Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 63
Урим заставил свои дрожащие ноги двигаться. Он знал: стоит ему замешкаться хоть на мгновение, и всё, за что он так отчаянно цеплялся эти месяцы, рухнет в один миг. Но как только он почувствовал, что аромат парфюма Хэсу начал рассеиваться, до его слуха донеслись быстрые, тяжелые шаги.
Звук приближался, и запах Хэсу снова накрыл его с головой. В ту же секунду чья-то властная рука рванула его за плечо, заставив пошатнуться. Однако те ладони, что удержали Урима и помогли ему восстановить равновесие, заметно дрожали.
- А как же я?.. Неужели в этой жизни для меня нет места?
Хэсу с трудом выдавил из себя эти слова охрипшим, надломленным голосом. Словно и это далось ему с неимоверным трудом, он низко опустил голову, тяжело и часто дыша. Его широкие плечи судорожно вздымались.
- В той «обычной жизни», о которой ты, Чин Урим, так мечтаешь… Почему в ней нет меня?
Хэсу по-прежнему не поднимал взгляда, делая паузы между словами, чтобы перевести дыхание. Были видны лишь его опущенные веки и сильно обветренные, потрескавшиеся губы. Казалось, за последние дни он потерял еще больше веса - линия челюсти стала болезненно острой.
Урим невольно засмотрелся на него, пропустив момент, когда нужно было ответить. Хэсу, подгоняемый отчаянием, подошел еще ближе. От него теперь пахло резким табачным дымом - запах, который раньше никогда не ассоциировался с безупречным Квон Хэсу.
- Просто скажи, что я делаю не так. Я всё исправлю. Ты же знаешь, я сделаю всё, что ты скажешь.
- Я всё бросил и буду следовать за тобой. Я буду приходить снова и снова, пока ты не впустишь меня в свою жизнь. Можешь убегать, но я всё равно тебя выслежу.
Это было похоже не столько на просьбу о прощении, сколько на безапелляционное требование. Но в этой тяжелой, гнетущей атмосфере его слова странным образом звучали как отчаянная мольба.
- …Почему ты не сделал этого раньше? Если ты был способен на такое, почему не вел себя так тогда?
Когда я просил тебя не встречаться с другими, когда умолял не жениться, когда говорил, что хочу расстаться… Почему ты не мог поступить так тогда? Если бы ты это сделал, я бы, наверное, даже мучаясь чувством вины, никогда не подумал о том, чтобы уйти.
Урим с силой сбросил руки Хэсу со своих плеч. Только тогда Хэсу резко вскинул голову, и их взгляды встретились.
Лицо Хэсу, которое Урим впервые за несколько дней увидел так близко и отчетливо, выглядело еще хуже, чем он себе представлял. Он был не просто изможден, а смертельно бледен, под глазами залегли глубокие тени, выдававшие хроническую бессонницу. Но больше всего взгляд Урима приковал длинный шрам под левым глазом. Несколько дней назад его точно не было. И, что самое пугающее, этот шрам был точной копией того, что остался под глазом у самого Урима.
«Ты же знаешь, да? Если ты будешь вести себя смирно, со мной ничего не случится».
В памяти всплыл холодный, угрожающий голос Хэсу из прошлого. Неужели и в этот раз Чин Урим стал причиной, по которой Квон Хэсу причинил себе боль?
Лицо Урима исказилось от горькой гримасы, и он внезапно протянул руку. Схватив Хэсу за предплечье, он рывком задрал рукав его рубашки. Пока он совершал эти лихорадочные движения, татуировка на его собственном предплечье отозвалась острой, саднящей болью.
Бум-бум. Сердце забилось в неистовом ритме. «Нет, не может быть. Это просто мое воображение. Рана под глазом, всего лишь совпадение». Непрестанно бормоча это про себя, Урим задрал рукав Хэсу выше локтя.
Но почему дурные предчувствия всегда сбываются с такой точностью? Почему на левом предплечье Хэсу красовался длинный шрам? Это было место, которое трудно поранить случайно, так что списать всё на стечение обстоятельств было невозможно.
Дрожащий взгляд Урима медленно переместился к глазам Хэсу. Его черные зрачки были неподвижны и глубоки, словно бездонный омут.
- Думаешь, если оставишь шрамы на тех же местах, что и у меня, я приползу к тебе на коленях?
Так вот почему он кружил рядом, но не показывался на глаза. Он не мог выйти к нему открыто, потому что кропотливо вырезал на себе отражения ран Урима. Это выглядело как издевка над чувствами Урима, который держался всё это время лишь на одной мысли - лишь бы Хэсу был жив.
- Ты действительно… до самого конца остаешься таким.
Накатила пустота. Ощущение безнадежности от того, что даже спустя столько времени ничего не изменилось, накрыло Урима с головой. Он и раньше испытывал нечто подобное, но в этот раз удар был слишком силен. Видимо, за время разлуки и тело, и душа стали слишком уязвимыми.
- Ты ведь сказал, что исправишь всё, если я укажу на ошибку, верно, Хэсу?
Слова горчили на языке, но в них не было ни капли лжи. Они - ошибка. Квон Хэсу, находясь рядом с Чин Уримом, не умеет ничего, кроме как калечить самого себя и выбирать самые опасные пути. А Урим, глядя на это, снова получает раны, задыхается от чувства вины и порой дрожит от первобытного страха. Это бесконечное колесо несчастья, где процесс и результат всегда одинаковы.
- Сама наша встреча - ошибка. С этого всё и пошло не так.
На лице Хэсу, которое до этого казалось почти бесстрастным, пролегла трещина. Сдвинутые брови, мелко подрагивающие губы, в его черных глазах мелькнуло искреннее замешательство. Уриму казалось, что он впервые видит Хэсу в таком смятении. «Надо же, я не учил его этой эмоции, а он ее чувствует», - пронеслась в голове горькая мысль. Урим выдохнул спертый воздух и развернулся. В этот раз он не хотел падать в обморок прямо перед ним.
Он зашагал прочь, почти срываясь на бег. Тот самый Чин Урим, который когда-то до боли в костях бился за право быть рядом с Хэсу, теперь изо всех сил пытался от него сбежать.
Крик ударил в спину, но Урим не замедлил шаг. Квон Хэсу больше не преследовал его. Возможно, он просто побоялся снова столкнуться с тем парализующим чувством беспомощности.
Мучительный голос Хэсу продолжал цепляться за него, словно пытаясь удержать за щиколотки, но Урим всё же скрылся внутри здания. Оказавшись в квартире, он не стал включать свет. Квон Хэсу наверняка знал номер его квартиры, но это было единственное, что Урим мог сделать сейчас.
Ноги подкосились, и Урим наконец рухнул на пол. «Бум-бум» - сердце колотилось так сильно, что удары отдавались в барабанных перепонках. Как бы глубоко он ни дышал, пытаясь успокоиться, это не помогало. Перед глазами навязчиво стояло лицо Хэсу — лицо потерянного ребенка. И этот шрам под глазом, и рубец на предплечье... Чувство чужой боли, ставшее его собственной, заставило Урима крепко зажмуриться.
- Почему ты стал таким только сейчас... почему...
Вспышка обиды быстро угасла, сменившись чем-то иным. Переполнявшие его чувства в конце концов вылились в слезы, бегущие по щекам. Если бы только привязанность можно было выплеснуть так же легко, как эти слезы. Урим долго плакал в темной комнате, и всё это время в его воображении стоял жалкий образ Квон Хэсу, который, скорее всего, так и не ушел, а продолжает мерить шагами тротуар под окнами.
- ...Может, мне просто вернуться в Корею?
Урим перевел взгляд на окно. Даже не выглядывая, он знал: Квон Хэсу где-то рядом, он ждет. После их последнего разговора Хэсу перестал даже пытаться скрыться. Он больше не следил за ним из машины, он просто стоял на таком расстоянии, чтобы оставаться в поле зрения Урима. Теперь уже все, с кем общался Урим, знали о присутствии этого человека.
Будь они в Корее, всё было бы иначе: там за ними присматривали бы лишние глаза, да и семья бы вмешалась. Особенно Хэджун, он ведь так хотел, чтобы они больше не были связаны, наверняка он бы что-нибудь предпринял.
Урим осторожно подошел к окну. Он едва заметно раздвинул складки штор, которые своей легкой, летящей тканью совсем не соответствовали холодному сезону. За окном только начинало рассветать, и всё вокруг было залито густым синеватым светом зари.
В этом мареве он мгновенно отыскал Хэсу. Тот стоял спиной к окну, и вокруг него клубился дым. Неужели он спит прямо в машине? Ведь вчера поздно вечером он точно так же бродил перед домом. У него полно денег, в городе столько отелей - зачем он это делает? Взгляд Урима почти болезненно-цепко следил за каждым движением Хэсу.
Только сейчас Урим заметил, что и одет Хэсу не так, как обычно. Он всегда был образцом безупречности и строгого стиля. Позволить себе быть небрежным или расслабленным он мог только наедине с Уримом. Но сейчас на нем была лишь широкая рубашка, накинутая впопыхах, с не до конца застегнутыми пуговицами. Манжеты были расстегнуты, и каждый раз, когда Хэсу подносил сигарету к губам, рукав соскальзывал вниз по руке. Волосы, которые он то и дело нервно отбрасывал назад, были совершенно растрепаны.
Урим впитывал этот незнакомый образ. В тот самый момент, когда он, прильнув к узкой щели, завороженно наблюдал за ним, Хэсу, выдыхая дым, медленно поднял голову. В ту же секунду Уриму показалось, что их взгляды столкнулись. Он тут же выпустил ткань из рук и резко отпрянул назад.
Неужели он заметил, что за ним подглядывают? Прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу, он сжал кулак.
За эти три месяца, которые были и долгими, и короткими, между ними многое изменилось. Урим, которого дразнили заядлым курильщиком, бросил, а Хэсу, наоборот, курит сигарету за сигаретой. Раньше молча наблюдать и следить было привычкой Хэсу, а теперь всё стало наоборот.
В любом случае, раз перемены начались, то, если продержаться еще немного, изменится и всё остальное. Например, Квон Хэсу научится самостоятельно считаться с чужими чувствами, а воспоминания о его лице в памяти Чин Урима станут совсем тусклыми. Урим слабо усмехнулся этим несбыточным фантазиям.
Взгляд упал на комод. Там, внутри, лежало кольцо.
Он с трудом подавил импульс потянуться к нему. Собрав в кулак волю и прогоняя смятение, он поднялся с места. Больше нельзя давать слабину. Пришло время жить той повседневностью, которую он выстроил сам.
Он зашел в библиотеку почитать, посидел в кафе, разглядывая прохожих, и чуть раньше обычного заглянул к Эвансу, чтобы забрать Чу на прогулку. Вместо парка у озера он решил дойти пешком до катка, где были Эванс и Сонхун. Раньше он и помыслить бы не посмел о таком, но из-за этого неотступного взгляда в нем вдруг проснулось упрямое мужество.
Когда колено начинало ныть, он невольно замедлял шаг. Со стороны казалось, что всё в порядке, но травмированная нога частенько давала о себе знать. Каждый раз, когда это случалось, Урим не думал о возвращении домой, он просто садился на скамейку, отдыхал и снова продолжал путь. Совсем рядом он слышал, как в такт его движениям то заводится, то глохнет мотор машины, но старательно делал вид, что ничего не замечает.
- А ты и правда энергичный парень.
Говорят же, ретриверов нужно выгуливать три-четыре раза в день. Эта собака действительно была полна сил. Даже после сорока минут непрерывной ходьбы у неё, казалось, оставалось ещё много энергии: она тыкалась влажным носом в колено Урима, предлагая прогуляться вокруг катка. От прикосновения тёплого, влажного носа к ноющему колену Уриму вдруг стало смешно.
С тихим кряхтением он заставил себя подняться со скамейки. Каток находился в некотором отдалении от центра города, поэтому вокруг царила тишина. Лишь изредка попадались магазинчики или лавки, да и машины пролетали мимо нечасто. В таком спокойном месте автомобиль, припаркованный на обочине долгое время, неизбежно бросался в глаза. Этот взгляд преследовал тень Урима с той самой секунды, как он вышел из дома.
Если бы Хэсу, как в прошлый раз, хотя бы заговорил с ним, или попытался силой утащить за собой, или даже снова начал калечить себя у него на глазах - Урим мог бы просто разозлиться. Но Квон Хэсу лишь молча наблюдал, сохраняя дистанцию. Эта переменившаяся в нем атмосфера была непривычной и странной. И в то же время Урим чувствовал нечто похожее на разочарование от того, что Хэсу действует совсем не так, как он ожидал. Хотя, пожалуй, именно это и было правильно. Сглотнув подступившую горечь, Урим повернулся спиной к этому неотступному взгляду.
К моменту его прихода шум на ледовой арене утих. Похоже, тренировка закончилась, и все потихоньку расходились. Урим, сидевший на скамейке у парковки вместе с Чу и пивший воду, начал собираться.
Когда он обращался к нему на корейском, пес лишь беззаботно скалился и вилял хвостом. Но стоило произнести «Дэдди», как он тут же оживился. Видимо, Чу уже бывал здесь не раз, он уверенно потянул Урима к главному входу.
Эванс, вышедший из дверей и проверявший что-то в планшете, сразу узнал любимца. Глядя на это трогательное воссоединение «семьи», разлученной всего на пару часов, Урим не смог сдержать улыбку.
- Чин! Тебя что, заставили бежать марафон, а не гулять? Ты как-то подозрительно осунулся!
- Чу явно в тебя пошел, устроил мне настоящую тренировку на выживание.
- О-о, ну конечно! Весь в папочку, сразу видно - знает толк в дисциплине!
Пока Эванс осыпал Чу поцелуями и возился с ним, из здания гурьбой посыпали корейские спортсмены. Заметив собаку, они тут же уставились в их сторону, и вскоре Урим встретился взглядом с Сонхуном.
- Хён, ты как здесь? На такси приехал?
- Пешком дошел. Погода хорошая, прогулялся.
При этих словах Сонхун украдкой огляделся. Наверняка он знал, что Хэсу кружит поблизости. Заметив машину, припаркованную в зоне прямой видимости, он коротко вздохнул, но не произнес ни слова.
- Ты же не собираешься и обратно идти пешком? Я тебя подброшу.
- М-м, тогда высади меня не у дома, а у супермаркета.
- Опять за продуктами? Хён, кулинарных способностей у тебя маловато, зато энтузиазма хоть отбавляй!
Он в шутку толкнул Урима в плечо. Тот в ответ не без ехидства ткнул Сонхуна кулаком в бок. Беседа с ним текла легко и непринужденно. Рядом с ним не нужно было напрягаться, у Сонхуна была привычка всегда заботиться о настроении собеседника. Может быть, поэтому, оказавшись в тупике, Урим первым делом вспомнил именно о нем? Глядя со стороны, никто бы и не подумал, что они встретились спустя двадцать лет и сблизились лишь недавно.
Вместе с другими игроками, с которыми он успел подружиться благодаря Сонхуну, Урим сел в машину. Когда они с шумом выезжали со стоянки, он мельком взглянул в окно. Стоявшая до этого неподвижно машина Хэсу мигнула фарами и тронулась с места.
О чем Квон Хэсу думает сейчас? Что он чувствует, глядя на Чин Урима, который прекрасно живет и смеется без него? Хотелось бы, чтобы он наконец понял: ему здесь больше нет места, и сдался. Впрочем, в процессе этого Хэсу вряд ли испытает боль или обиду - он ведь на это не способен. Урим заставил себя отвернуться от окна и попытался раствориться в веселом гомоне, наполнявшем салон.
Наверное, из-за того, что время было послеобеденное, не самое оживлённое, в супермаркете было пустовато. Урим неторопливо толкал тележку, выбирая продукты. В Корее он почти всегда ел вне дома, но в последнее время всё чаще готовил сам. Кулинария начала его затягивать: проснулся азарт, появилось желание пробовать что-то новое. Иногда он пытался повторить вкус домашних закусок, которые когда-то готовила мама, но, как бы он ни старался, тот самый вкус воссоздать не удавалось. Похоже, Сонхун был прав: энтузиазма у него много, а вот таланта маловато.
Урим остановился у морозильной камеры, заметив корейские продукты. «О, я часто ел это на перекус в детстве. Может, купить?» Пока он стоял в нерешительности перед холодильником, произошло неожиданное.
Он почувствовал, как кто-то подошел к нему со спины почти вплотную. В ту же секунду раздался глухой звук легкого столкновения. Урим хотел было обернуться, но всё его тело словно сковал лед.
Низкий голос, прозвучавший возле уха, и аромат, коснувшийся кончика носа. Даже тень, упавшая на плечо, - всё это было слишком знакомо.
- Ай, извините! Рик, нужно быть осторожнее с тележкой. Чуть не столкнулись с человеком.
Сзади послышались голоса матери и ребенка. Похоже, мальчик не справился с тележкой и чуть не задел Урима. С опозданием обернувшись, Урим выдавил неловкую улыбку и ответил, что всё в порядке. Но даже когда женщина с ребенком ушли, тень, прильнувшая к нему, словно защищая от всего мира, не сдвинулась ни на сантиметр.
Дыхание Хэсу, ощущаемое совсем рядом, щекотало кожу за ухом. Стоит ли поблагодарить за помощь? Или спросить, зачем он вмешался? За короткий миг в голове пронеслась тысяча мыслей, но Урим решил сделать вид, что ничего не замечает.
Подавляя в себе жгучее желание обернуться и взглянуть Хэсу в лицо, Урим поспешно толкнул тележку и покинул отдел. Пока он расплачивался и выходил из магазина, всё его тело было натянуто, как струна: он до дрожи боялся, что Хэсу снова возникнет из ниоткуда и предложит помочь с сумками.
К счастью или к несчастью, после этого Хэсу больше не появлялся. Более того, он словно сквозь землю провалился. Даже на следующее утро, когда Урим по привычке первым делом отдернул шторы, результат был тем же.
Машины, которая всегда была в поле зрения, не оказалось на месте. Неужели он наконец сдался и вернулся в Корею? Урим даже высунулся в окно, проверяя каждый угол улицы, и только после этого задернул шторы. Он ведь так этого хотел, но теперь, когда Хэсу действительно исчез, в душе копошилось какое-то странное, неуютное чувство. Урим тряхнул головой, прогоняя эти мысли. Он не имел права чувствовать разочарование.
Впрочем, ответ на вопрос, куда делся Хэсу, нашелся меньше чем через полдня.
- Празднование основания «Хэым»?
- Ага. Я-то думал, куда он пропал на пару дней, а он, похоже, в Корею улетел.
Информацией поделился Сонхун, который сам удивлялся, как это директор Квон, еще вчера следовавший за ними тенью, так внезапно сорвался на родину. Он даже нашел статью и сунул телефон Уриму под нос. На фото среди знакомых лиц был и Хэсу. Он не улыбался, и это окружение явно не приносило ему удовольствия. С иголочки одетый, безупречный с головы до ног, и всё же он больше не сиял, как прежде. Тонкий шрам под левым глазом, на том же самом месте, что и у Урима, отозвался тупой болью в груди, но Урим тут же оборвал себя: он не имел права даже на такую жалость.
- …Да я просто заметил, что его не видно, вот и подумал.
Сонхун, протянув конец слова, убрал телефон. Лицо Хэсу, измождённое и осунувшееся, застыло перед глазами, как навязчивый образ. Хотя Хэсу уехал, Урима не покидало ощущение, что его тяжёлый взгляд всё ещё прикован к нему.
То ли от облегчения, что он наконец избавился от этого присутствия, то ли от того, что нервное напряжение разом спало, но Урим проспал непривычно долго. Он поднялся, когда солнце уже стояло в зените, но, странное дело, и тело, и душа казались неподъемно тяжелыми. Урим присел на край кровати, низко опустив голову, а затем медленно, через силу заставил себя встать. По привычке он подошел к окну и отдернул шторы. Его сонные, спокойные глаза тут же широко распахнулись.
Квон Хэсу, который еще вчера определенно был в Корее, снова кружил поблизости. Машина была другой, но это точно был он. Уриму показалось, что он спит. Он протер глаза тыльной стороной ладони и снова посмотрел на улицу. Сколько бы он ни моргал, картинка не менялась: прислонившись к автомобилю, Хэсу спокойно курил. Это был он.
Может, выскочить и наорать на него? Спросить, зачем он снова притащился сюда? Урим сжимал в кулаке ткань шторы, борясь с искушением, но в итоге подавил этот порыв. Возможно, это и есть новый метод Квон Хэсу - заставить Урима мучиться от неопределенности. Нельзя было показывать ему даже тени своего смятения.
Однако не прошло и десяти дней, как Урим пожалел о своём решении игнорировать его. Квон Хэсу то исчезал на день-другой без следа, то, стоило Уриму прийти в себя, снова возникал поблизости, подобно тени. И так повторялось раз за разом. Каждый раз, когда Хэсу пропадал, Урим ловил себя на том, что открывает браузер в телефоне и вводит в поиске: «Хэым».
Упоминания о Хэсу в сети участились, словно он пытался развеять слухи о своём уходе из дел компании. Он мелькал на всех важных мероприятиях, но проблема была в том, что в перерывах между ними он неизменно оказывался в поле зрения Урима. В итоге у Урима вошло в привычку при первой же возможности оглядываться по сторонам и проверять новости о передвижениях Хэсу.
Как он вообще выдерживает эти перелёты по десять с лишним часов несколько раз в неделю? Остаётся ли у него время хотя бы на нормальный сон? Более того, когда он кружил возле дома, создавалось впечатление, что он спит урывками прямо в машине.
Квон Хэсу прекрасно знал, как действовать Уриму на нервы. Сам того не замечая, Урим прикусил нижнюю губу. Терпя ноющую боль, он долго смотрел в окно, а затем достал телефон.
В ту же минуту он купил билет на самолет до Кореи. Учитывая, что он прожил здесь довольно долго, ему нужно было время, чтобы уладить дела и собраться. Он решил, что полетит через неделю. Столь поспешное возвращение было целиком и полностью «заслугой» Квон Хэсу. Урим чувствовал: если он продолжит и дальше видеть его в таком состоянии, его сердце дрогнет. А может быть, оно уже дрогнуло.
Вернувшись в Корею, он начнет всё с чистого листа. Восстановит связи с друзьями, с которыми перестал общаться из-за Хэсу, и принесет искренние извинения коллегам и команде, которых ему пришлось так безответственно бросить. Отныне он собирался жить, не питая никаких иллюзий. Он больше не ввяжется в отношения, в которых им смогут манипулировать, не будет выпрашивать взаимности и требовать слепой любви. В конце концов, Урим всегда был тем, кто находил счастье в одиночном забеге.