Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 64
Жизнь в Канаде была не такой уж долгой, но и короткой её не назовёшь. Урим принялся приводить дела в порядок. Вроде бы он и не привозил с собой ничего особенного, но почему-то казалось, что он оставляет здесь слишком много. Поскольку жильё ему нашёл Сонхун, первым делом нужно было сообщить новость именно ему. Урим не мог просто небрежно бросить это по телефону, поэтому пригласил его к себе и даже соорудил на скорую руку скромный ужин. Сонхун приехал ещё до назначенного времени.
- Держи подарок. Это чертовски вкусный сыр, серьёзно. Я могу за один присест три пачки умять.
- Ты и так часто заходишь, к чему эти подарки… Спасибо, обязательно попробую.
- Ага, только ешь, когда я уйду. А то если сейчас откроешь, я сам всё и смету.
Сонхун со смехом зашёл в ванную вымыть руки. «Ты не встретил его внизу? Он ничего тебе не сказал?» - вопросов было много, но Урим так и не решился открыть рот.
- Слушай, хён, ты ведь готовил это по видео из интернета, да? Тебе нельзя готовить «на глаз». У тебя слишком много уверенности в себе, это опасно. Это вообще должно быть противозаконно.
- Это всё мои авторские рецепты, между прочим.
- Ох, я только с тренировки пришёл, а меня тут, оказывается, ждёт ещё одна.
Сонхун притворно вздохнул, продолжая строить из себя мученика. Судя по его невозмутимому виду, он либо вовсе не встретил Хэсу, либо между ними не произошло ничего примечательного. «Буду считать, что всё в порядке», - решил Урим, изо всех сил заставляя себя не поглядывать в сторону окна.
Благодаря таланту Сонхуна располагать к себе людей, ужин прошел на редкость весело. Услышав сомнительный комплимент о том, что он, кажется, «начинает улавливать суть кулинарии», Урим даже почувствовал легкое удовлетворение: хоть какой-то полезный навык он приобрел в Канаде.
Покончив с едой, они устроились на диване с чашками чая. И только тогда Урим озвучил свое решение.
- Хён, так ты теперь насовсем в Корею?
Свою квартиру он тогда поспешно сдал, так что возвращаться ему было некуда. Вариант с домом матери тоже не подходил - это было бы первым местом, которое проверит Хэсу.
- Да. Правда, пока не знаю куда именно.
«У меня есть кое-какие сбережения, так что, может, обоснуюсь где-нибудь подальше от Сеула. Или вообще отправлюсь в путешествие без четкого плана. Буду жить по паре месяцев там, где понравится, а если не приглянется - уеду раньше. Звучит же здорово, правда?»
Урим нёс какую-то околесицу. Времени оставалось немного, но странным образом будущее казалось туманным и неопределённым. Похоже, он и сам чувствовал неловкость от мысли о жизни без Квон Хэсу. Сонхун молча слушал эти неопределенные рассуждения, а затем осторожно спросил:
- Ты решил вернуться в Корею из-за того, что директор Квон постоянно сюда заявляется?
- …И из-за этого тоже. Кто знает, что он может тебе наговорить. Да и не могу же я оставаться здесь вечно.
- Мне-то всё равно… Ты же сам говорил, что тебе здесь нравится. Мы через пару месяцев снова приедем сюда на сборы, мог бы дождаться нас.
Сонхун был прав. Хоть Урим поначалу и растерялся, лишившись привычного тотального контроля, вскоре он начал наслаждаться этой небывалой свободой. Ему было интересно заводить знакомства с людьми, которые никак не были связаны с Хэсу. Но всё это было правдой лишь до того момента, пока Хэсу не появился снова.
- Здесь хорошо, но, если подумать реалистично, осесть тут будет трудно. В Корее всё-таки привычнее.
Урим постарался облечь свои чувства в правдоподобные оправдания. Сонхун молча кивнул, помешивая чай в кружке, и вдруг коротко усмехнулся.
- Значит, хочешь оставить ему шанс? После того как так отчаянно убегал.
В его словах не было и тени злобы, но Урима будто кипятком обдало. Он не смог скрыть замешательства, чувствуя себя так, словно его поймали на чем-то постыдном.
- Помнишь, когда ты недолго жил в Японии? Тогда ты вел себя как человек, который ни за что не хочет возвращаться назад.
- Мы тогда только переписывались по почте, но я прямо чувствовал это в каждой твоей строчке.
Тогда он сбежал буквально из последних сил, и каждый день ему казалось, что Квон Хэсу вот-вот настигнет его. Статьи о том, что Хэсу попал в больницу из-за передозировки лекарств, новости о том, как он врывался на тренировочную базу Сонхуна и устраивал погромы в отелях, выкрикивая угрозы... Всё это душило Урима, подпитывая его бесконечную тревогу.
Он до сих пор не мог забыть тот дождливый вечер в горах: безумный взгляд Хэсу, который удерживал его и с остервенением разбивал собственную руку камнем, лишь бы Урим не ушел.
- Честно, я даже не знаю. Если вернешься в Корею, всё, через что ты прошел, может оказаться напрасным. И ты сам это прекрасно понимаешь.
Сонхун бил точно в цель, озвучивая те самые опасения, которые Урим пытался заглушить. С каждым его словом Урим чувствовал, как у него заканчиваются аргументы.
- И не говори, что уверен, будто не поддашься его влиянию. Если бы ты мог это сделать, ты бы не уезжал оттуда в первый раз.
В его голосе не было ни упрека, ни презрения, но Урим всё равно невольно опустил голову. Было не очень приятно выслушивать такое от младшего, но крыть было нечем - Сонхун был прав в каждом слове. Пока Урим крутил в руках кружку с остывшим чаем, Сонхун ободряюще хлопнул его по спине.
- Но это всего лишь мысли постороннего. Поступай так, как велит сердце, и иди до конца. Ты ведь долго над этим думал.
- К тому же, ваши отношения - это не то, во что я имею право вмешиваться.
Неизвестно, было ли это плодом его воображения, но последние слова прозвучали так, будто Сонхун действительно понимал истинную суть отношений Хэсу и Урима. Урим, до этого неподвижно смотревший в свою чашку, медленно перевел взгляд на друга. Допив остатки чая, Сонхун искоса посмотрел на него в ответ.
- …Спасибо тебе, Сонхун-а. Тебе, должно быть, было непросто, когда я вот так внезапно свалился на голову, но благодаря тебе я смог прийти в себя.
- Да ладно тебе, за что спасибо. Как вернешься, успокой Чжэхун-хёна. Он наверняка дуется на то, что ты первым делом связался со мной, а не с ним. Он же у нас ранимый.
Хоть Сонхун и подшучивал над братом, именно Чжэхун в свое время оформил и передал Уриму телефон на свое имя. Благодаря этому Уриму не пришлось жить в полной изоляции. Проведя в разлуке двадцать лет, эти братья стали для него опорой не хуже родной семьи. Именно через них он осознал: даже если в его жизни нет Хэсу, он всё равно может найти утешение и поддержку в ком-то другом.
- Хорошо. Я правда благодарен вам обоим.
Урим уже не раз говорил это, но продолжал искренне выражать свою признательность. Он верил: если не озвучивать свои чувства, рано или поздно возникнет недопонимание. Сонхун смущенно отмахивался, мол, всё в порядке, а затем, словно копаясь в памяти, шумно втянул воздух сквозь зубы.
- На самом деле, когда он притащился на наши сборы в Японии и начал там всех запугивать, я всерьез думал, что получу от него по лицу. Парни из команды тогда не на шутку перепугались.
- …Могу себе представить, какая там была атмосфера. Прости.
Урим неловко почесал бровь. В то время эмоции Квон Хэсу, должно быть, бушевали с неистовой силой. Чин Урим фактически нанес ему удар в спину и сбежал, так что его реакция была куда более бурной, чем обычно.
- Но сегодня, когда я его видел, он и слова не сказал. Будто весь его запал иссяк... да и выглядел он паршиво.
- Эх, будь у меня такое лицо, я бы точно нашел ему лучшее применение! - Сонхун специально повысил голос, пытаясь перевести всё в шутку. - В общем, мне показалось, что он тоже изменился. Может, он просто так сильно боится тебя потерять? Ну, хотя что я в этом смыслю.
Глядя на Сонхуна, который изо всех сил старался разрядить обстановку, Урим с трудом заставил себя улыбнуться.
- Я тоже чувствую, что он изменился, но не знаю, искренне ли это.
- Да и знает ли он сам, что такое искренность?
Само решение вернуться в Корею было продиктовано тем, что он постоянно помнил о Хэсу, но это вовсе не означало, что он собирается к нему возвращаться. Урим был твердо убежден: ему нельзя быть рядом с Квон Хэсу. Он больше не хотел боли. Как бы Хэсу ни изменился, он не сможет вдруг начать сопереживать чужим чувствам, если не умел этого никогда. В итоге они всё равно вернутся к тому, с чего начали.
- В любом случае, я поддержу любой твой выбор, лишь бы тебе было хорошо.
У него больше не осталось сил снова терпеть Квон Хэсу. Он всю жизнь только и делал, что прикладывал неимоверные усилия, и теперь от них не осталось и следа. Хэсу ведь может снова заявить, что собирается жениться, как в прошлый раз. Они тянули эту лямку целых двадцать лет, и Урим не мог позволить себе снова пройти через тот же круг ада.
- Да. Хотя бы ради тебя я возьму себя в руки и буду жить нормально.
- Вот и правильно. В этом мире только зазевайся - сразу без носа останешься. Так что держи ухо востро, понял? А?
Когда-то в детстве они бежали к одной цели, но долгие годы жизни врозь развели их пути. В отличие от Урима, который жил, преследуя лишь Квон Хэсу, Сонхун стал по-настоящему взрослым и рассудительным.
Неприятный осадок, постоянно копошившийся где-то в глубине души, наконец начал утихать. Уриму следовало поступить так сразу же, как только они с Хэсу встретились вновь. Возможно, до сих пор он был слишком мягок. В решениях, где он неизменно ставил Хэсу на первое место, теперь постепенно начал проявляться его собственный голос.
Проболтав до поздней ночи, Урим проводил Сонхуна, и дом внезапно показался ему неестественно просторным. Он еще даже не начинал собирать вещи, но в комнатах уже поселилось ощущение пустоты. Урим оставил всё как есть, лег на кровать и принялся бесцельно листать ленту в телефоне. Он искал, где бы остановиться в Корее, но в какой-то момент поймал себя на мысли: «Интересно, Квон Хэсу всё еще там, внизу?»
Он медленно поднялся и подошел к окну. В темноте было сложно разобрать детали, но знакомый черный силуэт машины всё так же стоял на своем месте. К рассвету обещали дождь. Если он будет спать в машине, то обязательно простудится. Этот парень никогда не умел вовремя принимать лекарства, да и по врачам ходить не любил. Если ему станет плохо, он ведь сразу начнет звать Чин Урима... Или теперь уже нет?
Урим тихо вздохнул, наблюдая за силуэтом автомобиля сквозь узкую щель в шторах.
Интересно, думал ли Квон Хэсу о том же самом, когда следил за Чин Уримом сквозь просветы жалюзи в своем кабинете? Хотел ли он так же, глядя на то, как Урим кружит поблизости, чтобы тот не подходил ближе, но и не исчезал совсем?
Внезапно в памяти всплыл тот до навязчивости знакомый, тяжелый взгляд, который раньше ощущался как нечто само собой разумеющееся. Но теперь вместо привычного чувства удушья в груди пришло странное осознание: кажется, он начинает понемногу понимать, что тогда чувствовал Хэсу. Иронично, что способность сопереживать ему пришла только после того, как они оказались по разные стороны океана. Быть может, пройдет еще немного времени, и наступит день, когда Урим сможет окончательно принять и те поступки Хэсу, которые раньше казались ему совершенно непостижимыми.
Урим разжал пальцы, которыми до этого крепко сжимал края штор, не давая им разойтись. Он понял: чтобы поставить точку, нужно попрощаться по-настоящему. Накинув худи и плотнее застегнув молнию, он вышел из дома.
Урим остановился прямо перед черным автомобилем. Хэсу тут же вышел из-за руля, будто только и ждал этого момента.
Выглядел он с каждым днем всё хуже. Это была уже не просто усталость, казалось, он серьезно болен. Рана под глазом покрылась коркой, но заживала предательски медленно. Подавив подступившую тревогу, Урим заговорил подчеркнуто холодным тоном:
- Ты постоянно приходишь, потому что у тебя осталось что-то недосказанное?
- Я выслушаю. Выслушаю всё, что хочешь, но после этого я бы хотел, чтобы ты перестал здесь появляться.
Хэсу стоял, низко опустив голову, и не поднимал взгляда. Возможно, он помнил, как при их первой встрече в Канаде Урим впал в панику, едва столкнувшись с его темными глазами. У Квон Хэсу не было ни капли жалости или сочувствия к людям, но о безопасности Урима он всегда пекся фанатично. Видимо, эта привычка сохранилась в нем до сих пор.
Урим решил ударить по самому больному месту. Это было в стиле самого Квон Хэсу, но Урим слишком хорошо знал: ничто так не выбивает почву из-под ног, как подобная манипуляция.
- Ты ведь сам говорил, что если я не буду делать ничего опасного, то и тебе ничего не будет угрожать. Я только ради этих слов и старался всё это время жить нормально.
- Но сейчас мне кажется, что мне плевать, даже если ты пострадаешь. Если я причиню себе вред, ты, может, хоть из чувства вины перестанешь приходить.
Только тогда Хэсу, до этого неподвижно смотревший в землю, резко вскинул голову. Даже в густой темноте было отчетливо видно, как исказилось его лицо. Его обветренные, потрескавшиеся губы медленно разомкнулись. Урим не мог даже предположить, какими словами тот попытается снова залезть ему в душу, поэтому поспешил нанести упреждающий удар:
- Ах, точно. Тебе ведь незнакомы такие чувства.
Урим хотел задеть его, но на самом деле не верил, что Хэсу способен чувствовать боль. Этот человек никогда не был таким, к тому же он наверняка насквозь видел все намерения Урима. Однако, вопреки ожиданиям, лицо Хэсу застыло в немом замешательстве, а губы лишь беспомощно дрогнули, не издав ни звука.
Маска Квон Хэсу дала трещину. И в этот момент Урим, как ни странно, ощутил не жалость, а какое-то почти пугающее, едва ли не злорадное торжество.
Хэсу, который всё это время нерешительно безмолвствовал, лишь спустя долгую паузу наконец подал голос.
- …Я что, вчера… снова тебя удерживал?
Его внезапный вопрос прозвучал странно. Более того, это было похоже на слова человека, который совершенно не осознает собственных поступков.
- Ты из-за этого злишься? Я и сам не знаю. Всё смешалось… не понимаю, где сон, а где реальность.
На его лице играла слабая улыбка, но в ней не было ни капли тепла. Казалось, нить их разговора окончательно оборвалась. И раньше бывали моменты, когда общение с ним напоминало разговор со стеной, но сейчас всё было куда серьезнее.
- Ты прав. С чего бы мне чувствовать вину или раскаяние? Я ведь никогда не знал, что это такое.
Хэсу осторожно сократил дистанцию. Но даже теперь он был так далеко, что до него едва ли можно было дотянуться рукой. А ведь когда-то они были словно единое целое. Всегда находились на расстоянии дыхания друг друга. Кто бы мог подумать, что даже простое соприкосновение их теней станет таким неловким.
- Не вздумай калечить себя из-за меня.
- …Слов о том, что ты больше не придешь, я так и не дождался.
«Впрочем, даже если ты придешь сюда снова - ты меня не увидишь. Меня здесь не будет. Тебе тоже пора вернуться к своей жизни». Урим разрывался от желания сказать это, но в итоге так и не проронил ни слова.
- Да. Просто я больше не хочу тебе лгать.
Ни тогда, когда Хэсу внезапно возник перед ним, ни когда он изматывающе кружил поблизости, ни даже когда стало ясно, что он буквально губит себя этими бесконечными перелетами - ни разу Уриму не было так не по себе, как после этих слов. Странный комок подкатил к горлу. Возможно, это была обида, которую он так долго пытался игнорировать. Почему только сейчас? Почему, когда всё уже выжжено дотла, ты ведешь себя так? Но Урим не стал облекать эти мысли в слова. Ведь, скорее всего, он видел Хэсу в последний раз.
Урим перебирал в голове варианты ответа, но так и не нашел подходящего. Даже простое «прощай» не шло с языка, поэтому он лишь тяжело вздохнул и развернулся. Уходить, оставляя Квон Хэсу за спиной, всё еще было мучительно непривычно. Игнорируя липкое чувство сожаления, которое так и норовило схватить его за лодыжки, Урим сделал первый шаг прочь.
Неделя пролетела быстрее, чем он ожидал. Урим был поглощен бесконечными встречами и прощаниями. Ему казалось, что у него даже не будет времени на грусть, но когда пришел черед прощаться с Чу, на глаза внезапно навернулись слезы.
- Как заведешь соцсети - сразу подписывайся. Можешь на меня не подписываться, но фотки Чу я буду выкладывать постоянно, - с улыбкой сказал Эванс, глядя на Урима, который опустился на колени и крепко обнимал огромного пса.
Но Урим не смог улыбнуться в ответ. Чу был тем, кто «выслушивал» его самые сокровенные мысли, которыми он не мог поделиться даже с близкими людьми, и всегда согревал своим теплом. Расставаться с ним было особенно тяжело.
- Кажется, еще вчера ты не мог удержать поводок и он таскал тебя за собой. А теперь вы и правда стали друзьями?
- Да. Мне будет очень грустно, если Чу меня забудет.
«Если бы я всю жизнь держал всё это в себе, я бы, наверное, просто заболел. Но благодаря тебе я выстоял». Урим посмотрел в черные глаза пса и слабо улыбнулся.
- Он невероятно умный. Помнит человека даже после одной встречи, неужели он забудет Чина?
Когда Урим поднялся, отряхивая колени, в суставах ощущалась тяжесть. Пока он хлопал ладонями по брюкам, сбивая присохшую траву, он почувствовал на себе чей-то колючий, пристальный взгляд. Можно было не оборачиваться - и так ясно, что это Квон Хэсу.
- Как будет время, приезжай вместе с Сонхуном. Мы всегда будем здесь.
Урим кивнул, утаив сомнение в том, что это обещание удастся выполнить. Наблюдая за Хэсу в последнее время, он заметил закономерность: тот исчезал каждые три дня. Его не было видно около полутора суток, после чего он снова объявлялся. Если всё пойдет по графику, то с сегодняшнего вечера Хэсу должен пропасть, чтобы появиться лишь спустя время.
Именно в этот промежуток Урим и собирался сесть в самолет до Кореи. Он надеялся, что за этим намеренным «несовпадением» последует смирение Хэсу. Только ради этого Урим игнорировал его липкий, неотступный взгляд, не давая никакой ответной реакции.
Урим ужинал с корейскими спортсменами в их последний вечер здесь, а затем поздно ночью отправился домой. Он отклонил все предложения подвезти его и решил пройтись по ночным улицам, прощаясь с городом. Весь путь, пока он шел по уже ставшим привычными улочкам, за ним следовали шаги. Судя по налетавшему время от времени едкому запаху, преследователь шел следом с сигаретой.
Обычно он следовал за ним на машине, но сегодня почему-то решил пройтись пешком. Их шаги звучали вразнобой, не попадая в такт. Неужели они всегда были такими - людьми, которые не могут идти в ногу? Настолько несовместимыми, что в итоге так и не смогли вместе шагнуть в завтрашний день? Уриму вдруг захотелось истерично рассмеяться.
Он остановился перед знакомым зданием и медленно обернулся. Хэсу, который как раз собирался поднести сигарету к губам, замер и медленно опустил руку. Дым послушно растаял в воздухе. На лицо Хэсу, неподвижно стоявшего под светом фонаря, легла густая тень.
- …Сигареты бы ты бросил. Я вот бросил.
На самом деле Урим хотел сказать это вовсе не о табаке, а об их отношениях. Он думал, что всё закончится, когда он сам с таким трудом вытравит из себя это навязчивое, долгое желание быть рядом. Но теперь уже Хэсу был тем, кто не мог отпустить.
А значит, на этот раз Хэсу оставалось лишь «бросить» его самого. Право решения снова оказалось в руках Квон Хэсу.
Хэсу ничего не ответил. Он просто стоял, сжимая в пальцах тлеющую сигарету. Взгляд Урима невольно переместился на его руку. Если он будет и дальше так стоять, огонек вот-вот обожжет кожу. Урим нахмурился, не сводя глаз с его пальцев, но между ними по-прежнему висела лишь мертвая тишина.
Тлеющий огонек подбирался всё ближе. Сигарета становилась всё короче. Уриму до боли в пальцах хотелось вырвать её из рук Хэсу. Тело инстинктивно дернулось вперед, но он вовремя сдержал порыв, крепко сжав кулаки. Хэсу должен был сам понять: если так держать её до конца, будет только больно.
Но Хэсу не выпускал догоравший окурок. В этом жесте было столько упрямства, будто он готов был позволить огню коснуться кожи, лишь бы не сдаваться. Урим до крови прикусил внутреннюю сторону губы - терпеть это зрелище не было сил. Он резко развернулся и ушел. В спину ему всё еще летел едкий запах табака. Запах, ставший для Урима слишком привычным за эти годы.
Лишь когда глубокой ночью аромат дыма окончательно развеялся, Урим взялся за вещи. Всё его имущество уместилось в один чемодан для ручной клади. Возможно, оттого, что он так долго и старательно опустошал свою душу, багаж казался непривычно легким.
Оставалось последнее дело. Он достал из угла припрятанную коробку. В ней лежало кольцо, которое подарил ему Хэсу. Урим всё еще отчетливо помнил, что чувствовал в тот момент, когда кольцо скользнуло на его палец, но хоть убей не мог вспомнить выражение лица Хэсу. Был ли тот, пусть даже на мгновение, по-настоящему счастлив?
Урим, вертевший в руках кольцо, в конце концов положил коробочку в чемодан. Нужно будет отправить это обратно в компанию. Если это будет трудно, то хотя бы передать Хэджуну. В любом случае, оно должно покинуть его руки.
Урим глубоко вздохнул, расправляя грудь. Он подавлял то и дело подступавший к горлу комок чувств, стараясь бодро закончить сборы. Так, в одиночестве и тоске, он переждал сумерки, дожидаясь рассвета. И еще до того, как взошло солнце, он отправился в аэропорт. Единственное, на что он надеялся в тот момент, что густое, липкое раскаяние и сожаление не последуют за ним в этот долгий путь.