Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 29
Наблюдая со стороны, романтические отношения Квон Хэсу казались безжизненными и сухими. Неизвестно, какими они были наедине, но в них нельзя было разглядеть ни капли заботы или нежности к партнёру - он лишь исполнял обязанности влюблённого ровно в той мере, в какой от него требовали. Поскольку в нём не было желания беречь другого, развитие событий было стремительным, и период охлаждения наступал так же быстро.
Однако каждый день приносил что-то новое, заставляя усомниться, не было ли прежнее понимание ошибочным. Они ходили на обычные свидания, и истерики Хэсу, прежде вспыхивавшие в самые неожиданные моменты, пошли на убыль. Возможно, из-за успокоения, что он полностью контролирует Чин Урима, он быстро обрёл стабильность.
Эти изменения вскоре стали заметны даже сотрудникам компании. Громкая музыка, что раньше оглушала, стала тише, жалюзи, плотно закрывавшие окно кабинета директора, были полностью подняты. Тот, кто приходил и уходил с работы, когда хотел, теперь прибывал в офис в то же время, что и Урим, и вместе они отправлялись домой.
Каждый день был полон волнения, словно он впервые влюбился. Поскольку они были рядом, не нужно было колебаться, когда хотелось видеть друг друга. Была лишь одна сложность: Хэсу по-прежнему совершенно не считался с окружающими.
Урим, отступавший под напором объятий, украдкой взглянул на окно кабинета. Через большое окно, выходящее в коридор, их слившиеся фигуры могли быть отлично видны. Выдерживая вес Хэсу, Урим начал потихоньку выворачиваться.
Их фигуры наконец скрылись за оконной рамой. Но всё равно нельзя было расслабиться. Урим, положив руку на широкую спину Хэсу, снова украдкой посмотрел на открытое окно.
- Опусти хотя бы жалюзи. Что, если поползут странные слухи?
Даже если бы поползли слухи, что директор Квон и менеджер Чин состоят в отношениях, честно говоря, Уриму было бы нечего терять. Возможно, он лишился бы работы, но эта компания была не единственной в мире. Но с Квон Хэсу всё было иначе. У него было многое, а значит, было что терять, и даже маленький слух мог раздуться и обрушиться на него всей тяжестью. Поскольку Урим всегда остро реагировал на пересуды о Хэсу, он ожидал, что и на этот раз всё обойдётся.
Но последующий вопрос прозвучал резко. Взгляд Хэсу, резко поднявшего голову, сверкнул, словно отточенный клинок.
- И ты говоришь не обнимать тебя из-за каких-то слухов?
В его тоне сквозила нарочитая высокомерность, но он не был неправ. Он занимал положение, где обладал властью заткнуть рот любым слухам. Только Чин Урим один трепетал и нервничал.
- Всё равно... Лучше быть осторожным.
- Тогда скажи, зачем быть осторожным? Это то, что нужно делать разве что перед твоей матерью.
Урим обнял его за талию, а на лице Хэсу читалось непонимание. Присутствие Квон Хэсу, заполнявшее его объятия, всегда было огромным, почти подавляющим.
- ...Потому что я хочу, чтобы это длилось долго.
Казалось, Хэсу так и не понял его слов. Но вместо того, чтобы допытываться, как раньше, он лишь крепче прижимался к нему в тени, куда не долетали чужие взгляды.
- Раз сегодня у тебя нет выездной работы, после работы перевезём хотя бы самые необходимые вещи.
В конце концов, Урим не устоял перед настойчивостью Квон Хэсу и согласился начать переезд. Хотя до конца аренды оставалось несколько месяцев, Хэсу сказал, что не может ждать до самого срока. Ведь они и так ездят на работу вместе, проводят время после работы и видятся в офисе. Квон Хэсу хотел забрать в свои руки и оставшееся время.
- Ага. Остальное можно завезти в выходные с помощью грузчиков.
Его поспешность вызывала недоумение, но в то же время... это не было неприятно. Он не мог отогнать мысль: «Может, и Квон Хэсу тоже долго ждал, когда у нас сложатся такие отношения?»
Хотя изначально он планировал начать перевозить вещи в выходные, Урим, как всегда, не стал спорить. Сначала одежда, нижнее бельё, туалетные принадлежности... Он как раз размышлял, хватит ли того, что поместится в чемодан, который он всегда возит в машине.
- Я так и знал, что ты ответишь согласием.
Вслед прозвучал довольный голос. Слыша это, он снова почувствовал, как в животе закипает странное удовлетворение. В этом и была причина, по которой Урим шёл на уступки, даже через силу, если того желал Хэсу. Если не разочаровывать его, доверие будет расти. Ведь Чин Урим, наверное, единственный, с кем у него были отношения, построенные на доверии, копившемся так долго.
Ощущение удовлетворения, разливающееся по всему телу, было похоже на дрожь. Сжав онемевшие кончики пальцев, Урим уткнулся носом в плечо Хэсу и глубоко вдохнул.
- Мы и так почти всё время вместе. Неужели ты так хочешь жить со мной?
- Я же сказал. Я хочу, чтобы ты был в моём пространстве.
- Там, куда достаёт моя рука, где останавливается мой взгляд, куда доносится мой запах. Там должен быть Чин Урим. Только тогда я смогу успокоиться.
Кто-то другой, возможно, не почувствовал бы в этих словах Квон Хэсу ничего, кроме одержимости обладанием. Мог бы решить, что это лишь желание владеть, заставившее его выбрать Урима в качестве любовника и держать рядом. Урим и сам иногда так думал.
Как могло чувство, именуемое любовью, возникнуть в одночасье в отношениях, что двадцать с лишним лет были лишь дружбой?
Но теперь это не имело значения. Квон Хэсу не умел различать эмоции. Без подсказки из словаря он не мог их понять. И если первым чувством, что Квон Хэсу проявил к нему, была жажда обладания, то превратить её в любовь - это то, что Урим мог сделать лучше всего.
Произносить слово «любовь» было невыносимо волнующе. Он всегда думал, что никогда не сможет сказать его перед Квон Хэсу. А теперь он изо всех сил старался доказать, что это слово - искренне.
Тотчас же последовал голос с низким смешком.
- Тогда, видимо, так оно и есть. Уверен, я никогда не чувствовал ничего подобного за всю свою жизнь.
Он всегда хотел быть для него не просто особенным, а единственным. И теперь всё шло так, как он хотел. Квон Хэсу, возможно, думал, что это он держит Урима в своих руках, но Урим знал правду. Он лишь притворялся пойманным, пока сам проникал в жизнь Квон Хэсу. Пока тот, в конце концов, не станет полностью частью его леса.
- Урим, ты тоже, глядя на меня, думаешь так же?
Лёгкая волна донеслась до него, сопровождаемая мягким повышением интонации. Его дыхание всё ещё разносилось у самого уха. За дверью слышались чьи-то шаги и другие звуки, но они воспринимались лишь как шум из другого мира.
Хэсу, который висел на нём, словно вцепившись всем телом, медленно отстранил верхнюю часть туловища. Тень Хэсу, стоявшего спиной к свету, полностью исказила его зрение. Но пристальный взгляд сверкающих глаз оставался ясным.
- Ты ведь сам сказал, что мы просто друзья. Что отношения между двумя мужчинами - это ненормально.
- Поэтому я не мог сказать. Даже если хотел проявить чувства, я сдерживался, боясь, что ты откажешься даже от дружбы.
Его губы слегка дрожали, когда он произносил это. Вспомнилось то безразличное лицо, что вело себя так холодно, словно никогда и не думало ни о чём, кроме дружбы. То лицо, на которое он не мог даже по-настоящему злиться, спрашивая: «Если ты проводил такую границу, то почему относился ко мне так по-особенному?»
- Цеплялся за всё подряд, а от этого так легко отказался.
Хэсу поднял руку и провёл пальцами по его губам. Большим пальцем он несколько раз провёл по мелко дрожащей нижней губе. Уставившись пустым взглядом на тонкую кожу, которая сминалась под его прикосновениями, Хэсу не моргал.
- ...Потому что я не хочу терять.
Он изо всех сил пытался прочесть его выражение лица, но, вероятно, Квон Хэсу так никогда и не поймёт этот страх. Ведь это чувство, которого он никогда не знал и не сможет понять.
- Теперь тебе не о чем беспокоиться.
Но слова, выскользнувшие из губ Хэсу, были иными. Не умея понимать чужие чувства, он словно обнимал его старые раны.
- Я ведь теперь знаю, что Чин Урим — не тот, кого можно оценивать и взвешивать.
Словно он и вправду его любит.
Не в силах сдержать хлынувшие эмоции, Урим поднял подбородок, и Хэсу тоже склонил голову. Их губы теперь сомкнулись вполне естественно. Прислонившись к стене в тени, они страстно сплелись языками. Кончики языков и дыхание, постепенно подстраивающиеся друг под друга. Когда горячая плоть бороздила его рот и терлась о язык, ему казалось, что он вот-вот заплачет. Если всё будет продолжаться так, большего ему и не нужно.
Чувствуя на себе его взгляд, Урим в конце концов плотно сомкнул веки. Хэсу, который только что облизывал его распухшие губы, принялся кусать его нижнюю губу. Сначала он словно посасывал её, чуть заглатывая, но затем, будто возбудившись, вонзил зубы и принялся жевать.
От довольно сильной боли Урим скривился, прищурив один глаз. Резко открыв глаза, он встретился с тем же взглядом, что всё ещё был устремлён на него. Когда их взгляды скрестились, Хэсу наконец отстранился. Урим высунул язык и медленно облизнул пульсирующую нижнюю губу. Чёрные зрачки Хэсу слегка двигались, следя за движениями его красного языка.
Во рту распространился металлический привкус крови. Он кусил довольно сильно - кровь просачивалась даже сквозь сомкнутые губы. Хэсу, не отрываясь смотревший на его наполняющиеся кровью губы, тихо улыбнулся. Это была та же улыбка, что и в тот день, когда он появился с порезанным запястьем. Невинная улыбка, пропитанная удовлетворением.
Хэсу наклонил голову. Между всё ещё улыбающихся губ он высунул язык и медленно облизал его кровоточащую нижнюю губу. Липкая слюна, казалось, раскаляла губы. Хотя он должен был чувствовать металлический привкус крови, Хэсу всё ещё улыбался.
Тонкая кожа касалась его каждый раз, когда Хэсу произносил слова. Он чувствовал и эту лёгкую вибрацию. На лице Хэсу, смягчившего интонацию и смотрящего на него, читалось ожидание. Словно он ждал определённого ответа, его взгляд перебегал с губ на глаза и обратно. Урим всегда чётко знал, какой ответ хотел услышать Хэсу.
- Пусть остаётся. Мне всё равно.
- ...Я знал, что ты так скажешь.
Их губы снова слились. Поцелуй продолжался с настойчивостью, словно они поглощали дыхание друг друга и даже готовы были проглотить всю скопившуюся во рту слюну. Урим чувствовал, как губы Хэсу пропитываются кровью, но не отстранялся.
Тело отклонилось в сторону под напором. Одновременно что-то твёрдое упёрлось ему в бок. Урим отпустил рубашку Хэсу и потянулся к тому, что касалось его поясницы, чтобы нащупать и понять. Под пальцами оказалась дверная ручка. Даже если он откроет эту дверь сейчас, Квон Хэсу не отступит. Он был из тех, кого нисколько не смутит поцелуй на глазах у всех.
Рука, сжимавшая ручку, напряглась. Стоило лишь провернуть запястье - и дверь откроется. Лучше бы все в компании стали свидетелями этой сцены. Чтобы исчезли те, кто питает к Квон Хэсу личный интерес, чтобы все поняли, что их отношения недосягаемы.
На мгновение охваченный импульсом, Урим в конце концов разжал руку. Затем снова обнял Хэсу за талию. Одного раза вполне достаточно, чтобы быть жадным до него.
То, что Урима вызывали в кабинет директора, было делом не одного дня, но в последнее время вызовы явно участились. Хотя никого из команды это, вероятно, не волновало, Урим почему-то ощущал на себе окружающие взгляды. Потому что всякий раз, выходя после долгого времени из кабинета, он уносил с собой след - на губах, шее, мочке уха или даже на пальце. Пусть и незаметный, если не присматриваться, но он боялся, что кто-то всё же удивится. Ведь эти отметины было трудно принять за простые ранки.
Лишь когда жар, прихлынувший к лицу, наконец улёгся, Урим вышел из кабинета. Щёлк. Когда он открыл дверь и вышел, ему показалось, что вокруг стало как-то слишком тихо. Никто не знал, что именно они делали внутри и что происходило, но его вдруг охватила тревога.
Урим слегка прокашлялся, проходя мимо секретарей. Как всегда, он кивнул и улыбнулся. В их глазах не читалось ни презрения, ни раздражения. Видимо, даже те, кто был так близко, не чувствовали ничего странного.
Он не понимал, почему вместе с облегчением пришло и сожаление.
Пересекая коридор и направляясь к месту своей команды, Урим увидел нескольких сотрудников, стоящих вокруг господина Чхона. У них были довольно заинтересованные выражения - видимо, снова поползли какие-то слухи. Чувствуя себя немного виноватым после недавнего, Урим невольно задумался, о чём они могли болтать.
Увидев его, они тут же выпрямились. Никакой паники или суеты. Раз они не смотрят на него с подозрением, вероятно, разговор шёл не о Хэсу. Урим уставился на господина Чхона, обычно бывшего в центре слухов. Тот отвел взгляд, и вместо него один из членов команды, стоявший рядом, понизил голос до шепота:
- Господин Чхон вчера видел Сену из второй команды. Говорит, та была с атлетом Тэёном в кафе на террасе.
Коллеги начали добавлять свои комментарии. «Теперь понятно, почему она так рвалась на выездную работу». «Теперь понятно, почему вдруг начала так наряжаться». «Теперь понятно...» История о том, что сотрудница и атлет просто были вместе, обрастала подробностями. Слух о том, что их видели входящими в отель, наверняка поползнёт - вопрос времени. Был ли это факт или нет.
От их тихого шёпота в ушах стоял звон. Урим не стал добавлять ничего к разговору, лишь неловко улыбнулся.
- У меня тут незаконченная работа за монитором, так что продолжайте без меня
Как только Урим первым покинул то место, сотрудники тоже поодиночке стали расходиться по своим местам. Открыв заблокированный ноутбук, Урим продолжил воспроизведение прерванного видео. Это была запись забега полуфинала группы A с участием Сонхуна. Поскольку это был спринт, там было довольно жаркое соперничество за позиции, и, хотя он слышал взволнованные голоса комментаторов, мысли Урима всё это время были где-то далеко.
Тот поцелуй в кабинете директора был действительно опасен. Нужно было остановиться на разумном пределе, но, сталкиваясь лицом к лицу с Хэсу, это было нелегко. Слухи обрастают подробностями и разрастаются как снежный ком в мгновение ока, так что в будущем нужно быть осторожнее.
Если поползут слухи о романе между простым менеджером-мужчиной и директором, Квон Хэсу, вероятно, понесёт серьёзный урон. В отличие от Чин Урима, которому нечего терять, у Квон Хэсу было много чего. Более того, раз он уже узнал о существовании того загородного дома, скрытого в глухих горах, за именем Хэсу не должно было тянуться дурных слухов.
Погружённый в размышления, Урим лишь вздрогнул и пришёл в себя от возгласов комментаторов. На экране были запечатлены улыбающийся иностранный спортсмен и Сонхун, похлопывающий его по плечу. Поскольку соревнования прошли полдня назад, результат уже был известен. Как и то, что на шее Сонхуна повиснет серебряная медаль.
«Как было бы хорошо, если бы исход можно было знать заранее, как в этих соревнованиях. Если бы можно было заранее знать, как долго я смогу оставаться рядом с Хэсу, которого с таким трудом заполучил...» Кажется, в нём вдруг проснулась такая жадность.
Урим собрал свои вещи и переехал в дом Хэсу. Хэсу, казалось, относился к отношениям с Уримом серьёзнее, чем ожидалось, и прекрасно справлялся с ролью довольно ласкового партнёра. Хотя, вероятно, это были скорее заученные и скопированные действия, а не идущие от сердца. Но даже так Урим питал какую-то надежду, глядя на такого Хэсу.
- Ага, вручают пригласительные. Да и вообще, давно не виделись.
Через Джэхуна он снова начал общаться с друзьями, с которыми вместе занимался спортом в детстве. Все, кроме того, кто стал тренером в профессиональной команде, пошли другими путями. Он думал, что, видя его, устроившегося в спортивном маркетинге, они посмеются: «Чин Урим, видимо, всё ещё не может отпустить спорт», но на самом деле реакция была сплошь восхищённой. Это было похоже на чувства, когда друзья впервые навестили его после операции на ноге. Поэтому он и подумал, что можно сходить на встречу по поводу рассылки пригласительных.
- Ты собрался на свадьбу к тем, с кем даже не близок?
- Не знаю, смогу ли я пойти на саму свадьбу... Но завтра я подумал сходить, чтобы просто повидать друзей, давно не виделись.
Это были друзья, у которых не было абсолютно никаких точек соприкосновения с Хэсу. Когда он встречался с немногочисленными однокурсниками, Хэсу часто сопровождал его, но на этот раз это было невозможно.
Рука, которая просто теребила волосы Урима, замерла.
- Разве у тебя есть друзья, кроме меня?
Выражение лица Хэсу внезапно стало холодным. Поскольку Урим сталкивался с таким отношением не впервые, он не особо смутился.
- Мы же вместе спортом занимались, значит, друзья... Может, не пойти?
Когда Урим притворно покорно изменил свою позицию, брови Хэсу нахмурились. Раздражённо проведя рукой по волосам, Хэсу внезапно протянул руку и схватил телефон Урима, валявшийся на диване. Затем он начал быстро водить пальцем по экрану, словно что-то проверяя.
- С какого времени вы на связи?
Вероятно, он проверял чат с друзьями. С момента возобновления общения прошло не так много времени, и переписка была недолгой. Они лишь справлялись о делах друг друга, договаривались о встрече на завтрашний вечер, уточняли, свободны ли, и обменивались формальными поздравлениями с предстоящей свадьбой.
Он явно выражал недовольство тем, что Урим связался с друзьями после долгой разлуки. Хотя Хэсу и хотел знать всё, он обычно не обращал внимания на общение с другими. Это было удушающим контролем, но Уриму это не было неприятно. Возможно, потому что эта странная одержимость была единственным способом, которым Квон Хэсу мог выражать себя.
Он задавал вопрос, словно проверяя его, и в глубине души тоже испытывал ожидание. Пристально глядя на его алые губы, он получил ответ Хэсу, сопровождаемый тихим вздохом.
Он повторял одно и то же с холодным выражением лица. От настойчивого чёрного взгляда, казалось, перехватывало дыхание, но умеренное давление, наоборот, возбуждало Урима.
- Не нравится. Не ходи. Не хочу видеть тебя с другими.
«Если в такой ситуации я чувствую волнение, то, возможно, и со мной что-то не так?» От удовлетворения уголки губ всё поднимались. Урим прикрыл рот рукой, делая вид, что вытирает его, и снова ответил:
Хэсу, вздохнувший и взъерошивший волосы, внезапно потянул Урима за плечо. Закрыв его в объятиях, он прислонил лоб к его шее. Казалось, он чувствовал, как громко и быстро бьётся его сердце. На этот раз Урим принялся теребить волосы Хэсу. От густых волос распространялся запах одного и того же шампуня.
Неизвестно, сколько это длилось. Урим как раз в уме придумывал оправдание по работе, чтобы отказаться от встречи.
Голос был плохо слышен, поскольку он уткнулся лицом в его плечо. На повторный вопрос Хэсу медленно поднял голову. Покрасневшие глаза и мелко дрожащие губы. Казалось, Хэсу изо всех сил сдерживал какую-то эмоцию.
- Да, и не потакай мне постоянно. Привычки станут ещё хуже.
Глаза Хэсу были полны неподдельной муки. Говоря это, он с такой силой сжал зубы, что чуть не прокусил свою нижнюю губу. Урим никогда раньше не видел на его лице такого выражения - уязвимого и отчаянного. Он смотрел на него, заворожённый, не в силах вымолвить ни слова.
- Я теперь хочу хорошо выглядеть в твоих глазах.
- Буду уменьшать дозы лекарств и не буду бездумно тебе мешать.
Тихие слова дошли до сознания Урима не сразу. Эти слова о том, что он будет подстраиваться под Урима, исходили из уст Квон Хэсу, который всегда игнорировал чувства других и жил, не проявляя никакой заботы. Хотя они были особыми друзьями, он скорее действовал высокомерно и властно, чем подстраивался. Было непривычно и удивительно видеть Квон Хэсу таким смиренным.
- Не буду поступать своевольно и буду сдерживаться от опасных поступков.
Он дышал с трудом, его плечи подрагивали, и это пугало. Урим поспешно обнял Хэсу за плечи.
Хэсу глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями. Хотя эмоции бушевали так же сильно, как обычно, Хэсу не стал вести себя грубо и не произнёс резких слов. Он просто обрёл спокойствие, прижимаясь к нему.
Это был момент, когда изменения в Квон Хэсу ощущались всем телом. Пусть это была и не большая перемена, а всего лишь словесное обещание, Урим чувствовал ликование от этой малейшей перемены.
Поглаживая его по спине какое-то время, он почувствовал, как дыхание Хэсу постепенно успокаивается. Тем не менее, Хэсу не отпускал его талию. Тишину, длившуюся долгое время, прервал тихий голос Хэсу.
- Я изначально не доверяю человеческим сердцам. Не понимаю их и не хочу понимать.
- И семья, и те, кто был рядом, в конце концов все отвернулись. Бессмысленно пытаться понять то, что может так легко измениться.
Изначально его состояние не было неизлечимым. Просто требовалось его собственное желание. У Хэсу, которому всегда не хватало самого стремления понимать других, не могло быть воли исправлять свои недостатки.
- Но когда я смотрю на тебя, мне кажется, это может длиться вечно.
- Я не хочу терять Чин Урима. Хочу защищать тебя, даже если для этого придётся стараться изо всех сил.
И теперь этот самый Квон Хэсу говорит, что хочет измениться сам. Потому что не хочет потерять Чин Урима.
Пробормотав это, он медленно ослабил руку на его талии и отстранился. Тепло Хэсу всё ещё проникало в его онемевшие пальцы.
Вид крепко переплетённых пальцев перехватил дыхание. Урима накрыло волнение, ещё более сильное, чем то, что он испытывал от ревности и контроля. Это было чувство, которое он испытывал впервые в жизни. Удовлетворение, в десятки раз большее, чем в тот миг, когда он впервые вышел на соревнования и получил медаль на шею, охватило всё его тело.
Он вспомнил пакетики с таблетками, заброшенные куда-то в ящик. То, что Хэсу всегда искал в первую очередь, когда эмоции становились невыносимыми. Теперь в нём зародилась надежда, что, возможно, приоритеты изменятся. Это была уже не смутная мечта, а вера.
- Я не собираюсь уходить, что бы ты ни делал. Я останусь рядом.
Как сейчас, и впредь, навечно.
Это был шёпот, облепленный желанием обладать Квон Хэсу безраздельно. Квон Хэсу охотно откликнулся на его голос. Их пальцы сплелись без единого зазора, они делили тепло и дрожь друг друга.