Правила компании: служебные романы запрещены
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Том 4. Экстра 2.6
— Гриб остается на месте, но выпускает споры, чтобы связаться со всеми своими собратьями вокруг. Так и в «Mushroom Talk»: мы заложили функции, которые позволяют каждому сотруднику, не покидая своего рабочего места, наладить связи с огромным количеством коллег по всей компании.
«Так вот какой в этом был смысл?!» — Ихо едва не замер на месте. Он-то был уверен, что это название — просто очередной способ поиздеваться над его фамилией. Или же Ча Мингю настолько гениальный оратор, что умудрился сочинить легенду, в которую поверил даже сам...
Качество презентации разительно отличалось от работ других команд. Если бы не эта ярко-красная толстовка, Мингю выглядел бы как спикер на огромной конференции, читающий лекцию мирового уровня. На лицах судей читалось предсказуемое: «Ну, от этих двоих другого и не ждали».
— Отличное выступление в стиле руководителя Ча. Давайте перейдем к демонстрации? — предложил один из судей.
Ихо запустил программу, над которой они работали всю ночь. Их идея заключалась в интеграции новых функций на базе ИИ в текущий корпоративный мессенджер. Наступила очередь Ихо — техническая часть. Пока он перечислял стек технологий и логику алгоритмов, Мингю плавно переключал экраны в приложении, установленном на его смартфоне.
Тело было очень усталым, но это был самый успешный финал из всех командных проектов, в которых когда-либо участвовал Ихо. Переключив демонстрационный экран обратно на слайд презентации, они ответили на вопросы. И это прошло без заминок.
Пока Ихо отвечал, Мингю всё еще держал в руке смартфон, на котором проводилась демонстрация. Ихо про себя затаил дыхание, высчитывая время. Вскоре на экране вспыхнул крошечный огонек.
Разработчики обожают прятать в своих программах «пасхалки» — своего рода автограф автора в углу картины. Ихо знал привычки Мингю: тот держал телефон так, что четыре пальца обхватывали корпус сбоку, а боковая поверхность большого пальца всегда покоилась в самом центре экрана.
Ихо запрограммировал скрытую функцию: если удерживать касание в этой точке более 30 секунд, открывался секретный экран.
Он рассчитывал, что они увидят это уже после возвращения на свои места, но Мингю заметил гораздо быстрее.
Пасхалка была простейшей: при каждом долгом нажатии на экране рассыпались сердечки. Ихо просто вырезал и использовал те самые рисунки, которыми Мингю до этого завалил его планшет.
Кто-то из судей лениво поднял руку. Ихо и Мингю, на мгновение отвлекшиеся на свои маленькие секреты, тут же сосредоточились.
— Что ж, перед нами два тимджана, так что отрицать качество идеи, презентации и технического исполнения невозможно... Но если продолжать вашу метафору, то споры грибов — это же, по сути, инструмент размножения, своего рода ухаживание. Что если с этим приложением люди перестанут работать и только и будут делать, что заводить романы?
«Ну и придирка!» — возмутился про себя Ихо. Пока он колебался, Мингю среагировал мгновенно:
— Если благодаря «Mushroom Talk» в компании станет больше пар... что ж, это будет самым прекрасным результатом. Темой этого хакатона было «беспрепятственное общение», а высшая форма чувств, которую невозможно передать, не выразив их — это любовь, не так ли?
Мингю ответил с мягкой, едва заметной улыбкой.
— Конечно, мы также продумаем функции, которые сделают эти отношения здоровыми. Спасибо, что обратили внимание на этот важный аспект.
— Ха-а, презентации руководителя Ча всегда такие... до невозможного дерзкие. Как человек может вообще не теряться? Мне как жюри даже обидно, — проворчал один из экспертов.
Поскольку статус участников обязывал, в адрес команды «Грибной чат» летели самые колкие и острые вопросы, но наконец презентация подошла к концу.
— Спасибо. Это была... команда «Грибной чат».
Ихо отвесил вежливый поклон. Уходя со сцены, он краем глаза заметил, что Мингю так и не отложил телефон — он продолжал увлеченно тыкать в экран, заставляя сердечки рассыпаться снова и снова.
Смущенно захлопнув ноутбук, Ихо начал собирать вещи, стараясь не выдавать своего состояния, пока слушал выступления других участников. Уши нещадно горело от редких, но внимательных взглядов, которые Мингю бросал в его сторону.
Когда два топовых руководителя вкладывают в проект всю свою душу и все свои навыки, сюрпризов не случается.
— Первое место — команда «Грибной чат»!
Под аплодисменты и возгласы они встали. Когда они вышли, им зачитали финальные комментарии.
— Больше всего нам понравилось то, что в каждой детали идеи чувствовалось: вы сами очень хотите этим пользоваться. Сразу понятно, чья это работа — того, кто на каждом углу трубит о своем романе... Кроме того, мы поставили высший балл за уровень технической готовности: это можно внедрять хоть сейчас.
С этого момента, от объявления результатов и до прибытия в следующее место, воспоминания Ихо стали обрывочными. Всё происходило слишком стремительно.
— Гм, ах... Хы-ы, Ча Мин... Гю... ах.
Мингю, который до самого момента отъезда продолжал слать «пасхалки» в виде сердечек, погнал машину вовсе не к дому, а в совершенно другом направлении. Вскоре они затормозили у входа в роскошный отель. Оставив машину парковщику, он потащил опешившего Ихо за собой в номер.
Комната была украшена елкой и гирляндами, а на столе уже ждали рождественский торт и шампанское.
— Ча Мингю, мы точно не в чужой номер вломились?
Вместо ответа Мингю перехватил его запястье и, притянув к себе, накрыл его губы поцелуем. Ладони Мингю, коснувшиеся щек Ихо, были прохладными, но тот лишь сильнее прильнул к ним. Обхватив Ихо за талию, Мингю заставил его отступать, пока они не повалились на кровать.
Нависший сверху Мингю стал действовать напористее, его язык жадно исследовал рот партнера. Полы его пальто накрыли Ихо сверху, точно одеяло. Перед глазами, затуманенными от нехватки воздуха и поцелуев, расплывались огни рождественской елки.
— Счастливого Рождества, дорогой. Хотел отвезти тебя в место покрасивее, но уж как вышло.
— Это... ты всё подготовил? Когда успел?
— Я отлучался на добрых полчаса и был уверен, что ты заподозришь неладное. Но ты там так увлеченно раздавал советы своим разработчикам, что даже не заметил.
— А, тогда... Ого. Ну ты даешь.
— Ничего особенного. Просто не хотелось проводить наше первое Рождество непонятно как. Да и ехать домой после бессонной ночи было бы слишком утомительно, вот я и снял номер...
Мингю снял пальто и бросил его на пол. Для обычно аккуратного Ча Мингю это было несвойственно.
— И правильно сделал. Если бы мне пришлось терпеть до самого дома, я бы с ума сошел. И почему ты такой милашка, Сон Ихо? Прямо подмывает запереть тебя в контейнер и отправить куда-нибудь в Амстердам.
— ...Эту фразу вообще-то не так используют.
— Разве? Ну и ладно, зато я теперь прекрасно понимаю твои чувства.
Мингю снова прильнул к губам Ихо, а затем прошептал:
Их судьбы, долгое время шедшие параллельно, наконец пересеклись, и тела сплелись воедино. Замерзшая на холоде кожа в мгновение ока стала горячей.
Твердый слен ворвалась внутрь, с силой раздвигая податливые, слегка припухшие стенки. Это было порывистое, почти лихорадочное проникновение — оба слишком долго сдерживались. У них не хватило терпения даже на то, чтобы раздеться: Мингю, так и не сняв офисный костюм, лишь расстегнул брюки, а Ихо, высвободив одну ногу из штанин и белья, широко развел бедра, принимая его в себя.
— А-ах... м-мм... там... да, хорошо...
Мингю, толкаясь бёдрами, наконец стянул сдавливающий горло галстук. Глядя на это зрелище, Ихо, как ни странно, не выдержал и кончил. Его поясница и бедра одеревенели, плечи мелко задрожали. Наблюдая за тем, как Ихо всхлипывает, задыхаясь от удовольствия с затуманенным взором, Мингю улыбнулся, до белизны закусив губу.
— Х-ха... да... еще... а-ах!..
Стоило Мингю возобновить движения, подразнивая пульсирующую плоть, как Ихо в муке выгнулся всем телом. Не успел он перевести дух после оргазма, как на него снова обрушилась волна наслаждения. Его обмякшее тело безвольно содрогалось в такт каждому толчку.
— Ты тоже... х-ха... ты тоже... ах!..
Когда они оба достигли пика в первый раз, Мингю потянулся за новым презервативом, но Ихо, чей рассудок окончательно помутился, притянул его обратно к себе.
— Просто продолжай, скорее... внутрь... кончи в меня. Ах!
Когда он в следующий раз пришел в себя, внутри и между ягодицами уже всё было влажно, а их одежда превратилась в жалкое месиво. Ихо, чувствуя, как вздувшиеся вены царапают внутренности, замотал головой. Его собственный член, обмякший и липкий от только что извергнутой спермы, сжимала рука Мингю, заставляя его снова встать. Мингю, подняв обнажённую ногу Ихо, вонзил свой член до самого основания.
Ихо казалось, что он давно перерос тот возраст, когда радуются Рождеству, но каждый раз, когда его взгляд падал на праздничное убранство номера, его накрывало чувство эйфории. Наконец сбросив остатки одежды, он сел на Мингю сверху, полностью обнаженный. Он крепко обнял его, вбирая в себя так глубоко, как только возможно. И каждый раз, когда зрение ненадолго прояснялось, он видел перед собой лицо Ча Мингю — лицо, к которому он всё еще привыкал. Лицо человека, чей взгляд, полный жгучего возбуждения, был устремлен только на него одного.
Обычно они бы закончили секс до того, как он рухнет от усталости. Но сегодня Ихо, из последних сил, трясущимися руками цеплялся за плечи Мингю. Хотя они не спали всю ночь, ему не хотелось спать. Возможно, он был настолько одурманен, что мог действовать безудержно, как в опьянении. Мингю тоже. Он заставил Ихо ещё сильнее обхватить его ногами, прижимая ступни к своей спине, и снова вонзился внутрь, откуда сочилась сперма.
Когда-то он представлял, каково было бы, если бы они с Мингю действительно стали парой.
Реальность оказалась куда более неистовой и страстной, чем те юношеские грезы. Но это было самое настоящее воплощение мечты, полное восторга. Они сплелись в отчаянном объятии, словно во всем мире не осталось никого, кроме них двоих.
Пик физического наслаждения совпал с эмоциональным пределом. Мингю раз за разом осыпал признаниями Ихо, который обычно тушевался от подобных слов. «Сказать «люблю» гораздо проще, чем ты думаешь. Это можно повторять бесконечно». Он будто тянул за руку новичка, который боится оторвать ноги от дна бассейна, пока Ихо наконец не решился сделать этот шаг.
— …Люблю. Х-ха… я тоже люблю тебя, Ча Мингю…
В награду за смелость его прижали к себе с удвоенной силой. Когда его снова накрыл оргазм, Ихо не смог даже вскрикнуть — лишь беззвучно рыдал, содрогаясь всем телом. В этой сокрушительной близости счет времени и количеству раз был давно потерян. Сознание Ихо начало медленно обволакивать сном.
Пришло ощущение падения, словно сознание медленно отключалось. Всё тело было окутано тёплым телом другого, так что, куда бы он ни упал, ему было тепло.
Слабая вибрация коснулась сознания сквозь пелену сна, а когда она повторилась, Ихо заставил себя приоткрыть веки. Пошарив рукой где-то возле головы, он нащупал источник звука. Но прежде чем он успел включить экран и прочитать сообщение, взгляд невольно упал на спящего рядом человека, и телефон пришлось отложить.
Мингю спал, повернувшись в его сторону. Его плечо, видневшееся над одеялом, было обнаженным, и Ихо, преисполненный надежд, осторожно заглянул под покрывало, но обнаружил там халат. Просто одна пола соскользнула вниз.
Такой же халат был надет и на самого Ихо. Постельное белье, на котором они вчера устроили форменный беспорядок, чудесным образом оказалось чистым, а кожа, еще недавно липкая от пота и спермы, теперь была сухой и свежей. Иногда Ихо всерьез задавался вопросом: как Мингю умудряется проделывать всё это, пока он спит? Если вспомнить те редкие случаи, когда Ихо не отключался сразу после секса, и Мингю бережно относил его в ванную, чтобы помыть, догадаться было несложно... Но нет. Пожалуй, стоит оставить это в «зоне таинственности» своего парня.
Обычно стоило Ихо пристально посмотреть на него, как Мингю тут же чувствовал этот взгляд. Но сейчас он спал настолько крепко, что даже не шелохнулся. Впрочем, неудивительно: после бессонной ночи и такого бурного секса он еще и занимался уборкой — тут любой выбьется из сил.
Внезапно Ихо охватило странное, незнакомое чувство.
В характере Ча Мингю всегда проскальзывали черты перфекциониста. Желая казаться окружающим безупречным, он выстроил вокруг себя немало стен. И пусть в отношениях всё было иначе, Ихо видел, как Мингю старается и перед ним предстать лишь с лучшей стороны, в образе идеального и заботливого возлюбленного.
За те долгие годы, что они провели вместе, Ихо изучил множество личин Мингю. Если составить рейтинг его «состояний» по степени самоконтроля, то первое место, несомненно, занял бы руководитель Ча. На втором обосновался бы старший брат Минджон — в этой роли он всегда стремился быть образцовым взрослым. Третью строчку занял бы Ча Мингю-любовник. Была, конечно, и еще одна версия — Ча Мингю, доведенный Сон Ихо до белого каления, но такое Ихо довелось лицезреть лишь однажды, и он искренне надеялся, что больше не придется.
А в самом конце списка стоял бы тот, кого он видел прямо сейчас. Нынешний Мингю казался человеком, который полностью отбросил все стены и наконец-то позволил себе просто дышать. Возможно, это было самонадеянно, но разве статус любимого человека в Рождество не давал права на подобные приятные иллюзии?
После долгого дневного сна за окном уже начали сгущаться сумерки. Ихо убавил яркость экрана и заглянул в телефон.
В мессенджере висела фотография: они с Мингю стоят рядом, держа в руках табличку победителей конкурса DLTON. К снимку прилагалось примечание о том, что фото может быть использовано в рекламных целях компании. Похоже, телефон вибрировал дважды именно потому, что Мингю пришло точно такое же уведомление.
Теперь, когда страсти улеглись, Ихо наконец смог рассмотреть интерьер номера. Комната была настолько хороша, что становилось даже немного совестно за то, что они использовали ее только для секса. Учитывая праздничную дату, цена за ночь наверняка была заоблачной. Мингю всегда был воплощением романтики, в то время как Ихо вечно осознавал происходящее с опозданием на шаг — и это вызывало в нем щемящее чувство вины.
Стоило выбраться из-под одеяла, согретого их общим теплом, как по коже пробежал холодок. Ихо достал из мини-бара бутылку воды, чтобы смочить пересохшее горло. На стуле неподалеку висела их одежда, брошенная в порыве страсти. Ихо не удержался и выудил из кучи рубашку Мингю.
Уткнувшись в ткань носом, он глубоко вдохнул: пахло парфюмом и чем-то неуловимо личным, именно так пах Ча Мингю. Тот же самый аромат окутывал Ихо, когда он оказывался в его объятиях.
Он знал, что Мингю, который обычно поощрял любые прикосновения, именно к этой его привычке относился с легким недоумением, но ничего не мог с собой поделать — это была зависимость. У Ихо даже промелькнула шальная мысль: раз уж он проснулся раньше, не пойти ли купить Мингю новую рубашку, а эту потихоньку оставить себе?
— Гриб-извращенец… — раздался со стороны кровати негромкий голос.
Ихо вздрогнул и вскинул голову. Мингю, прикрыв лицо одеялом до самого носа, наблюдал за ним прищуренными глазами. Вскоре из-под одеяла показались четыре пальца, призывая Ихо подойти. Тот поспешно отложил «улику» несостоявшегося преступления и забрался обратно в постель.
— Из-за тебя мне приходится лить кондиционер для белья литрами, не жалея. Так и разориться недолго — скоро всей зарплаты не хватит, чтобы оплачивать твои «обнимашки».
— Можешь и не лить. Мне нравится твой собственный запах…
Мингю чуть приоткрыл глаза и с мягкой улыбкой крепко обхватил Ихо за талию.
— Угу… Буду спать, вцепившись в тебя посильнее. А то вдруг ты, как в сказке про лесоруба и фею, украдешь мою одежду и сбежишь, пока я не вижу.
— …Не собирался я ничего красть.
Совесть немного кольнула, но Ихо предпочел до последнего всё отрицать.
В комнате воцарился абсолютный покой, лишенный всякого напряжения. Уже не так робко, как прежде, Ихо протянул руку и коснулся лица Мингю. Черные пряди послушно скользнули под пальцами, открывая лоб. Мингю не сопротивлялся, позволяя делать с собой всё, что Ихо заблагорассудится.
От Мингю, который уже проснулся, но всё еще пребывал в сладкой полудреме, исходило то самое ленивое спокойствие.
— Дорогой... можно мне кое-что спросить? — донесся из-под одеяла его сонный голос.
— А чем мы будем заниматься в Амстердаме?
Билеты, которые купил Ихо, приходились на длинные праздники по случаю Лунного Нового года — они должны были улететь в середине февраля. На данный момент, кроме перелета и отеля, в их плане зияла пустота.
— Ты и правда хочешь, чтобы я запер тебя в грузовом контейнере?
— Нет-нет. Буду паинькой и займу свое место в пассажирском салоне.
Этот город слишком долго был лишь плодом воображения Ихо, поэтому теперь ему было трудно составить реальный маршрут. К тому же он и представить не мог, что не «похитит» Ча Мингю, а отправится туда, держа его за руку... Но раз уж всё сложилось именно так, Ихо твердо решил: он должен был сделать всё возможное, чтобы у того не было пути к отступлению.
— Не забивай голову. Мне подойдет что угодно и когда угодно. Давай просто выделим там денек, чтобы вот так поваляться вдвоем.
Слова «что угодно и когда угодно» эхом отозвались в мыслях Ихо. Это согласие на любую случайную точку в пространстве и времени звучало как обещание: какое бы будущее их ни ждало, Мингю разделит его с ним.
Даже если это не дружба, мы можем пообещать друг другу целую жизнь. Ихо продолжал гладить его, лежащего в его объятиях, и едва заметно кивать своим мыслям. Какие бы события ни вплелись в их общее завтра, в них всегда будет место маленькому чуду по имени «мы».
Для рождественского желания этого было более чем достаточно.