Лес заблуждений
Больше переводов в ТГ канале - Short_Story
Глава 51
Хотя ответ был невнятным, Хэсу выглядел удовлетворённым. Урим лишь молча смотрел на верёвку, привязанную к его запястью. Широкий кусок ткани, словно порванная занавеска, крепко обхватывал его запястье.
Довольно пробормотав, Хэсу обнял обмякшего Урима. Когда горячая голая кожа прижалась к холодному телу, лежавшему на твёрдом полу, по телу пробежали мурашки. Хотя эта дрожь, несомненно, чувствовалась, Хэсу, не обращая внимания, прижался к груди Урима. В комнате без окон стоял солоноватый запах спермы, который резал нос.
- Сердце всё ещё бьётся быстро.
Хэсу прошептал это, прижавшись ухом вплотную к груди Урима. Он даже рассмеялся, так ему было весело. Лёгкая вибрация передалась Уриму, и следом пришло ощущение, как густая жидкость потекла между ягодицами.
Урим плотно зажмурился и снова открыл глаза. Вздох подступил к самому горлу, но он сдержался. На втором этаже точно были нормальные спальни, однако они каждый раз ложились в пустой комнате под холодным блеском камер видеонаблюдения. Было непонятно, ночь сейчас или утро. Кровь на тыльной стороне ладони Хэсу уже запеклась, но перестал ли идти проливной дождь?
Подобные мысли не задержались надолго и быстро угасли. В этой комнате любые раздумья мгновенно оседали на дно. Из-за гнетущего чувства удушья Урим через силу заставил себя разомкнуть веки и огляделся.
Углы, тени, закрытая дверь. В поле зрения Урима, привыкшего к одним и тем же декорациям, попал мигающий огонек.
Осевший голос звучал невнятно, но Хэсу среагировал мгновенно. Он проследил за взглядом Урима, слегка повернув голову, а затем снова прижался щекой к его груди.
От этого равнодушного ответа лицо Урима мертвенно побледнело. С той самой ночи, когда его притащили сюда под проливным дождем, они только и делали, что занимались сексом в этой комнате. Урим не знал, было ли это намерением лишить его возможности нормально ходить или же просто желанием подавить. Почти каждую секунду бодрствования они проводили вместе. Теперь даже простое прикосновение коленей к полу вызывало боль, а из-за отсутствия сил он не мог даже удерживать корпус и раз за разом принимал в себя Хэсу, прислонившись к стене. И это зрелище могла видеть семья Хэсу?
Он с силой толкнул Хэсу в плечо, пытаясь отстранить его. Но, вопреки стараниям, тот даже не шелохнулся.
- Как бы то ни было, там, где семья может видеть… так нельзя.
Конец фразы дрожал. Нахлынуло чувство, выходящее за рамки стыда и гнева.
- Они не понимают, если говорить спокойно. Нужно шокировать их, тогда они поймут.
- Только увидев это, они не посмеют трогать нас.
Хэсу лениво пробормотал это и еще крепче обхватил Урима за талию. Он принялся медленно тереться обнаженным пахом о его бедро. Горячее, твердое прикосновение настойчиво покалывало кожу.
Ему хотелось закричать: «Ты сумасшедший?», но он сдержался. Чувствуя прикосновение ткани на запястье, он подавил бушующие эмоции. Нельзя провоцировать Квон Хэсу. Потому что чем больше он пытается бежать, отворачиваться, злиться, тем настойчивее Хэсу будет продолжать следить.
Даже в короткие моменты сна он связывал их запястья, боясь, что Урим сбежит. Стоило лишь немного пошевелиться, как ткань, соединяющая их запястья, натягивалась, и сразу же в темноте появлялся мерцающий взгляд.
- Они должны понять… что нельзя отнимать тебя у меня.
То, что он говорит о семье как о чужих, то, что он намеренно занимается сексом здесь, зная, что это попадает на камеры. Урим не мог понять всего этого. Раньше он бы изо всех сил старался вникнуть, но сейчас даже не пытался. Всё равно в конце он не сможет понять.
Сколько времени потребуется, чтобы исправить так сильно сломленного Хэсу? И сможет ли Хэсу справиться с этим в одиночку?
Они знали друг друга слишком долго, и Урим помнил о нем слишком много. Квон Хэсу был чувствителен к запахам; всегда мыл руки, если касался чужих вещей; предпочитал корейскую кухню европейской и любил фильмы, полные перестрелок. Урим знал все: от этих мелких пристрастий и привычек до того, как с ним нужно обращаться - гораздо лучше, чем кто-либо другой. В том числе и то, что если показать Хэсу спину, сделав вид, будто собираешься уйти, тот попытается раздавить тебя еще более жестоким способом.
Нужно было сменить тактику общения с Хэсу, пока его реакции не стали еще более неадекватными. Потакать ему во всем, насколько это возможно, чтобы он потерял бдительность. Конечно, найти лазейку будет не так просто, как кажется, но требовался безопасный подход - неизвестно, на какой еще опасный шаг он может решиться прямо у него на глазах.
Урим пошевелил запястьем, связанным верёвкой. Когда верёвка слегка сдвинулась, Хэсу прищурился и отреагировал с пугающей резкостью.
От вида этих налитых кровью, следящих за каждым движением глаз перехватило дыхание. Однако, скрывая дрожь, Урим протянул к нему руку. Бессильные кончики пальцев едва коснулись тыльной стороны ладони Хэсу. Неизвестно, куда делся пластырь, который до этого была на месте. Рана на ладони, еще не затянувшаяся и ярко-красная, все еще источала жар. От одного прикосновения к ней становилось муторно. Урим спросил, нахмурившись:
- Кажется, нужно в больницу. Не больно?
Что должно быть на уме у человека, чтобы вот так, собственными руками, изувечить свою ладонь? Неужели в тот момент Чин Урим был ему настолько необходим, что он готов был заплатить за него такой болью? Почему? Кто такой Чин Урим, что ради него можно было с такой легкостью пойти на это? При том, что он все равно собирался бросить его и жениться.
Веки обожгло жаром. Урим часто заморгал, сдерживая слезы. Хэсу, молча наблюдавший за ним, осторожно коснулся его глаз. Непрерывно поглаживая кожу там, где остался старый шрам, Хэсу прошептал:
- Если бы ты спокойно последовал за мной, ничего такого бы не случилось.
Слова, сорвавшиеся с губ Хэсу, пустили глубокие корни в сердце Урима. Эти корни, впитавшие слезы и сожаление, вскоре прорастут чувством вины. Будут расти буйно и густо, не оставляя ни единого просвета.
- Ты же знаешь? Пока ты ведешь себя смирно, мне не будет больно.
«Знаю, у нас ведь всегда так было. Если я послушно следую твоим словам, у нас нет никаких проблем. Но, Хэсу… разве не в этом заключалась наша проблема? Отношения, основанные на контроле и причинении боли, изначально были ненормальными. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы это осознать».
- …Знаю. Прости меня. Это всё из-за меня. Я был эгоистом, поступал так, хотя и понимал, что нельзя. Просто я слишком жадный. Поэтому я использовал тебя, прости.
- Поэтому теперь я остановлюсь. Если я просто уберусь…
Урим бормотал это, прерывисто хватая ртом воздух. Рука Хэсу, поглаживавшая его под глазами, медленно переместилась на щеку. Он мягко провел пальцами по влажной коже, но в следующее мгновение с силой сжал челюсть. Сквозь приоткрытые губы Урима вырывалось горячее дыхание. Хэсу, не обращая на это внимания, вплотную прижался своим лбом к его и тихо прошептал:
- А-а, так это Квон Хэджун тебе напел?
- Так вот почему ты нес эту чепуху.
Голос звучал облегчённо, словно он наконец что-то ясно понял. Он чувствовал, что что-то не так, но под давлением на щёку не мог ничего ответить.
- Ты что, деньги у меня украл или место моё занял? Разве хотеть чего-то для себя - это эгоизм или зло?
- Тебе просто нужно чувствовать вину за то, что ты сделал меня таким. Вот потому что ты слушаешь эту ерунду, этот ублюдок и продолжает буянить.
Он говорил мягко, будто и впрямь принимал сторону Урима. От этого гнетущее чувство удушья лишь усилилось.
- Урим-а, уж я-то по себе знаю, что такое семья, понимаешь?
- Просто игнорируй их всех. Тебе нужно слушать только меня. Если будешь смирно сидеть рядом со мной - этого достаточно.
Сжатая щека онемела, веки обдало жаром. Урим хотел покачать головой, но хватка была слишком крепкой, не давая пошевелиться.
- Тебе ведь не всё равно, если я пострадаю?
Поэтому не слушай других, просто будь рядом. Хэсу без конца шептал это.
Вслед за этими вкрадчивыми словами Урим почувствовал на своих веках жар чужого дыхания. Он крепко зажмурился и лишь сильнее сжал пальцы Хэсу. Перед глазами всё поплыло от влаги. Беззвучные слезы в конце концов просочились в складки губ Хэсу.
Он продолжал целовать глаза Урима, пока слезы не высохли. И пальцы, что он сжимал, и губы, касавшиеся кожи, были всё такими же знакомыми и теплыми, но почему же не покидало ощущение, что это больше не тот Квон Хэсу, которого он знал?
Дрожащие руки подкосились. Урим едва не рухнул лицом на пол, но крепкие ладони подхватили его за плечи. Рука, перехватившая его поперек груди, намертво зафиксировала торс. Потное тело Хэсу плотно прижалось к нему.
- Почему ты… совсем не держишься?
В растерянности Урим вцепился в запястья Хэсу. Колено Хэсу оказалось между его раздвинутыми коленями. Поскольку ноги были раздвинуты слишком широко, поза, опирающаяся только на колени, была неустойчивой. Талия постоянно выгибалась, и центр тяжести смещался вперёд. Естественно, когда ягодицы отодвинулись назад, соединение стало глубже.
Каждый раз, когда влажная кожа сталкивалась, раздавался сочный, хлюпающий звук. Дыхание Хэсу, который вбивался в него так быстро, что ягодицы обдавало жаром, окончательно сбилось.
Возбужденный голос без конца звал его по имени. Хватка на теле была такой сильной, что кожа немела от боли, но сил вырваться не было. В порыве страсти Хэсу обхватил губами ухо Урима и с силой втянул его. От этого острого ощущения всё тело пробила крупная дрожь. Бедра свело судорогой, и Урим начал оседать. Из-за этого член, давивший на внутренние стенки, вошел еще глубже.
Урим, издав короткий стон, дрожа, снова приподнялся. Даже среди мелких подрагиваний вверх-вниз Хэсу продолжал покусывать и облизывать его мочку уха. Вязкие звуки проникали прямо в ухо. Прерывисто дыша, Хэсу сместил поцелуи. Он коснулся губами мочки уха, выступающей ключицы и, наконец, уткнулся в шею. Сквозь его приоткрытые губы передавалось тяжелое дыхание и жар языка.
Неизвестно, сколько прошло с тех пор, как они прибыли сюда. Низ, куда член входил и выходил беспрестанно, казался полностью разорванным. Во время секса снизу вытекало что-то тёплое, и он не мог понять, сперма это или кровь.
Но Урим терпел. Это был единственный способ усыпить бдительность Хэсу.
Кажется, неясный шёпот наконец достиг Хэсу. Хэсу, вонзив зубы в нежную кожу шеи, куда он только что прижимал губы, начал поднимать бёдра гораздо грубее, чем раньше.
Каждый раз, когда неустойчивое тело качалось, вырывался лишь сдавленный вздох. Рука Хэсу, крепко державшая верхнюю часть тела Урима, медленно поднялась по плечу. И наконец обхватила шею.
Словно боясь, что, если он отпустит, Урим тут же ускользнет из его рук, Хэсу сжал пальцы на его шее до предела. Из-за того, что ладонь у него была необычайно крупной, казалось, будто стальной хваткой сдавило всё вплоть до нижней челюсти. Урим чувствовал: если придушить его еще чуть сильнее, он потеряет сознание. По телу волной прошел сковывающий страх. Он попытался сглотнуть, но гортани не хватало пространства даже для короткого движения. Непроглоченная слюна потекла по губам.
Плотно прижавшись пахом, Хэсу принялся медленно покачивать бедрами. Твердый член, и так вошедший до самого предела, ввинчивался еще глубже, в самые узкие участки. Тесно сомкнутые стенки начали поддаваться под напором разбухшей головки, которая терлась и давила на них. Теперь страх окончательно вытеснил возбуждение.
- Ах, гх... Хватит, остановись!..
Из-за того, что шею перехватили мертвой хваткой, голос почти не слушался. Сдавленные звуки жалко рассеивались в воздухе, но Хэсу лишь ответил на них тихим смешком.
В едва образовавшийся просвет втиснулась твердая головка. Сильно отекшие внутренние стенки, казалось, забились в конвульсиях. Пока Урим заходился в этой неподвижной дрожи, Хэсу слегка подался корпусом вперед. Поскольку их тела и так были плотно прижаты, они оба одновременно наклонились.
Как только он отодвинул ягодицы назад, Хэсу вдавил член внутрь. Уриму казалось, что глубже проникать уже некуда, но тот упрямо прокладывал себе путь сквозь сомкнутые ткани. Вместе с ощущением невыносимой расширенности вспыхнуло чувство, которого он не испытывал никогда в жизни.
- Посмотри, как ты выпрашиваешь, чтобы я вошел еще глубже. Раз тебе так нравится, зачем ты вообще думаешь о том, чтобы уйти?
Перед глазами все побелело, а в голове словно что-то без конца взрывалось. Из-за незнакомого ощущения, захлестнувшего его до самых кончиков волос, Урим невольно закричал и забился.
Он царапал и бил по рукам Хэсу, сковывавшим его тело.
- Теперь тебе не нужен никто, кроме меня.
Даже отчаянно сопротивляясь, рука Хэсу, сжимающая шею, не отпускала, и движение, проникающее внутрь, не прекращалось.
С приоткрытых губ непрерывно текла слюна. Сколько бы Урим ни царапался и ни бил его, Хэсу даже не шелохнулся. В конце концов, оставив попытки отцепить его руки, Урим уперся в пол. Хвататься было не за что, и он лишь скреб ногтями по твердой поверхности.
Воздуха не хватало. Лицо покраснело от жара. Бум-бум-бум - бешено колотящееся сердце билось в барабанные перепонки. В тот момент, когда сознание помутнело, как перед обмороком. В этот самый миг головка упрямо, сантиметр за сантиметром, протиснулась сквозь сомкнутый барьер внутренних стенок. Страх, несоизмеримый ни с чем испытанным ранее, раздавил Урима.
Он пытался ползти вперед, скребя по пустому полу, но плотно прижатое тело неотступно следовало за ним. С глухим, вязким звуком прямой и твердый член окончательно ворвался туда, куда проникать было нельзя.
Сзади разлился взволнованный вздох. Хэсу, словно в нетерпении, что не может войти глубже, покачивая бёдрами, стонал. Хлюп - от упрямо входящего пениса подступала тошнота. Хэсу, прижавшись лбом к лопатке Урима, яростно терся. Дрожь передавалась через соприкасающуюся кожу.
Вскоре рука, сжимавшая шею, медленно ослабла. Одновременно горло раскрылось, и Урим поспешно вдохнул.
Его сотряс кашель, от которого заломило в ребрах. Горло словно раздирало изнутри, а веки горели. И даже когда все тело было раскалено до предела, внизу живота все еще колыхалось застоявшееся возбуждение.
Урим, извиваясь, излил семя. Каждый раз, когда его предельно напряженная плоть дергалась в пустоте, белесая жидкость разлеталась во все стороны. Хэсу издал приглушенный стон, пока Урим содрогался в кашле всем телом.
Хэсу накрыл таз Урима ладонями, придавливая его к полу, чтобы тот не мог больше брыкаться, и низко склонил голову. Сильнее выгнув поясницу, он вошел до самого предела и содрогнулся всем телом. Внутри сразу же стало тяжело и полно. Душа стремительно пустела, но следов, оставленных Хэсу на теле, было уже не счесть.
- Хва... хватит... Живот... больно.
Трудно было вымолвить даже слово. Кашель не прекращался, и хотя всё уже было заполнено спермой, Хэсу не выказывал намерения отступать. Ощущение онемения распространилось до солнечного сплетения, и раздвинутый низ заныл. Хотя он перенёс несколько операций без анестезии, во время секса с Хэсу его часто охватывал неудержимый страх.
- Ты так сильно сжимаешься, что я не могу остановиться.
Рука Хэсу, сжимавшая таз, усилила хватку. Урим крепко зажмурился от ощущения, будто кости вот-вот разойдутся. Из плотно сомкнутого соединения сочилась сперма. Она щипала отекшую кожу, которая и без того горела от ссадин. Хэсу продолжал мелко, часто толкаться. Вытекшая жидкость снова увлажнила натянутую плоть и разошлась по стенкам внутри, отчего движения стали более гладкими.
Перед глазами внезапно вспыхнуло, к горлу подкатил приступ тошноты. Урим зажал рот рукой и отвернул голову. Нижняя часть его тела была полностью во власти Хэсу, поэтому ему удалось лишь слегка извернуть торс, но даже это ничтожное движение заставило его облиться холодным потом.
В конце концов его вырвало. Поскольку он почти ничего не ел, выходить было нечему. Горло раздирало, а органы скручивало от боли, но он смог изрыгнуть лишь немного желудочного сока.
Даже видя Урима, который лишь дрожал от бессилия, Хэсу лишь слегка улыбался.