Зарисовка
Из тгк «Монолог бренного скитальца»
Судьба
У Вельта отличная память. Он помнил всё, что с ним происходило, в ярчайших подробностях, даже если это было давно. И по пальцам одной руки мог пересчитать, сколько раз за свою жизнь он проливал слёзы.
Впервые он горестно рыдал над умирающим кумиром. Совсем мальчишка, его мир был разрушен волей сумасшедшего. И тогда, на коленях перед своим героем, он получил его наследие и дал клятву, с которой уйдёт в могилу, когда пробьёт его час.
Второй раз эмоции охватили его в момент твоей гибели. Как в давно ушедшем прошлом, он отчаянно давил на твою рану, пытаясь отсрочить неизбежное. Ты давно не видела его таким… беспомощным. Паника сковала его грудь, сдавила как тиски, мешая сделать вдох. Слёзы оросили зрелое лицо, пока ты нежно улыбалась ему, благодаря за всё, прежде чем сомкнуть веки навсегда.
После похорон он явился в твой дом. Маленькая квартирка, подаренная им тебе, наполнена безделушками, которые ты собирала. Воздух ещё напитан твоим ароматом, с порога дурманящий его мозг. Вельт шел по коридору, слоняясь взглядом по чудаковатым картинам на стенах, винтажной тумбе — о, как ты любила старый хлам! — а на ней в белой вазе навеки распустились сухоцветы. На кухне как всегда остались немытые тарелки, и любимая кружка с Арахато; вторую такую ты дарила Вельту. Ко дну прилипли листья чая, нечаянно просочившиеся сквозь сетку в заварочном чайнике. Ты ушла так неожиданно, что твой дом словно сам не верил, что тебя больше нет.
Эти стены больше не услышат твоего смеха или плача, как и твоих любимых песен, что ты слушала сутками напролёт. Не состоится больше ни одна ночёвка в компании видеоигр — Вельт пожалел, что не на каждое твоё предложение провести вечер вместе отвечал согласием. Жалел и о том, что не всегда обращал внимание на твой печальный взор и ускользающую с лица улыбку. Тебе было плохо, а его не было рядом — он жалел и об этом. Это чувство горечью обжигало горло при попытке сглотнуть колючий ком эмоций. Он потерял тебя. И твою любовь, о которой по глупости своей не подозревал.
Ты любила оставлять знаки. Намёки, проверяющие его наблюдательность. И даже умирая, ты не промолвила ни слова о своих чувствах, но оставила подсказку.
Вельт мог сосчитать, сколько, и вспомнить каждый раз, когда ты это говорила. И зная твою любовь к глубоким смыслам и тайным знакам, прямое упоминание твоих предпочтений в цвете его всегда озадачивало. Пока он не понял, что это тоже знак.
Солнечный свет сочился через щель приоткрытой двери и жадно охватил обтянутую траурным костюмом фигуру, вошедшую в комнату. Мастерская заливалась золотом, заставляя сиять даже деревянный мольберт и кисти, не говоря уже о холстах. Расставленные повсюду, они светились, словно расписные иконы, восхваляющие облик мужчины. Решительный и героический, собранный и рассудительный, расслабленный и небрежный… Кисть в твоей руке изобразила каждый ракурс, запечатлённый твоими глазами. И выбранный оттенок только подчёркивал твою чистую и искреннюю любовь — коричневый, словно кофейная гуща.
Шершавые подушечки задумчиво поскребли незримые переплетения нитей холста. На пути его руки оказалась шелковая макушка, идеально упокоившаяся в изгибе длинной ладони. Твои новые портреты его лика сияли, как и прежде.
— В чём дело, Вельт? Тебе никогда не посвящали портреты, м?
Ехидно молвил голос с порога комнаты, устланной вдоль и поперёк исписанной холщовкой. Воздух пропитался едким ароматом масляных красок, несмотря на исправную работу системы вентиляции. Окруженная хаосом творчества, ты склонила голову на край мольберта, гордо демонстрирующего очередной вдумчивый портрет твой любви. Его портрет. Тот, где он нежно улыбался, сверкая глазами-янтарями…
Ты не та, которую он знал, как и стоящая в дверях красноволосая дама. Вас обеих в своём мире он потерял, и пришел, чтобы защитить в этом. Вельт не просил ничего взамен и не надеялся, тая в своём сердце запоздалую взаимность и воспоминания о времени, проведённом вместе. Он и подумать не мог, что ты скрывала от него тоже самое.
Ты так не похожа на ту, что он потерял, но страсть к творчеству и знакам объединяла вас. Твой гардероб был полон разных оттенков, но выбирала ты тот, что напоминал кофейную гущу. И первый тюбик, за которым ты тянулась — сиена жжёная. Благородный цвет, идеально отражающий персону твоего возлюбленного. Даже в этом мире, он обречён быть любимым тобой.
У Вельта отличная память. Он помнил всё, что с ним происходило, в ярчайших подробностях, даже если это было давно. И по пальцам одной руки мог пересчитать, сколько раз за свою жизнь он проливал слёзы. В этот день он пролил слёзы в третий раз в своей жизни.