Как Наполеон написал любовный роман с собой в главной роли
В осенние месяцы 1795 года 26-летний Наполеон Бонапарт, находившийся в Париже на второстепенной канцелярской должности после успешной осады Тулона, заскучал и написал свой собственный фанфик — короткое прозаическое произведение «Clisson et Eugénie» («Клиссон и Эжени»/«Евгения»). Он творил его в период личного кризиса, разрыва помолвки с Дезире (Эжени) Клари и в состоянии «мечтательной задумчивости», как отмечал сам автор. Опус остался незавершённым, к счастью или к сожалению, но всё равно произведение наделено обаятельностью горячих юношеских порывов.
Хронологически текст предшествует женитьбе Бонапарта на Жозефине Богарне (март 1796 года), поэтому нет ничего удивительного в его страданиях об Эжени. Само же произведение — идеализированная, полная самолюбования версия собственной жизни, где Наполеон щедро наделяет героя своими чертами: военным гением, чувствительной душой, разочарованием в славе и жаждой настоящей страсти.
Объём рукописи невелик — около 17–22 страниц в зависимости от подсчёта фрагментов. Известно о нескольких черновиках (по разным оценкам, до пяти вариантов), разрозненных листках с корявым почерком, которые собирали по частным коллекциям от Польши и Москвы до Калифорнии. Полная реконструкция вышла только в 2007 году. Текст представляет собой сентиментальную повесть в духе Руссо («Новая Элоиза») и Гёте («Страдания юного Вертера») с элементами пасторали, эпистолярного романа и романтической меланхолии.
Главный герой, генерал Клиссон, — молодой, талантливый, разочарованный в военной славе корсиканец. Устав от интриг и зависти, он уходит в отставку и на курорте (в Шамвере близ Лиона) встречает двух сестёр — эффектную светскую Амели и младшую Эжени (Евгению). Эжени менее красива внешне, но обладает глубокой, чуткой натурой, которую способен оценить только такой возвышенный герой, как Клиссон.
Наполеон часто будет уходить в самолюбования:
«Склонность к военному поприщу была у Клиссона с рождения. Он мечтал о сражениях с такой же жадностью, с какой его сверстники слушают сказки. Достигнув возраста, когда мужчина берет в руки оружие, он отличился в каждой из военных кампаний, в которых принимал участие. Несмотря на юные лета, любовь к ратному делу и военное счастье вознесли его на самый верх армейской иерархии. И вскоре преодолел все возможные трудности. Удача сопутствовала ему во всем. Однако зависть и прочие низменные чувства, преследующие всякую нарождающуюся известность и сгубившие столько талантливых и дельных людей, сделали его жертвой клеветы. А хладнокровие и сдержанность лишь умножили число его врагов. Величие души назвали гордыней, твердость — дерзостью, а его победы только усиливали решимость гонителей. Служить и далее этим неблагодарным показалось ему отвратительным. Он ощутил необходимость уйти в себя. Впервые ему случилось задуматься над своею жизнью, своими склонностями, положением. Как все люди, он мечтал о счастье, но сумел добиться лишь славы. Эти размышления привели его к заключению, что ему ведома иная любовь, кроме любви к войне, другие склонности, кроме склонности разрушать. Способность пестовать людей, воспитывать их и делать счастливыми стоит больше, чем умение убивать их. Он ощутил потребность поразмыслить над этим, внести ясность в беспорядочную массу мыслей, давно владевших им...»
А вот Клиссон в момент задумчивости:
«Она пристально смотрела в глаза незнакомцу, не в силах оторвать от него взгляда. «Что мучает его, отчего он так мрачен и задумчив? Судя по глазам, это мудрый старик, судя по внешности — томный юноша».
Эжени описана с нежностью, подчёркивающей её превосходство над более «обыденной» сестрой:
«Эжени была словно музыка Паэзиелло, которая приводит в восторг и возвышает души избранных, но совершенно не трогает большинство. Амелия возбуждала к себе любовь юных, тогда как Евгения могла тронуть страстное сердце, что отдаётся любви не от скуки или из духа соперничества, но способно на глубокое и прочное чувство. Первая привлекала поклонников красотой, вторая привязывала их к себе истинным чувством».
Именно Клиссон оказывается единственным, кто способен оценить это качество. Их встреча — мгновенная вспышка родства душ:
«Их взгляды встретились. Их души потянулись друг к другу, и несколько дней спустя они поняли, что их сердца готовы любить. Это была любовь самая пылкая и бережная, какая когда-либо происходила в сердце мужчины. Евгения же, убеждённая, что она создана не для любви и что её удел — дружба, почувствовала, как в её сердце разгорается пламень.»
Далее следует идиллия: семь лет счастливой семейной жизни в деревне, рождение детей, нежные разговоры, единение душ. Клиссон полностью отдаётся любви и забывает о войне:
«Клиссон ни о чём не сожалел, люди с их злословием и дела военные больше не интересовали его. Смыслом его жизни стала Евгения. Они виделись часто. Их души слились воедино; никакие препятствия не могли остановить их, они стали единым целым. Всё, что есть самого достойного в любви, этом нежнейшем из чувств, вся его несказанная сладость наполнила сердца счастливых влюблённых. Доверительные беседы, трогательные излияния, соединение душ, помыслов и сердец, свершающееся по взаимному влечению, естественному и чистому, тихие слезы и прочная духовная связь сулили им счастье».
Но война зовёт. Клиссон возвращается на поле боя, пишет жене трогательные письма. После ранения он посылает к ней друга Бервилля, который соблазняет Эжени. Поток писем от неё прекращается. Финал трагичен, как в его столь любимом «Вертере».
Минуло два часа после полуночи. Всё готово к прощанию с жизнью. Приказы отданы, батальоны строятся. «Сколько крови прольётся здесь завтра! А ты, Евгения, что ты скажешь, что сделаешь, что с тобой станется? Прими мою смерть радостно, прокляни память обо мне и живи счастливо». На рассвете прозвучал сигнал к началу битвы. Огни бивуаков погасли. Колонны тронулись в путь и скоро перешли в атаку, по их рядам гуляла смерть.
«Сколько несчастных оплакивают жизнь и цепляются за неё! Один лишь я хочу покончить с нею счёты. Моей жизнью была Евгения».
Пришло донесение о том, что правый фланг разбит. Противник смял его, в сражение вступил центр. Через некоторое время с поля боя сообщили, что центр держится достойно, но на левом фланге, где находились свежие части, завязалась яростная битва.
«Прощай ты, кого я избрал вершительницей моей судьбы, прощай, подруга моих самых прекрасных дней! Рядом с тобой я познал высшее блаженство. Я устал от жизни и её благодеяний. Что ждёт меня в будущем, помимо пресыщения и скуки? К двадцати шести годам до дна испил чашу эфемерной славы, но благодаря твоей любви моя душа познала истинное наслаждение. Воспоминания о нём разрывают мне сердце. Будь счастлива и забудь о бедном Клиссоне! Обними детей; я надеюсь, что они не унаследуют пылкой души своего отца; иначе люди, слава и любовь принесут им много страданий». Он сложил письмо, приказал вестовому без промедления доставить его Евгении и тут же во главе эскадрона сломя голову устремился в самое пекло битвы, и там, когда победа была решена, пал, сражённый тысячью ударов.
Помолвка с Клари оказалась неудачной, но если настоящему мужчине разбивают сердце, то он садится и пишет роман, в тексте которого любовь идеальна, пока не предаёт женщина, а сам герой остаётся возвышенным мучеником.
Это была не первая литературная проба пера Бонапарта: в молодости он писал эссе о счастье и самоубийстве, корсиканские хроники, политический диалог «Le Souper de Beaucaire». Однако «Clisson et Eugénie» показывает нам императора с другой стороны — как амбициозного, романтичного, уязвимого молодого человека, который уже тогда умел превращать личные переживания в трагическую историю.