История случайной любви / История непреднамеренной любви
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 2. Глава 6
После команды режиссёра Ли У Ён и Кан Ёнмо, только что демонстрировавшие на камеру образец дружбы, тут же отвернулись друг от друга.
- Пять минут перерыва, затем сцена с письмом господина Ёнмо.
Кан Ёнмо кивнул и встал. Его менеджер тут же подбежал, укутывая его в плед и куртку. Ёнмо раздражённо крикнул, почему не принесли тёплый напиток.
Чхве Ин Соп, стоявший у колонны, тоже поспешил к У Ёну.
Осталось снять всего две сцены. Хотя никто не мог сказать, сколько это займёт времени.
Ин Соп накинул куртку на плечи У Ёна.
Уже давно за полночь, а впереди ещё два часа - Ин Сопу хотелось плакать. Внешне он сохранял невозмутимость, но мечтал только о том, чтобы оказаться дома.
«Принять горячий душ, погладить Кейт и лечь спать...» Сегодня был день, когда он должен позвонить маме. Хотя бы хорошо, что к тому времени, как он доберётся домой, в США будет день.
- Совсем не выглядишь «нормально».
Ли У Ён улыбнулся, засунув руку в карман. Пальцы наткнулись на что-то тёплое.
Ли У Ён, погружённый в сценарий даже во время перерыва, не заметил, что было в карманах.
- Кажется, только ты обо мне так заботишься.
Ин Соп думал об У Ёне с утра до ночи. Планировал его график, продумывал каждый день рядом с ним. Выискивал малейшую возможность найти его слабое место.
Так он думал только об Ли У Ёне.
- Но почему у тебя самого нет?
Ли У Ён указал на покрасневшие от холода пальцы Ин Сопа.
Ин Соп был чувствителен к температуре больше других. Его тело легко перегревалось и замерзало. Из-за затянувшихся съёмок все грелки, которые он принёс для себя, ушли на обогрев одежды У Ёна. Да и руки были заняты - он таскал его вещи. Сунуть руки в карманы У Ёна он не решался. В итоге его пальцы окоченели от холода.
Чхве Ин Соп потер руки, стараясь согреть их дыханием. Ли У Ён вытащил грелку из своего кармана.
Он выбросил затвердевшую грелку в мусорку и схватил руки Ин Сопа.
Ли У Ён засунул его руки в свои карманы. Ин Соп попытался вырваться, но тот только сильнее сжал пальцы. Боль была такой, что Ин Соп едва не вскрикнул. Тепло, передаваемое от ладони к ладони, было приятным, но сокрушительная сила хватки заставляла сомневаться - добро это или издевательство.
- Не дёргайся. Руки совсем ледяные.
Ли У Ён прекрасно видел его замешательство, но сделал вид, что не замечает, глядя в сторону. Проходившие мимо ассистентки подшутили:
- Я тоже хочу быть его менеджером.
Редко когда съёмочная команда так запросто шутила с главным актёром. Настолько образ Ли У Ёна ассоциировался с добротой.
Проходивший мимо с кофе Кан Ёнмо нахмурился, увидев эту сцену.
- Что это? Так вот в чём дело?
- Вы двое... в таких отношениях? Ха-ха, вот почему твой менеджер так дерзко себя вёл со мной?
Только сегодня Кан Ёнмо трижды заставлял Ин Сопа приносить ему тёплую воду. Оставив своего менеджера без дела, он издевательски гонял чужого. Ин Соп покорно носил воду, хотя не понимал такой прихоти. Каждый раз Ёнмо находил повод - то слишком горячо, то слишком холодно - и выливал принесённую воду на землю.
Ин Сопу хотелось спросить, в каком именно месте его поведения Кан Ёнмо усмотрел «дерзость».
Ли У Ён никак не отреагировал на слова Ёнмо, что лишь разозлило того ещё больше.
- Не знал, что Ли У Ён любит не только девушек. Хотя с женщинами ты и правда теряешь голову.
Ли У Ён громко рассмеялся. Ин Соп нервно замер. Вот-вот У Ён сорвётся и он изобьёт Кан Ёнмо. Тогда не нужно будет выведывать его секреты - желание Дженни исполнится само собой...
Смеясь, У Ён вдруг замолчал и шагнул к Ёнмо. Тот инстинктивно отпрянул, когда более крупный актёр внезапно приблизился.
У Ён замер перед ним с ледяным выражением лица.
Съёмочная группа замерла, наблюдая за ними. Все были ошеломлены внезапной переменой в всегда улыбчивом, ангельском У Ёне.
- Господин, вам тоже согреть руки?
Но его слова оказались совершенно неожиданными.
Ли У Ён схватил его руку. Ошеломлённый Ёнмо вырвался с криком: «Отстань!» У Ён усмехнулся, глядя, как тот уходит, фыркая от злости.
Ин Соп воспользовался моментом, чтобы высвободить свою руку.
Он пробормотал это едва слышно и почти побежал. Рука, которую держал У Ён, горела. Будто намазанная разогревающей мазью. Он хотел смыть это ощущение.
В туалете он включил холодную воду и принялся мыть руки. Незажившие порезы покалывали. Неважно. Лишь бы смыть это тепло.
Едва согревшиеся пальцы снова замёрзли. Чувствительность пропала. В пустом туалете эхом раздавался только звук воды.
Он посмотрел в зеркало. По привычке поднёс пальцы к лицу. В замёрзших кончиках снова заструилась кровь.
Ледяной холод, от которого, казалось, замерзало сердце, и щекочущее тепло, будто каждая клеточка танцевала, смешались в неразличимый клубок.
Ненавидел себя за то, что позволил таким пустякам взволновать себя. Думал, что это чувство давно умерло. Был уверен, что оставил его там, похоронив вместе с Дженни.
Он поднял голову. Влажные глаза покраснели.
В отражении стоял не Чхве Ин Соп, а Питер.
- Питер, опаздываем. Давай быстрее.
Питер неторопливо спустился по лестнице, закончив сборы. Отец нетерпеливо махнул рукой.
- Мы опоздаем. Если выедем сейчас, успеем впритык.
Обычно отец потакал всем капризам сына, но сейчас в его тоне не было места возражениям. Питер безропотно сел в машину.
Сегодня был день ежемесячной встречи корейского студенческого клуба. Питера усыновили в годовалом возрасте, и к Корее он не испытывал особых чувств. Но отец настаивал: важно знать свои корни. Он даже дал сыну корейское имя.
«Общаясь с другими корейскими студентами, ты лучше поймёшь страну, где родился», - говорил отец. Питер не разделял его энтузиазма.
В клубе он чувствовал себя чужим. Ходил только из-за отца, отсиживаясь на задних рядах с книгой или погружаясь в собственные мысли. Никто не обращал на него внимания. Вскоре он перестал посещать встречи - жаль было тратить время. Узнав, что сын пропускает уже четыре месяца, отец решил лично отвезти его сегодня.
Отец строго покачал головой, хотя знал: если Питер и сбежит, то лишь в библиотеку или на скамейку в парк - читать.
- Нет. Я буду ждать. Позвони, понял?
Питер вяло согласился и зашёл в здание. Уже собравшиеся студенты шумно общались. Никто не узнал его и не поздоровался. Он сел в углу и достал книгу.
Сегодня было занятие по корейской литературе. Хотя компании он избегал, уроки литературы были терпимы.
Любящий сына отец заказывал ему корейские романы. И эту книгу Питер читал только из вежливости. Ему нравились книги сами по себе, но не более того. Он перелистывал страницы, надеясь, что время пролетит быстрее.
Будто кто-то выплеснул ведро ледяной воды. Питер поднял голову. Над ним раздался мягкий голос:
Юноша сел рядом. Девушки в зале зашептались, глядя на него. Питер понимал значение их взглядов.
Восхищение. Обожание. Изумление.
Питер впервые узнал, что «Принц» Дженни был корейского происхождения. И, судя по всему, большинство присутствующих тоже.
Принц спокойно сидел, игнорируя взгляды, и ждал начала урока. Пока учитель не вошёл и не попросил всех сесть, внимание всего зала было приковано к юноше рядом с Питером.
Занятие велось на корейском. Питер не слышал слов учителя - его отвлекал Принц Дженни.
Заметив взгляд Питера, юноша дружелюбно кивнул. Питер тут же отвернулся, чувствуя себя виноватым за то, что встретился глазами с её Принцем без разрешения.
- Кто хочет прочитать сегодняшнее стихотворение?
Взгляд учительницы скользнул по залу. Все сразу поняли, на ком он остановился.
- Ах да. Ты сегодня впервые, верно? Как тебя...
Кто-то подсказал его имя прежде, чем он сам ответил.
Квотербек футбольной команды Местная знаменитость.
Сердце Питера бешено забилось, хотя указали не на него. Филипп медленно поднялся и вышел к доске. Только тогда Питер осмелился поднять голову.
- Я - Ли У Ён. Рад познакомиться.
В тот момент Питер впервые осознал, насколько благозвучен может быть корейский язык. И не мог не поразиться почти идеальному произношению У Ёна.
Учительница протянула ему книгу. Утончёнными пальцами он раскрыл её и начал читать:
- «Моя ночная молитва длинна, и я повторяю лишь одно. Открыть глаза - благословение, в которое невозможно поверить».
Слова были прекрасны. Питер заворожённо смотрел на него.
- «О ты, чья душа переполнена светом новорождённой зари. Даже когда ты одиноко лежишь, распустив чёрные волосы, ты даришь любовь щедрую, неведомую этому миру».
Солнечный свет из высоких окон падал на его волосы. Каждое слово, разбиваясь о лучи, касалось воздуха, и Питер задерживал дыхание.
Тихий голос юноши наполнил зал, рассыпался в воздухе и вновь собрался, создавая тонкие образы. Его слова шептались у самого уха.
- «Ради тебя я буду жить, и всё ценное отдам тебе. Забыв уже данное, запомню лишь любовь недолюбленную. О ты, мой человек. Как вижу венчик луны в снежном небе, так вижу тебя.»
Никто не мог оторвать взгляд от профиля юноши, склонившегося над стихами. Он завладел вниманием каждого в зале. Питер тоже не мог отвести глаз.
- «Лишь ради тебя всё обретает имя и радость. О ты, мой человек.»
Девушки, затаив дыхание слушавшие чтение, устремили на него восхищённые взгляды.
Он вернул книгу учительнице. Та похвалила его безупречное произношение и начала объяснять смысл стихотворения.
Юноша вернулся на место. Девушки вокруг открыто разглядывали его. Он же, подперев подбородок, сосредоточенно слушал объяснения.
Питер должен был конспектировать, но не мог. Всё, что он сделал - бесцельно перечитывал одну и ту же страницу. Ни единое слово не задерживалось в голове.
Очнувшись, он заметил, что машинально выводит в тетради одну и ту же фразу:
«О ты, мой человек. О ты, мой человек... О ты, мой человек.»
Последняя строка стихотворения, прочитанного юношей.
Как только занятие закончилось, Питер вырвал лист и выбросил в урну. Так в то воскресное послеобеденное время он впервые утаил от Дженни секрет.