Безликие строки
Из тгк «Монолог пилигрима»
„Ваш отец...“
Раскалённое докрасна гневом лицо старика обезобразилось настолько, что стало дурно.
Ты не шелохнулась. Во всяком случае, не сразу, а лишь дождавшись, пока звенящий крик мудреца не растаял в тишине, знаменуя твой триумф. С гордо поднятой головой ты миновала ряды ошеломлённых однокурсников и трясущуюся от злости фигуру невежественного старика, покидая аудиторию.
Чего стоит мудрость человека, застрявшего в устаревших концепциях?
Когда-то давно ты боялась, что тебя выгонят с урока. Считала, что без знаний мудрейших тебе не удастся достичь их величия, а уж превзойти тем более! — но один одноглазый богохульник заставил тебя усомниться в правильности этого шаблона. “Если бы люди цеплялись только за знания, заработанные предками, мы бы так и остались куковать в пещерах.” Отвергнутый всеми, и всё же мудрец, он посеял в тебе зерно сомнения — самое важное условие для познания нового. Ведь только в сомнении порождаются вопросы, ведущие к поиску истины.
Завершился урок. Студенты покидали аудитории, единой липкой массой спеша на долгожданный отдых. Последним вышел вечно лохматый профессор, остановился, чтобы запереть двери и поворчать о невежестве молодёжи. Такой молодой на вид, но моралист похуже старцев Академии. Мужчина замолчал, ощутив на себе пристальный взгляд последнего студента, оставшегося в опустевшем коридоре, и обернулся.
— Говори, — его голос, казалось, смягчился, когда он признал черты твоего лица. Ты поведала о случившемся как на духу, с ноткой разочарования.
— Старик вышвырнул меня из класса.
Анаксагор не повёл и бровью. Ты ожидала услышать обвинительный приговор и нравоучения, — ведь именно так поступают опекуны, не так ли? — однако мужчина промолчал, и лишь после того, как запер старую неподатливую дверь, задал лишь один вопрос:
Не имея других вариантов, — он всё равно узнал бы о твоём проступке позже, ведь мудрецы всегда жалуются друг другу на безалаберных учеников, — ты рассказала всё как оно было, без утайки. Анаксагор никогда не был ласковым и мягким, воспитывая тебя, от того реакция всегда была предсказуема. По крайней мере, так было раньше, до сегодняшнего дня.
— Значит, ты решила поспорить с ним, подвергнув сомнению утверждение, что боги — мудрейшие из существ?
В голосе мужчины веселыми нотками проскользнул интерес. Обычно он так вел себя, когда сам ломал шаблоны и натурально издевался над присутствующими при этом действии, превращая дебаты в спектакль, где он, несомненно, главный актёр.
Анаксагор повернулся лицом, что одарить тебя гордой усмешкой.
— Ты хоть понимаешь, что натворила? — он наблюдал, как поникла твоя голова, но взгляд не прекращал сверкать огнём упрямства и уверенности в своей правоте. Точно как у дитя, что напроказничал и отказывался извиняться за это.
Ты не собиралась оправдываться, но этого он и не просил. Мужчине достаточно увидеть, что от своей позиции ты не собиралась отступать.
— Ты подвергла критике опыт и знания мудреца и предложила идею, достойную назваться богохульной, — он подошел близко и коснулся пальцами твоего подбородка, заставив поднять глаза. — Это поступок, достойный моего преемника.
В своё время тебе достался самый строгий из учителей. Опекун, не способный проявлять любовь, но не лишенный сострадания к оставшемуся без семьи ребенку. Согласись, ведь его похвала стала самой ценной наградой для тебя?