Ломбард "Хоранг Ёндон"
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 10
- Когда-нибудь тебе ведь придётся принять моё семя… Знаешь... Я не возбуждаюсь, если не получаю удовольствия от того, что меня обнимают. Мне сначала нужно почувствовать влечение к тебе
- Грудь, когда забеременеешь, сама вырастет, так что оставь её.
Со Ганджо с отвратительной нежностью погладил Санхона по голове. Санхон, не пережёвывая как следует сашими, глотал его, подавляя поднимающуюся из желудка кислоту.
Уж лучше алкоголь. Санхон вонзал ногти в своё бедро, сохраняя вымученную улыбку.
Со Ганджо был тем, кто при каждой выпивке неистово хвастался своей выносливостью к алкоголю. Санхон знал это лучше всех, поэтому каждый раз ему приходилось подыгрывать ему.
Если задеть его самолюбие, неизвестно, кто ещё пострадает.
- Что не можешь пить? Так пьянеешь от одной рюмки?
Думая о своём возрасте, Санхон находил эти слова отвратительными. Противно было слышать слово «малыш» от того, кто был всего на пять лет моложе. Санхон насильно осушил рюмку вместе с подступающей желудочной кислотой.
- Если бы ты просто был рядом со мной, у тебя не было бы забот в этом мире. Можно было бы закрыть и этот чёртов ломбард.
- Действительно, достаточно просто отдать мне своё тело. Разве я требую чего-то великого?
Значит, он говорит, что хочет его тело.
Скривив уголки рта, Санхон допил свою рюмку. Затем слегка пошатнулся и схватился за голову. Увидев это, Со Ганджо вместо того, чтобы притвориться серьёзным, как и ожидалось, сияюще улыбнулся и обнял Санхона за плечи.
- Ох… Цвет лица нехороший. Нельзя болеть. Мне будет грустно.
Со Ганджо, прекрасно зная, что он сам является причиной, открыто насмехался, поднимаясь с места. Он был извращенцем, который смеялся, видя страдания Санхона, ни больше ни меньше.
Призрак Со Ганджо, оставившего Санхона одного в комнате и бесследно исчезнувшего, всё ещё раздражающе витал в воздухе. Санхон, пытаясь прийти в себя, начал с воды, жадно глотая холодную воду, почти проливая её.
Из-за быстрого питья у него зазвенело в голове, но не настолько, чтобы потерять сознание.
Беспокоило другое - то, что он сегодня не принял таблетки. Санхон резко встал с места и, едва выйдя на улицу, решительно отверг предложение подчинённого Со Ганджо проводить его.
Выйдя из японского ресторана, он поспешно поймал такси и сел в него.
Его тошнило настолько, что он не хотел говорить. Он постучал кулаком по груди, пытаясь подавить тошноту, но стало только хуже. Вскоре начала болеть и голова.
Едва держась, он дождался, когда такси остановится перед ломбардом.
Молча, почти швырнув пятьдесят тысяч вон, он распахнул дверь и быстрыми шагами вошёл в двухэтажное здание.
Взбежав по ступенькам через две, он привычно открыл дверь ломбарда, и его тут же охватила рвота.
Одновременно тело само по себе закачалось. Санхон, пошатываясь, вошёл в ванную, уткнулся головой в унитаз и вырвал всё.
Проблема была, видимо, не в алкоголе, а в насильно съеденном сашими. Да. Это точно было несварение. Выступил холодный пот, руки и ноги постепенно холодели.
Санхон, беспричинно перебирая в памяти тот адский час, опустил голову ещё ниже, но облегчения не наступило. Он начал думать, что придётся просидеть здесь всю ночь.
Кто-то сзади похлопал его по спине. Санхон так испугался, что не мог вымолвить ни слова, лишь повернул голову.
Его глаза широко распахнулись, словно готовые выпрыгнуть.
- Похоже, мне следовало сразу пристрелить его там, Санхон.
- Надо было размозжить ему голову.
Он думал, кто же это, и этим человеком оказался Чонгук.
- Ты же не можешь есть сашими. Было мило, как ты ковырялся с ним.
- Думаю, нам нужно время, чтобы узнать друг друга. Ты меня не знаешь. Я тебя тоже ещё не знаю.
- Давай узнаем друг друга, пососав друг у друга члены.
Санхон искренне, от всей души считал, что этот день был испорчен. И сейчас он начал напряжённо вспоминать, куда же он положил пистолет в ванной.
Но сколько он ни думал, ему вспомнилось, что в ванной не было не только оружия, но даже обычного ножа, и Санхон погрузился во внезапное отчаяние. Он довольно серьёзно пообещал себе, что в следующий раз обязательно принесёт сюда хотя бы нож.
Сейчас… нужно было сохранять спокойствие. Любая необдуманная провокация лишь навредила бы.
К тому же, сейчас он был беззащитен. Если бы Чонгук сейчас серьёзно попытался убить его, у него не было бы шансов.
Поскольку такое было привычным делом, Санхон глубоко вдохнул и решил обращаться с Чонгуком, как с ребёнком, которого нужно успокоить.
- Давай не будем делать этого здесь, выйдем...
- Эй, тебе не нравится, что я бета?
- Или тебе не нравится, что я сначала хотел тебя убить? Всё в порядке. Я брошу это дело. Я написал заявление об уходе.
Они совершенно не понимали друг друга.
Было шокирующе, что, даже говоря на одном языке, можно так не понимать друг друга. Любой мог сказать, что проблема была в собеседнике.
В этот момент его живот снова болезненно сжался. Санхон резко наклонился, и знакомое прикосновение коснулось его спины. На этот раз, казалось, похлопывали по спине довольно нежно.
- Сказал бы, что не можешь есть сырую рыбу.
- Но, Санхон, как долго ты будешь его терпеть? Если убьёшь, можно мне тоже поучаствовать?
Санхон был больше удивлён тому, что Чонгук сейчас беззаботно похлопывает его по спине, чем тому, что тот последовал за ним.
Определённо, Чонгук был способным человеком.
Просто его поступки казались неадекватными. Проблема была в том, что он не мог понять, было ли это частью плана или он действительно такой.
Бдительность всё ещё нельзя было ослаблять. Тогда Чонгук провёл большим пальцем по уголку рта Санхона. Тому месту, которое должно было быть испачкано рвотой. Санхон рефлекторно откинул голову и оттолкнул Чонгука.
Чонгук, осторожно обхватив его за шею, когда тот попытался увернуться, приблизил своё лицо. И действительно тщательно вытер уголки рта Санхона.
Словно шокированный чем-то, Чонгук пробормотал это словно про себя. Затем он тихо добавил:
Схватившись за живот и голову, Санхон на мгновение закрыл глаза. В затемнённом зрении послышался шелест, и снова он почувствовал прикосновение больших рук Чонгука, обхватывающих его щёки.
- Кажется, у тебя несварение. Я купил лекарство заранее.
- Прими одну таблетку. В тяжёлых случаях можно до трёх в день. Ни в коем случае не принимай с молоком.
- Впредь не ешь через силу. Твоё лицо, когда ты с трудом сдерживаешься, меня возбуждает.
Когда Санхон уставился на него, Чонгук поспешно убрал руку и сказал:
И тут он протянул воду и таблетку, которые уже успел принести. Санхон чувствовал, что у него нет слов, но поскольку это было то же лекарство, что он обычно принимал, он просто проглотил его.
- Ты обычно принимаешь то, что дают другие?
- Но, видимо, я не «другой»? Почему принимаешь то, что даю я? А если бы это был возбуждающий препарат?
Санхон лучше кого-либо знал о своём частом несварении, и принял таблетку только потому, что она была такой же, как те, что он обычно пил. Но он сомневался, что этот странный человек поймёт, даже если он это объяснит.
Когда Санхон попытался подняться, он инстинктивно ударил кулаком, почувствовав, что Чонгук, вероятно, схватит его. Но удар попал точнее, чем ожидалось.
Чонгук, получивший удар в челюсть, рухнул вперёд.
Всё произошло так быстро, что даже сам Санхон на мгновение застыл в оцепенении.
Санхон ткнул пальцем в плечо Чонгука, затем поднёс руку к его носу и приподнял веки, чтобы проверить зрачки.
Хотя он был немного ошеломлён, когда вокруг стало тихо, его разум прояснился. Вырвав всё, что было внутри, он почувствовал себя гораздо лучше.
Санхон некоторое время смотрел на распростёртого Чонгука, подумал, что если оставить его так, то можно и убить человека, и в итоге потащил его во внутреннюю комнату.
Несмотря на одышку, почему-то ругательства не шли на ум.
Санхон каким-то образом взвалил на спину Чонгука, который был намного крупнее его.
У него не было времени останавливаться, даже когда ноги Чонгука волочились по полу. Едва он дополз до комнаты, он молча швырнул Чонгука на пол.
В горле стоял сильный металлический привкус.
Обычно Санхон так не уставал, но, лишь перетащив одного человека, он полностью выбился из сил, лёг на пол и тяжело дышал.
«Такой тяжёлый… Словно нёс на спине жёрнов…»
(прим. парный диск, в большинстве случаев каменный, один из основных элементов мельницы)
Сердце колотилось, конечности дрожали. Санхон какое-то время лежал, лишь моргая, затем перевёл дух и медленно поднял верхнюю часть тела. Некоторое время он пристально смотрел на Чонгука, затем молча вышел из комнаты.
Когда Чонгук снова открыл глаза, была уже предрассветная пора, часа через три после тех событий.
Увидев незнакомый потолок, он резко приподнялся на кровати.
В тот же миг одеяло медленно сползло. Чонгук поводил глазами, осматривая комнату, и вдруг, уловив разлившийся аромат, принялся шумно вдыхать воздух носом.
Аромат был незнакомый, но, без сомнения, исходил именно из этой комнаты.
Аромат был мягким и тёплым, но таким, который, миг - и упустишь, уже не почувствовать. Чонгук немного подумал и наконец пришёл к выводу.
Тот запах, что исходит от новорождённых младенцев. Особый аромат чего-то мягкого, исходящий от существ, которые ещё не могут говорить. Тот факт, что он исходил от покрывала, которым он был накрыт, вызвал у Чонгука неожиданную усмешку.
В тот же миг он подумал: «А у Санхона и впрямь своеобразный вкус в парфюмерии».
Пока он в одиночестве, не в силах остановиться, шумно вдыхал этот ничуть не неприятный аромат, снаружи послышались голоса.
- И это всего лишь миллион вон? Всего-то?
- …Эй, чёрт… Зря я сюда пришёл!
- Если пойдёте в другое место, не получите и половины той суммы, что я предложил.
- К тому же, вряд ли найдётся ломбард, открытый в такой час. Вы же говорили, что срочно нужны деньги.
Мужчина, пытавшийся торговаться, в конце концов сдался. Санхон, словно так и знал, тихо улыбнулся, достал из сейфа несколько купюр по пятьдесят тысяч вон и протянул их. О том, что договор залога будет просто подшит к предыдущим документам, он не стал упоминать.
- В общем, храни это получше. Я вот только эту сделку проверну - и сразу приду забирать. И если моя жена узнает, мне конец, так что держи в секрете, договорились?
Судя по его словам, можно было подумать, что он оставил что-то размером с грузовик.
- Ладно, я пошёл! Извини, что разбудил!
Мужчина, до последнего повторяя свои наставления, вышел из ломбарда. Санхон, провожая его, тихо улыбнулся. Затем начал осторожно протирать оставленную тем фарфоровую вазу.
Два часа ночи. Время, когда, сладко проспав, тебя будят против воли, и тело кажется тяжелым и ватным.
Неизвестно когда он вышел из комнаты, совершенно незаметно, но Чонгук уже стоял позади Санхона. Слегка наклонившись, опираясь на одну ногу. В тот миг, когда Санхон, вздрогнув, провел рукой по груди, его взгляд упал на слегка покрасневшую кожу под подбородком Чонгука, и он поспешно отвел глаза.
- С тех пор, как меня на заре карьеры пистолетом ударили по виску, я ни разу не отключался.
- И вот опять наш Санхон забирает мой первый раз? Ох, у меня впервые кровь пошла.
От этой нелепой чепухи Санхон крепко сжал губы. Чонгук, словно найдя это забавным, сам тихо хихикнул, потом схватился за голову и скривился. И, пошатываясь, сел на стул, склонив голову и постанывая.
Санхон смотрел на эту картину, и она казалась ему нелепой и смешной.
- Хах, из-за кого-то у меня сейчас голова раскалывается.
Указав на голову, но, пораженный замечанием Санхона, Чонгук быстро перевел руку на подбородок. Притворился паинькой, и снова начал разыгрывать свой плутоватый спектакль. Вид был такой, будто он пытался незаметно провести Санхона.
Пронзительный звон в ушах, разрывающий барабанные перепонки, впился в сознание Санхона.
Схватившись за голову, Санхон рухнул на пол. Тут же заполз под стол, свернулся калачиком, надеясь, что боль просто утихнет.
Точно. Его память была не в порядке. Если вовремя не принять таблетки, вот такие побочные эффекты накатывали волной. В последнее время он все чаще пропускал время приема лекарств, и такие приступы участились.
Санхон, покрытый холодным потом, тяжело и прерывисто дышал.
- Посмотри на меня. Сильно болит?
Еще мгновение назад Чонгук дурачился, но в одно мгновение его лицо стало серьезным, и он бросился к Санхону. Став на колени, он проверял его состояние, и в его поле зрения попал влажный от пота округлый лоб и расплывчатый шрам, виднеющийся над ним.
Чонгук осторожно провел большим пальцем по тому шраму, успокаивая Санхона.
Когда Санхон с рыданием выдохнул, Чонгук осторожно обнял его.
Прошло несколько минут. Мелкая дрожь постепенно прекратилась, и Санхон осторожно открыл глаза.
Перед глазами Санхона было лицо Чонгука, улыбающееся по-детски безмятежно.
Только тогда Чонгук вспомнил то, что мимоходом упомянул заместитель: у Санхона могут быть проблемы с памятью после происшествия. «Неужели это и есть тот побочный эффект?» - подумал он.
Санхон, всё ещё оставаясь в объятиях Чонгука, пробормотал что-то невнятное. Затем, приложив руку ко лбу, он понемногу начал восстанавливать в памяти события.
- Контрольный отдел… начальник отдела… А, точно. Начальник отдела. Пришел убить меня, а сам несешь какую-то чушь…
- Не чушь, а предложение руки и сердца, можешь поверить?
- Ты… блядь… и самовольно вломился…
- Вау… Эй, Санхон, поругай меня еще. Это было чертовски мило.
Поле зрения Санхона, всё еще затуманенное, было полностью заполнено Чонгуком. Прикосновение его руки, вытирающей его собственный лоб, было настолько осторожным, что Санхон не мог понять, почему этот человек обращается с ним так.
Убить его сейчас, пока он так беззащитен, было бы гораздо проще. Зачем же заставлять запоминать его лицо? Зачем заставлять привязываться?
Санхон не любил сближаться с людьми, не любил делиться с ними теплыми чувствами.
- …Почему ты так ко мне относишься? Если хочешь убить - убивай быстрее.
- Кто тебя убьёт? Приведи его ко мне. Я порву его на части.
Санхон с легкой улыбкой оттолкнул Чонгука рукой, а Чонгук, расслабившись, позволил себя оттолкнуть.
Чонгук был человеком простым и прямолинейным. Поэтому он легко влюблялся и легко раскрывался. Но Санхон был другим. Совершенно другим.
Чонгук влюбился в Санхона с первого взгляда, мгновенно и безоглядно. Тот шок до сих пор отчётливо жил в нём. Эхо тех чувств не могло просто так исчезнуть. Даже если бы можно было вернуться в прошлое, он хотел бы встретить его снова; и если бы выпал шанс, он готов был снова оказаться рядом, даже если бы ему пришлось снова стрелять.
Хотя он и был бетой, всякий раз, когда он представлял, как другие альфы смотрят на Санхона с вожделением, его пальцы непроизвольно сжимались.
Ему хотелось убить их всех. Уничтожить под корень всю расу альф в этом мире. И в то же время Чонгук снова возненавидел тот факт, что он сам был бета.
Раз уж всё и так раскрылось, незачем было скрывать дальше. Странно, но Санхон вдруг осознал, что именно Чонгуку он понемногу выбалтывает то, о чём не хотел бы говорить.
Чонгук был человеком, которого было трудно понять. Тот достал из холодильника сэндвич и протянул ему, сказав, что купил заранее.
- Вот. Пока я тебя по спине не похлопал, положил в холодильник, боялся, что испортится.
- Давай, ешь. У тебя же живот уже впал.
Чонгук, с сияющим лицом, потряс сэндвичем. Он так восторженно говорил, что впервые в жизни стоял в очереди, чтобы что-то купить, что Санхон не мог оторвать от него взгляд.
- Если подумать, мы ведь видели друг друга в совершенно беззащитном состоянии, да? Ты - в истерике, а я - без сознания.
- Если уж на то пошло, было бы совсем не удивительно, если бы у нас родился ребенок. Это же судьба.
- Если тебе будет тяжело, я согласен и на одного ребенка.
Слова, которые вылетали из уст Чонгука, запутывали мыслительные процессы Санхона. Такое чувство, будто пытаешься разгадать сложный шифр. Вместо ответа Санхон молча вскрыл упаковку сэндвича. И откусил кусок.
- Вкусно? По тебе видно, что нравится.
Он не был из тех, кто просто так станет утверждать, что вкусная еда - невкусная. Он просто сказал, как есть, но от этих слов Чонгук просиял.
И вдруг Чонгук изо всех сил стиснул зубами мягкую, пухлую щёку Санхона.
Когда на щеке, раздувшейся от набитого рта, отпечатались следы зубов, Чонгук, будто вполне довольный и этим, с блаженным видом поднялся.
- У тебя прямо такие щеки, что так и хочется потереться о них своим членом.
Он постучал пальцем по окаменевшему лицу. И, полный энтузиазма, объявил, что отныне будет говорить только красивые слова.
- Закрой хорошо дверь и спи спокойно.
И, подчеркнув, что сейчас он и правда очень сдерживается, помахал рукой и вышел из ломбарда.
Щека, на которой остался след от зубов, горела, но для Санхона важнее был голод, поэтому он молча продолжал жевать сэндвич. Этот парень был и правда странный. Или, может быть... ему показалось, что то, что он видит, и то, что этот человек делает на самом деле, - разные вещи.
Некоторое время в тихом ломбарде был слышен лишь шелест упаковки.
Так Санхон дал ему определение.