Пасха в зарубежной литературе

Наверняка каждый замечал, что рождественских историй огромное количество. Рождественские рассказы стали массовым, коммерческим и успешным жанром с уже привычными нам мотивами семейного уюта, тепла, ожидания чуда и обмена подарками. И на этом фоне пасхальные тексты остаются менее заметными.

Они более строги по канону и сосредоточены на богословии. Их сложно назвать легким и сезонным чтивом для ежегодного переиздания и перечитывания, потому что образы, запечатленные в пасхальных историях, зачастую очень сложны и пытаются переосмыслить ценности человечества в целом.

Страстная неделя и сама Пасха сосредоточены на страданиях, смерти, искуплении и воскресении. Эти темы плохо вписываются в бытовую, повторяющуюся форму короткого рассказа для массового журнала. Поэтому Пасху зачастую используют как рамку для тем духовного преображения, жертвы, смирения, а также там, где хочется показать надежду, теплящуюся в кромешном отчаянии.

Несмотря на это, пасхальные мотивы часто появляются в поэзии, романах, коротких рассказах и даже драмах — но чаще как аллегория или структурный приём.

Например, существует замечательная антология «Easter Stories: Classic Tales for the Holy Season». Там собраны практически все классические тексты, написанные по библейским мотивам Нового Завета. В антологии можно найти и Оскара Уайльда, и Сельму Лагерлёф, и Льюиса, и Алана Пэйтона, и Элизабет Гауч, и Уолтера Вангерина младшего, и многих других.

Оскар Уайльд создал короткое стихотворение «On Easter Day». Это одно из самых провокационных изображений Пасхи в поэзии. Уайльд взял за основу петрарковский сонет. Вдохновением послужило посещение Рима накануне. В октаве описывается пышная пасхальная процессия: серебряные трубы гремят над куполами собора, толпа преклоняет колени, Папа Римский, подобно великому богу, несёт на плечах верующих в белой ризе, алом одеянии и трёх золотых коронах. Во второй же части нам показывают Христа, который бродит у одинокого моря, и ему негде приклонить головы. «Лисы имеют норы, и птицы небесные — гнёзда, а Сын Человеческий не имеет места, где преклонить голову/нет Ему пристанища». Христос предстаёт усталым, измученным и пьющим вино, смешанное с солёными слезами человечества.

Уайльд таким образом пытается обличить гордыню и идолопоклонство перед Папой, напоминая, что истинная Пасха — это смирение и жертва Спасителя.

Следующим интересным примером является роман Уильяма Фолкнера «Шум и ярость». Сам роман структурирован вокруг пасхальной недели 1928 года. Три из четырёх частей приходятся на Страстную пятницу, Великую субботу и Пасхальное воскресенье. Бенджамин Компсон воспринимается как страдалец, отвергнутый обществом. Ему 33 года. Он пытается спасти семью, но не может этого сделать, его никто не слышит. Джейсон предает свою семью и сестру в Великую пятницу. В заключительной части мы напрямую сталкиваемся с воскресной пасхальной проповедью, где служанка Дилси делится своим взглядом на произошедшее. Фолкнер использует Пасху как параллель упадку семьи Компсонов и всего Юга: предательство, страдание, смерть и неоднозначную возможность возрождения. Роман заканчивается на Пасхе, но вопросы искупления остаются открытыми.

В четвертой части поэмы «Четыре квартета» Т. С. Элиот пытается передать образ Христа как раненого хирурга, который исцеляет человечество через собственные раны. При этом все события он связывает со Второй мировой войной. Пасха здесь — способ показать, как через смерть приходит жизнь.

Рассказ Томаса Харди «Uncapped Good Fridays» («Страстные пятницы без венца») посвящён безымянным жертвам, у которых не было своей Страстной пятницы. Харди напоминает, что страдание Христа повторяется в истории, но не остаётся в памяти. Пасха здесь становится поводом задуматься о скрытом мученичестве.

Известная писательница Сельма Лагерлёф в антологии «Easter Stories» пересказывает легенду о Веронике. Старуха несёт императору Тиберию плат с изображением лица Христа и исцеляет его любовью Христа. В другой притче она рассказывает о серой птичке, которая помогает Христу и получает красную грудку как знак жертвы и милосердия. Автор переплетает евангельские мотивы с народными легендами и тем самым подчёркивает темы жертвы и красоты, рождённой страданием.

Это далеко ещё не всё. Пасхальные мотивы встречаются у Уильяма Шекспира в «Ричарде II», где король сравнивает себя с Христом в Страстную пятницу. В «Фаусте» Гёте пасхальный мотив переплетается с основной линией: встреча с Мефистофелем приходится именно на Пасху, а хор ангелов, поющий о воскресении, и спасает Фауста от самоубийства. 

Большая часть «Хроник Нарнии» Клайва Льюиса посвящена библейским мотивам, и в особенности «Лев, колдунья и платяной шкаф» напрямую связан с тем, как выглядел бы Христос, если бы он оказался в другом мире. Но подробнее об этом чуть позднее (будет отдельный пост). В его же рассказе «Смерть ящерицы» также раскрывается тема жертвы и преображения.

Сейчас много работаю с романом Джоанн Харрис «Шоколад». Удивительно, но эта сказочная и лёгкая история также вплетена в пасхальные события. Роше и Рейно ругаются друг с другом в Великий пост, кюре отступает именно в праздник Пасхи, показывая тем самым, что власть старого мира перешла к новому. 

Вот и получается, что о Пасхе пишут много, просто мы порой и не задумываемся, какое же большое место она занимает в различных романах. А ведь я перечислила лишь малую часть сюжетов.