История случайной любви / История непреднамеренной любви
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 2. Глава 11
Едва дверь распахнулась, Питер поспешно прикрыл тетрадь. Дженни, запыхавшаяся и вспотевшая, прищурила глаза.
- Что ты там так усердно пишешь?
- И что это за домашка, которой у тебя столько?
Питер лишь молча улыбнулся. Дженни прищурилась сильнее:
- Да ладно, что на самом деле?
- Ну, вообще-то не домашку... Просто пишу.
- Ты пишешь что-то, что даже не задали? Да ты просто гений! У меня голова трещит от одного сочинения. Ну и о чём ты пишешь?
Он отмахнулся, смущённый. Признаться вслух, что пишет - не дневник и не просто заметки, а что-то большее - было неловко.
- Серьёзного, говоришь... Покажи-ка!
Она протянула руку, и Питер в панике отдернул тетрадь за спину.
- Почему? Если это стихи или рассказы - ты ведь пишешь их для других? Какая разница, если я первая прочту?
В её словах, как всегда, была странная убедительность. Даже пряча тетрадь, Питер насторожил уши: а вдруг она права?
- Дневник - да, это личное. Но то, что ты пишешь сейчас, - другое дело, верно?
- Если мне понравится - честно скажу. А если будет плохо - тихонько положу тетрадь в почтовый ящик и уйду.
Дженни была права. Стихи, рассказы - они создаются для читателей. Если просто строчить в тетрадь и никому не показывать - какой в этом толк?
- Если будет плохо - просто положишь в почтовый ящик?
Питер покорно протянул ей тетрадь. Забрав её, Дженни сияющими глазами объявила:
- А я тоже кое-что тебе покажу!
Она достала из кармана смятый листок и торжественно вручила его. Питер ахнул:
- Мне придётся расшифровывать, что тут написано...
Дженни рассмеялась и плюхнулась на кровать. Питер, щурясь, усердно разбирал каракули на бумаге.
- ...Ты серьёзно хочешь отправить это?
- Это же слишком откровенно! О боже, «я почувствовала судьбу с первой встречи»?
- Но это правда! Я действительно почувствовала! Мы явно любили друг друга в прошлой жизни!
- Как можно писать такое в первом же письме?!
Лицо Питера искажалось по мере чтения.
- ...И зачем ты добавила в конце: «Давай решим, сколько детей заведём»?
- Разве не лучше обсудить это заранее?
- Любовные письма так не пишут.
Питер показал на забитую книгами полку - среди них попадались и романы о любви.
- Ладно. А как тогда надо писать?
- Не стоит сразу признаваться в любви. Надо... ну, как бы... начать попроще.
- Скууучно! Ну ладно, попробуй.
Питер взял ручку и начал писать новое письмо в её тетради.
- Ты хочешь рассказать о дне вашей встречи, да?
- Да! В тот день он поднял ручку, которую мне тётя подарила! Это было так важно! Обязательно напиши! Для меня это был о-о-огромный момент! Он точно помнит!
- Не может не помнить! Это же ярчайшее событие! Разве можно забыть такое?!
Питер хотел возразить, что поднятие чужой ручки вряд ли можно назвать «ярчайшим событием». Но глаза Дженни сияли так сильно, что он не смог.
- Может, лучше немного заинтриговать? Например: «Ты помнишь тот момент, когда мы впервые встретились?» Тогда он начнёт гадать, о чём речь.
- О! Отлично! Питер, ты гений! Давай дальше!
Так, сидя плечом к плечу, они вдвоём дописывали любовное послание. Пока они увлечённо корпели над текстом, мать Питера принесла им лимонада.
- Что это вы так усердно делаете?
- Сочинение, - с улыбкой отмахнулся Питер.
- Правда? Когда закончите, сможешь сделать для меня кое-что?
- Сбегай в магазин за апельсинами. Десятка хватит. Хочу сделать мармелад, а апельсинов нет.
- Правда? Может, сходить прямо сейчас?
Питер, обожающий мамин апельсиновый мармелад, оживился.
- Ой, мне уже пора. Я могу зайти позже. Мы почти закончили, - поспешно поднялась Дженни.
Питер виновато посмотрел на неё.
- Подожди немного, можно и позже.
- Не надо. Мне всё равно скоро домой. И ещё... у меня есть домашняя работа. Настоящая.
Она угрюмо пробормотала последнее. Питер ободряюще похлопал её по плечу.
Спускаясь по лестнице, они обсуждали совместно созданное письмо.
- Сколько времени займёт перевод на корейский?
- Не знаю... Подобрать слова... Думаю, недолго. Быстро сделаю.
- Значит, сегодня вечером всё будет готово?
- Ага. А если я всё сделаю, угостишь меня чем-нибудь вкусным?
Получив от мамы деньги на апельсины, они попрощались у дверей.
Им не нужно было договариваться о следующей встрече - они могли увидеться в любой момент.
Питер положил деньги в карман и зашагал в сторону ближайшего магазина. От палящего зноя он вспотел уже через несколько шагов. «Хорошо, что пошёл один. Для Дженни такая погода была бы пыткой.»
Пройдя пару кварталов, Питер передумал. Как бы он ни любил мармелад, выходить в такую жару было безумием. Но до магазина оставалось совсем немного. Мысль о том, что там можно будет насладиться прохладой кондиционера, придала ему сил.
Он не любил спорт. Слабое от рождения сердце не позволяло ему заниматься интенсивными физическими нагрузками, да и сама возможность развить координацию была сведена к нулю. Интровертная натура тоже сыграла свою роль - он ненавидел выглядеть неуклюжим на глазах у других.
Но факт, что ему необходимы регулярные физические нагрузки, знали не только врачи, но и вся его семья. В итоге мать периодически просила его сходить за покупками - под видом поручений устраивая ему прогулки.
Обычно он охотно подыгрывал, но сегодня проклинал себя за то, что согласился.
Открыв дверь магазина потной рукой, он глубоко вдохнул. Воздух был искусственно охлаждён, но приятен. Тщательно выбирая десять апельсинов, Питер всерьёз задумался: а не переждать ли здесь до заката?
Постояв у выхода с коричневым пакетом в руках и получив осуждающий взгляд кассира, он наконец вышел.
«Ну и что с того, что жарко? Раз дошёл сюда - дойду и обратно».
Прижав пакет к груди, он бодро зашагал. Но, не пройдя и квартала, рухнул в тени, ругая себя за глупость. Сидя в тени, он ждал, когда солнце склонится ниже.
Питер посмотрел на свои бледные, тонкие руки с проступающими венами. Их хрупкость лишь подчёркивала, насколько он слабее других мальчишек своего возраста.
Он хотел быть здоровым. Бегать по полям, путешествовать, без труда выполнять такие вот поручения.
Поставив пакет рядом, он наблюдал за мальчишками, игравшими в баскетбол через дорогу. Вид их, резвящихся под палящим солнцем, лишь усилил его чувство собственной жалкости.
«Словно дикие звери на просторе... Как у них получается так двигаться, даже когда не хватает дыхания?»
Сидевший на скамейке Питер рассеянно наблюдал за баскетбольной площадкой. Вдруг среди игроков он заметил одного парня, чьё лицо показалось странно знакомым.
Питер вскочил на ноги. Даже не сразу заметил, как один апельсин выкатился из пакета.
Это был тот самый юноша. В момент, когда Питер его узнал, все остальные вокруг словно растворились в фоне. Даже без своего выдающегося роста - на голову выше сверстников, он обладал харизмой, притягивающей взгляды. Двигался по площадке с такой лёгкостью, будто летал, словно подтверждая слухи, что все спортивные секции школы мечтали заполучить его в свои ряды. Даже в баскетболе он выглядел не хуже, чем на футбольном поле.
Питер, словно загипнотизированный, перешёл дорогу. Желание рассмотреть его поближе снова вытолкнуло его под палящее солнце. Встав перед ограждением, отделявшим тротуар от площадки, он уставился на играющего юношу.
Он настолько забылся, что даже не осознавал, что делает, пока глухой удар не потряс металлическую сетку. Питер вздрогнул от внезапного грохота прямо перед лицом, вскрикнул и плюхнулся на землю. Мяч, ударившийся об ограждение, покатился обратно на площадку.
Игроки на площадке перевели взгляд на низкорослого азиатского паренька, наблюдающего за ними, и обратились к Филиппу.
Почувствовав на себе эти взгляды, Питер съёжился, будто обжёгся. Что ему ответить, если Филипп заговорит? Если спросит, зачем он здесь стоит? Боже, что же делать? Голова пустела, ни одной мысли.
Если теперь пойдут слухи, что он какой-то странный сталкер, он больше никогда не сможет появиться в корейском клубе...
Кто-то снова задал вопрос, и Филипп, вытирая лицо полотенцем, лишь пожал плечами.
Этот короткий жест - и Питер понял, что не принадлежит его миру. Осознал, как глупо было нервничать, боясь, что тот его узнает.
Филипп легко ударил мячом об асфальт, задавая вопрос. Питер невнятно пробормотал, что да, и начал подбирать рассыпавшиеся апельсины. С каждым фруктом, отправляемым в пакет, он чувствовал, как слёзы подступают к глазам. Он стиснул зубы - заплакать сейчас означало никогда не простить себя.
Собрав все апельсины, он с ужасом понял: их было только девять. Осмотрелся - один лежал через дорогу. Питер подошёл к краю тротуара, мысли путались: «Быстрее подобрать и уйти отсюда».
Сделав шаг на проезжую часть, он вдруг почувствовал, как чья-то рука резко хватает его за плечо.
Резкий гудок клаксона пролетел в сантиметре от него. По спине пробежал холодный пот - чуть медленнее, и его бы уже не было в живых.
Тёплый голос раздался за спиной.
- Ты испугался мяча и упал? Прости.
Не дожидаясь ответа, Филипп перебежал дорогу, поднял апельсин и вернулся. С улыбкой опустил фрукт в пакет.
Казалось, на этом всё. Он уже развернулся, чтобы бежать обратно на площадку, даже не ожидая благодарности.
Впервые в жизни Питер нашёл в себе такую смелость. Позже, дома, он увидел в зеркале, как покраснело его лицо, и ужаснулся. Но в тот момент это не имело никакого значения.
Филипп обернулся. Их взгляды встретились через металлическую сетку. Сердце Питера бешено колотилось - сейчас или никогда. Он протянул руку.
Слова благодарности застряли в горле, и Питер в отчаянии прикусил язык.
В этот момент, увидев его сияющую улыбку, Питер наконец понял, почему Дженни называет его «принцем».
Молча он снова протянул апельсин. Из-за сетки раздался смех. Филипп дотронулся до фрукта кончиками пальцев.
Питер покраснел: конечно, глупо предлагать апельсин через сетку. Теперь его точно сочтут идиотом.
Пока он стоял, опустив голову, Филипп насвистывал, указывая на дырку в сетке повыше. Питер подбросил апельсин. Описав дугу, фрукт благополучно приземлился в руку Филиппа.
На этом он вернулся в свой мир. Питер, прижимая пакет с оставшимися апельсинами, зашагал прочь. Лоб покрылся испариной, сердце рвалось из груди. Дыхание стало прерывистым, как спущенная шина. Но остановиться он не мог.
Дома мать ахнула, увидев сына, мокрого от пота, будто после душа.
- Что случилось?! - но Питер лишь молча протянул ей пакет.
- Ты в порядке? Тебе плохо? Может, в больницу?
Она пересчитала апельсины и пробормотала: - Одного не хватает...
Услышав это, Питер, будто преследуемый, взбежал по лестнице, запрыгнул на кровать и уткнулся лицом в ладони.
Один недостающий апельсин - и в его сердце поселилось непонятное чувство. Он пролежал так очень долго.
- Может, лучше упасть в эту сторону?
- Оператор ворчит, что тогда не выйдет нужный ракурс. Давай сначала попробуем, как договаривались, а если не получится - сменим траекторию.
Чхве Ин Соп, стоявший рядом и слушавший разговор режиссёра с постановщиком трюков, осторожно протянул им тёплые напитки.
- Осталось снять только эту сцену - потерпите ещё немного.
Трудолюбивый и ответственный Ин Соп заслужил уважение у всей съёмочной группы. Даже те, кто вначале скептически ворчал, что такой молодой вряд ли справится, теперь изменили мнение, видя его безупречную работу.
- Всё будет в порядке? - спросил Ин Соп у режиссёра.
- Должно быть. Он сам так сказал. Если Ли У Ён говорит, что может - значит, может. Если говорит, что нет - значит, нет.
- Но... сегодня же не просто сцена верховой езды.
Сегодня предстояло снимать сцену, где У Ён, скача на лошади, падает от вражеской стрелы. Лошадь тоже должна была рухнуть - для этого к её ноге незаметно привязывали тонкую нить, которую дёргали в нужный момент.
Но даже после всех объяснений Ин Соп не мог избавиться от нарастающего беспокойства.
- Не переживайте. Лошади тоже дрессированные - думайте об этом как об актёрской игре, - поддержал постановщик трюков, пытаясь его успокоить.
- Что, тебе компания пригрозила урезать зарплату, если У Ён поранится? - пошутил режиссёр.
Ин Соп испуганно замахал руками:
- Нет-нет! Директор не такой человек! Он очень добрый, я искренне...
- Ха-ха-ха, это же шутка! Зачем так серьёзно отрицать?
- А может, правда шантажируют?
Пока Ин Соп растерянно метался между двумя режиссёрами, У Ён положил руку ему на голову.
- Не мучайте нашего менеджера.
Ли У Ён наклонился вперёд, чтобы разглядеть выражение лица Ин Сопа. Тот застыл, бледный, будто перед ним внезапно возникло чудовище.
У Ён усмехнулся и похлопал его по плечу.
- Я хочу ещё раз послушать объяснение сцены.
Ин Соп украдкой посмотрел на профиль У Ёна, внимающего указаниям режиссёра. Закончив разговор, У Ён заметил этот взгляд и улыбнулся.
- Вы уже спрашивали об этом 10 минут назад. Отвечаю снова: всё в порядке.
У Ён нарочито показал ему руку с бинтом. Если честно, Ин Соп тайно надеялся, что сегодняшние съёмки перенесут - конечно, было жаль подводить команду и других актёров.
- Директор Ким просил передать, чтобы вы не перенапрягались.
В последний момент Ин Соп попытался прикрыться авторитетом босса. У Ён кивнул, но намёка на перенос съёмок так и не последовало.
Наблюдая, как он уходит с группой к лошадям, Ин Соп тяжело вздохнул.
- Что ты так переживаешь? Молодой ещё.
Режиссёр, проверяющий ракурс камеры, бросил небрежное замечание.
- Глядя на тебя, можно подумать, что это жена провожает мужа на войну.
Не до конца понимая значение слов «муж» и «жена» в этом контексте, Ин Соп всё же покачал головой, чувствуя, что должен возразить.
- Но выглядишь именно так. Ха-ха. В любом случае, не переживай. Такой актёр, как У Ён, который следит за собой - вряд ли получит травму просто так.
После таких слов режиссёра тревога Ин Сопа немного утихла. Режиссёр ушёл проверить расположение камер.
Сидя на древесном пне, Ин Соп дул на закоченевшие пальцы, мысленно молясь, чтобы сегодняшние съёмки прошли без происшествий.