Зарисовка
Из тгк „Монолог пилигрима“
Жажда познания
tw: секс на столе, профессор и ассистент
Счёт времени потерян в шелесте стопок бумаг, рассыпающихся по полу от небрежного толчка. Пламя свечи — единственный свет в мрачной комнате, — обнимало твою спину, согревая обнаженную кожу. Тощие пальцы описывали замысловатые узоры на бёдрах, пробовали, смакуя их мягкость. Хватка крепла, нащупывала черту, когда твоё тело не сможет больше терпеть и издаст сдавленный стон. Старания были напрасны: гулкое эхо комнаты повторяло твои звуки, умножая их громкость на два.
До чего интригующим оказался язык человеческого тела. Самодовольный профессор всю жизнь посвятил науке, алхимии и биологии в частности, но оставался непостижимым ему язык тела. Он игнорировал его всякий раз, когда ты ассистировала его в опытах, пока в какой-то момент прерывистое дыхание и шумный пульс сонной артерии не стали ощутимее и притягательнее. Молодой человек никогда не рассматривал тело человека с точки зрения эстетики — она ему чужда, казалось, — однако восхищался чудом творения природы, уникальностью строения организма. В этом тоже присутствует своего рода эстетика, не так ли?
Реакция твоего тела продолжала интриговать. Анаксагор, хоть и с той же строгостью, но с неподдельным, искрящимся в глазах интересом наблюдал за тобой, пробуя новые точки на чувствительность. Мягкая кожа, мышцы прогибались под давлением его ладоней, оставляя красные следы. Мурашки бежали от их холода. Даже губы обжигали прохладой, припадая к изгибу шеи, словно его тело давно мертво. Вероятно, так и есть с тех пор, какое он запер себя в лаборатории, но твоё… О, твоё тело наполнено жизнью, теплом крови, разгоняемой по сосудам непрерывным стуком сердца. Он слышал, как громко его стенки ударяются о грудную клетку, словно палочки по тугому барабану отбивают ритм твоего возбуждения.
Вид твоего обнаженного торса, выгибающегося ему навстречу, вызывал непривычные, неведомые прежде его черствой душе чувства. Ребра раскрывались на вдохе, словно лепестки дикого цветка, растягивали нежную кожу. Звуки, издаваемые тобой, становились неразборчивее и громче. Уста молодого человека очертили линию ключиц, ведя поцелуи к груди, вздымающейся так маняще. Дрожь сотрясала конечности, возбуждение достигло предела. Хватит ли твоих сил продержаться до конца неординарного эксперимента?
Головка проскользнула меж складок, погружаясь внутрь. Уже и профессор потерял самообладание, застигнутый врасплох новыми ощущениями. Он замер в попытке унять дрожь в руках, инстинктивно сжавших твои бедра до боли. Восхитительное ощущение жара твоей внутренности оказалось куда более разрушительным и поглощающим, чем он себе представлял, несравнимым ни с чем. И медленный, сбивчивый темп только подчеркнул это чувство.
Анаксагор склонился над тобой, опираясь на локоть. Сорванное дыхание обдало жаром твою грудь, пряди волос подобно кончику пера щекотали кожу. В бреду вожделения он вернулся к поцелуям, рассыпая их по верхней части твоего тела, а дрожащие руки обхватили его шею, притягивая ближе.
Вскоре эксперимент подойдёт к завершению, но никто из вас не распишется на пергаменте условия, решение и результат. Этот опыт — один из тех, который лучше утаить от любопытных глаз… и повторить наедине ещё раз.