𝓓𝓪𝓾𝓰𝓱𝓽𝓮𝓻 𝓸𝓯 𝓙𝓾𝓹𝓲𝓽𝓮𝓻

Аквила Грейс | Адалин Мария Арлет.

Юпитер - бог неба, дневного света и грозы, царь всех богов.

Лагерь Юпитера.

17 лет.

Демисексуальна.

Внутри неё неистовствует буря и сверкают молнии, но Аквила обязалась сохранять спокойствие: цена за потерю контроля будет высока.

Аквила – солдат, выросший в строгости и дисциплине, и первое впечатление о ней может быть не самым располагающим. Большую часть времени девушка держится особняком, не выставляя напоказ свои чувства и слабости, и едва ли найдутся те, кто назовёт её активным собеседником: лагерные товарищи неоднократно пытались приучить Аквилу к неформальному общению, но она осталась верна высказываниям строго по существу. Однако немногословность и отстраненность полубогини компенсируются чуткостью и наблюдательностью. Девушка прислушивается и присматривается к каждому, кто её окружает: к их проблемам, просьбам, советам и привычкам. Полученную информацию она использует строго во благо и с пользой: нуждающимся оказывает помощь, не мнит себя выше других и охотно принимает во внимание их наставления, а к чужим особенностям находит подход.

Поначалу в лагере к Аквиле относились настороженно. Девочка, которая держала со всеми дистанцию, не любила прикосновения, пронзала окружающих изучающим взглядом, но за всё время не обмолвилась лишним словом, признаться честно, не внушала доверия. Помимо прочего, полукровка однажды выкинула нечто эдакое, чем смогла заставить весь лагерь задуматься, что происходит в голове у этого ребенка. Но тем не менее к странностям Аквилы привыкли, а позже даже зауважали за них. Со временем к ней всё чаще стали обращаться с чем-то неформальным, не относящимся к службе, и девочка с привычной ей участливостью выслушивала собеседников. Сослуживцам стало ясно, что рядом с ней их переживания всегда смогут найти немую поддержку, а тайны будут строго охраняться. За время жизни под одной крышей они также заметили, что полукровка вовсе не прочь узнать свежие сплетни лагеря или покопаться в чужих любовных интригах, хоть и старательно делает вид, что такое не положено обсуждать.

Стоит упомянуть, что Аквила Грейс – не рядовой легионер, а центурион Пятой когорты. Некоторые до сих пор задаются вопросом, как дочь Юпитера угораздило возглавить так называемых отбросов, но история эта долгая, так что ограничимся тем, что полукровка предпочитает добиваться славы собственными заслугами, а не за счёт отцовского имени.
В роли центуриона девушка смотрится органично: ей всегда было свойственно стремление к справедливости, а лагерь помог раскрыть её управленческие навыки. Со своим войском Аквила может быть излишне строга и требовательна, но вместе с тем она сплачивает и умело наставляет солдат. Полубогиня ведёт их к освобождению от бремени прошлых ошибок – этот путь невозможно пройти, не совершенствуясь. В конечном итоге Пятая когорта станет сильнее, вернёт себе славное имя и сможет доказать, что политика лагеря устарела.

У ворот приюта нашли двухлетнюю девочку. Сандра Дитрих – куратор государственной программы помощи сиротам – подобрала потеряшку и, уже с ней на руках, вернулась в дом. Тогда была поздняя ночь, а улицы заливал непрекращающийся несколько дней дождь – женщина просто не могла проигнорировать ребёнка, сидящего на холодных каменных ступенях в ожидании чуда. Когда жизни девочки больше ничего не угрожало, Сандра предприняла попытки найти информацию об оставленном кем-то ребенке, но всё оказалось безрезультатно и в конечном итоге малютку пристроили в детский дом миссис Дитрих. В нём потеряшке дали имя Мария, и с того дня малышка стала частью большой семьи.

В приюте строго следили за дисциплиной, требовалось соблюдать множество правил и исправно выполнять свои обязанности, но за всей этой неласковой и отталкивающей оберткой нашлось много забавных и приятных вещей: тайные ночные посиделки и перешёптывания с соседками по комнате, весёлые игры на большом поле за домом и, возможно, не самые увлекательные дежурства в столовой, работа в саду, уроки чтения и чистописания, но именно во время них появлялся особый интерес наблюдать за чужими мелкими шалостями. Также среди дня Мария иногда ухватывалась за возможность встретиться с директрисой и, сидя в её кабинете, упрашивала миссис Дитрих почитать ей истории из очень красивого сборника под названием "мифы Древнего Рима".
В таких условиях спокойная и размеренная жизнь продолжалась четыре года, но однажды в дверь постучалась беда. Когда девочка по привычке проснулась среди ночи, её тело сковал ужас, а в лёгкие перекрыли подачу кислорода: в комнате угрожающе стояло громадное нечто. Нависнув над соседней кроваткой, оно находилось совсем рядом и источало отвратительный замоглильный смрад. Мария спрятала нос под одеялом и принялась всматриваться в темноту, чтобы убедиться в действительности происходящего. К несчастью монстр выглядел вполне реально, а в его руках она разглядела безвольно повисшее тело подруги. Страх за Миранду вытеснил собственный ужас и неверие, девочка вышла из оцепенения, схватила светильник, стоявший к ней ближе всего, и бросила его в чудище. Голова в тот момент плохо соображала, да и что дельного мог придумать шестилетний ребенок в такой ситуации, поэтому без секунды промедления она продолжила борьбу. Вцепившись в швабру, которую опять забыли убрать в чулан, девочка бросилась на нечто, стоявшее посреди комнаты. Монстр, обративший внимание на Марию ещё после удара святильником, откинул в сторону повисшую в его руках девчушку и схватил деревянный черенок, которым его попытались сразить. Швабра с треском развалилась, а нападавшая осталась без оружия. Чудище подгонало её к стене, и, когда несостоявшаяся защитница уперлась лопатками в холодную поверхность, сердце, и без того отбивавшее в ушах похоронный марш, готовилось в любой момент выпрыгнуть из груди. Что-то искрящееся и колючее забегало по телу, капилляры в глазах полопались, отчего нестерпимо захотелось их закрыть. Через секунду всё тело содрогнулось, комнату заволокло ослепительное свечение, а в ушах раздался оглушительный грохот и треск разбитого стекла. У девочки подкосились ноги, она упала на деревянный пол, зажмурила глаза и закрыла уши. Разомкнуть веки Мария смогла только спустя несколько мучительно долгих минут, и когда это случилось, её взору предстала комната, стремительно поглощаемая пламенем, разбитое окно и пустующие кроватки, расставленные по периметру: дети повскакивали с них ещё в момент, когда светильник с грохотом разбился о пол, и разбежались кто куда. Не в силах пошевелиться, девочка продолжала лежать на полу и всё никак не могла найти глазами монстра, но у стены в подтверждение его существования валялись Миранда и ещё несколько подбитых им ребят.
Огонь охватывал всё больше пространства и девочка задыхалась от запаха гари. На глазах наворачивались слезы: она до крови прокусывала щеку, в попытках привести своё тело в движение, но оно не слушалось. Вдруг дверь в полыхающую комнату распахнулась, внутрь ворвались миссис Дитрих и ещё несколько взрослых. Они подхватывали детей и, минуя все преграды, бежали прочь из разрушающегося здания. Только оказавшись на улице, Марие удалось вздохнуть полной грудью, а после в памяти навсегда отпечатались сцена, как её дом тонет в огне и его останки сверху прибивают тяжелые капли дождя в нелепой попытке спасти положение. Совсем скоро отовсюду стал разноситься вой мигалок, а над горизонтом поднималось солнце. Ночь подходила к концу, обещая вернуться в кошмарах.

Громкое событие в новостях окрестили промыслом сумасшедшего убийцы, матери стали бояться выпускать детей на улицы, а горожане на каждого теперь смотрели с подозрением. История о смелой девочке, отбивавшейся от убийцы шваброй, привлекла много внимания и влиятельные мистер и миссис Арлет, ухватившиеся за возможность выгодно воспользоваться ситуацией, почувствовали острую необходимость взять опеку над жертвой ужасной трагедии. Не имевшую права голоса в этом вопросе, Марию оторвали от старой семьи и отправили в царство новых возможностей. С этого дня её стали звать Адалин Мария Арлет.

Новообретенные родители не спешили окружить ребенка заботой и домашним уютом, их огромный особняк напоминал крепость равнодушия и бессердечия. Адам и Доминика были бесчувственными и прагматичными чиновниками, которые для поддержания имиджа прибегали к самым разным методам. Такой ребенок как Адалин улучшал их образ на социально-политической арене, особенно в комплекте с удачным вложением в развитие программ оказания помощи детям сиротам. Девочка стала одним из их репутационных проектов: они вкладывались в её развитие, а взамен требовали идеально отыгрывать свою роль перед лицом общественности.
По началу Адалин переполняла злоба, ей было мерзко от этих людей, их методов достижения целей, от самой себя и необходимости участвовать в этом цирке, но позже она усмирила гнев, когда поняла, что здесь всем плевать на твоё мнение и переживания: ты либо делаешь свою работу, либо будешь наказан. Вместо того чтобы бесполезно трепыхаться и сетовать на судьбу, девочка научилась впитывать блага, которые с собой принесло новое положение, не прекращая напряжённо выжидать момент, когда получится выхватить свою жизнь из чужих рук. День за днем она усердно трудилась, а ночами в одиночестве задыхалась от слез, утопая в преследовавших её кошмарах и бесполезных попытках понять, что на самом деле произошло в ночь пожара.

К двенадцати годам Адалин уверенно держалась в высшем свете, и хоть её всё также тошнило от компании высокомерных накрахмаленных воротничков и незатыкавшихся снобов, теперь она умело это скрывала. За шесть лет новая семья напрочь огородила девочку от контакта с прошлым. Отныне её дни состояли из несчетного количества занятий по всевозможным направлениям, поддержания образа идеальной дочери на публику и нескончаемых требований от Адама и Доминики. Из всего списка развлечений фехтование было единственным пунктом, который смог расположить к себе. Искусство владения холодными оружием, навязаное под предлогом разностороннего развития ребенка высокопоставленных лиц, на удивление стало настоящей отдушиной для ребенка. Держать в руках шпагу, тренировать своё тело, вступать в поединки, уворачиваться, анализировать, наступать и побеждать – всё это приносило удовольствие, спасало от гнетущих мыслей и излишней суетливости. Открыв для себя очарование боев на мечах, остальные задачи перестали получать должного внимания, а весь ресурс уходил на совершенствование техники и навыков. Подобное отношение стало раздражать опекунов, и в тот период наказания участились и стали жёстче, но когда тренировки начали приносить успех раньше, чем того стоило ожидать, а в СМИ осветили уникальные навыки чудесного вложения Арлетов, Адам и Доминика усмирили свой гнев.
Стоило Адалин выдохнуть и несколько привыкнуть к условиям нового дома, как в её сознании поселились новые кошмары. Они не были похожи на старые и ужас от них был не угнетающим, а благоговейным. Сны каждую ночь неустанно взывали к ней и заманивали к себе в волчье логово. С их появлением каждый неловкий взгляд на кровать наполнял голову нескончаемым воем, рыком и клацаньем зубов, и, когда страх показаться сумасшедшей и нежелание заводить предстоящий разговор проиграли усталости, Адалин обратилась к людям, которых едва можно было назвать родителями. Она не стала рассказывать им про сны, не воззвала к медицинскому вмешательству, вместо этого девочка, с непонятно откуда взявшейся уверенностью, попросила отвезти её в поместье Джека Лондона, оправдываясь бесконечной любовью к его книгам и прочей ерундой, которая только приходила на ум в тот момент. Сразу после в её голове начали зарождаться сомнения в адекватности собственной просьбы, но почву для размышлений довольно быстро затоптали. Мистер и миссис Арлет привели Адалин в замешательство, когда без промедлений одобрили поездку. Создавалось впечатление, словно это они испытывали давнее желание увидеть исторический парк и всё ждали, пока появится повод, но развивать мысли в этом направлении девочка не стала.

По приезде в городок Сонома был уже поздний вечер, поэтому семейство Арлетов как можно скорее завершило процедуру заселения в небольшой, но крайне комфортабельный домик, и поспешило предаться царству Морфея. В отличие от взрослых, Адалин никак не могла уснуть. Как только они переступили порог дома, волчий зов усилился стократно, он отскакивал от стен и бился о голову со всех сторон. В какой-то момент девочка не выдержала и выбежала на улицу прямо в пижаме с человеком-пауком и пушистых тапочках в форме кошачьих лапок. На крыльце головная боль понемногу утихала, но подросток всё также отчётливо слышала чужой вой. Вот только теперь он доносился не отовсюду, а шёл в одном направлении. Словно завороженная, Адалин последовала за зовом. Она ступала по траве плюшевыми подошвами, пока не оказалась посреди глубокой пещеры. Когда сознание снова стало принадлежать девочке, то увиденное ей совсе-ем не понравилось. Прижавшись спиной к стене, бедолага стояла в окружении стаи волков и, к сожалению, их рык не звучал как попытка подружиться, а раскрытые пасти не создавали впечатления, что она здесь званый гость, а не долгожданный ужин. Полукруг сужался, а возможностей к побегу ею было насчитано ровно ноль. Тогда пришлось действовать по наитию: звери не спешили, словно проверяли или игрались с жертвой, поэтому девочке хватило времени, чтобы нахватать с пола песок и камни. Когда в руках лежала увесистая кучка вооружения, Адалин стала прицеливаться. Камни и песок полетели в нос, глаза и раскрытые пасти зверей. Казалось удары только больше пробуждали их гнев, но ей было сейчас не до этого. Девочка хотела лишь улучить мгновение, чтобы подобраться к запримеченному вдали камню, который по форме напоминал меч. На удивление вялое подобие плана в итоге сработало. Теперь, когда в руках красовалось чудом выхваченное орудие, фехтовальщица чувствовала себя слегка увереннее, даже если ситуация не располагала: она по-прежнему была загнана в угол, а хищники наступали со всех сторон. В этот момент бывшая атеистка вспоминала все знакомые ей молитвы, и о чудо, это помогло! Так она подумала в первую секунду, но в следующее мгновение стало ясно, что волки расступаются не для того чтобы любезно отправить свой ужин домой: они склонились перед вожаком.
К Адалин неспешно приближалась огромная волчица, от которой странным образом не исходило чувство враждебности, ещё несколько секунд назад душившее девочку. Самка остановилась в метре от ребенка и направила на него свой взор. Адалин упорно избегала взгляда волчицы, поскольку помнила из книжек, что зрительный контакт выводит их из себя, но услышав в ответ на свои действия злобный рык, быстро передумала отводить глаза от морды вожака. В то же мгновение, словно просочившись к ней в голову, прозвучал повелительный голос:
– Склони голову, дитя, и внимай моим речам, – в тот момент стало ясно, что домой она не вернётся. (теперь только в дурдом)

"Адалин Мария Арлет, пришло время узнать своё настоящее имя и доказать, достойна ли ты стать тем, кем суждено" – не такого вступления девочка ожидала во время беседы с внезапно заговорившим животным, но именно оно ознаменовало её знакомство с наиболее удивительной частью жизни, а последующие две недели запомнились как один из худших кемпингов, на котором довелось побывать.
Утром Адалин была грушей для битья, хотя менторша настаивала на названии "тренировки римских солдат", а вечером ей промывали мозги историями о богах. К четырнадцатому дню в голове у девочки всё окончательно перемешалось.
Кроме приветственных слов, всё остальное время её здесь называли странным именем – Аквила – а позже объяснили, что именно его девочке дали при рождении. И если с этим она вскоре примирилась, насколько это было возможно, то момент с раскрытием тайны собственного происхождении крайне долго поддавался сомнениям. "Дочь выдающейся смертной Рамоны Грейс и могущественного бога громовержца Юпитера" – уж точно не такое семейное древо представляла себе полукровка, когда в стенах приюта воображала какими могли быть её настоящие родители. Но, возможно, статус дочери повелителя грома и молний мог бы объяснить странные погодные явления, преследовавшие Аквилу, видения и монстров, докучавших ей в кошмарах и наяву, а также случайные манипуляции электричеством, на которые она раньше закрывала глаза. Среди прочего даже нашлось обоснование такому позднему знакомству с божественным, хотя девочке казалось, что она вполне не прочь отсрочить эту увлекательную встречу на неопределённый срок. Так вот, со слов волчицы Лупы, когда Аквила родилась, богиня брака, семьи и материнства уже какое-то время демонстрировала недовольство от измен мужа. Тогда Юпитер несколько вмешался в ход событий, чтобы уберечь дитя от гнева Юноны. Им было принято решение оторвать ребенка от матери и скрыть среди смертных до тех пор, пока ярость царицы не утихнет, а после вернуть дочь и отправить её в лагерь последнего римского легиона.
Когда погружение в удивительную предысторию жизни Аквилы завершилось, время отведенное на тренировки тоже волшебным образом закончилось, и как итог выяснилось, что с мыслями и вопросами теперь переполнявшими её голову, полукровке придётся разбираться самостоятельно. Но перед самым уходом, Лупа всё же задержала подростка и передала ей небольшую шкатулку. Внутри девочка обнаружила конверт с изящной печатью в форме орла и тонкий металлический браслет с элегантной гравировкой "Lux quae victoriam affert" (с лат. "свет, несущий победу").
– Подарок от отца.
Аквила прикоснулась к украшению и оно приняло облик гладиуса с резьбой в виде молнии на клинке и навершием эфеса в форме головы орла. Меч начал искриться и девочка выронила его, не ожидав такой реакции от предмета, некогда бывшего частью гардероба. Упав на землю, орудие снова приняло форму браслета. Во второй раз таких показательных выступлений не произошло и девочка смогла надеть подарок на руку. Теперь аргументов в пользу правдивости слов, черт побери, говорящей волчицы стало больше, и уже с письмом полукровка обращалась аккуратнее. Как сказала наставница – это её входной билет в лагерь.
Дары слегла развязали Аквиле язык и, не сдержавшись, она задала напоследок ещё один вопрос:
– Что вам известно о моей матери, кроме её имени?
– Что её больше нет в мире живых.
Уточняющие вопросы отпали в то же мгновение. Девочка потупила взгляд и не сказала больше ни слова. Прощание ограничилось молчаливым кивком и полукровка отправилась на юг, минуя кишащую монстрами дикую местность, прямиком в лагерь Юпитера, где она сможет отдать рекомендательное письмо от отца и вступить в ряды римских легионеров.
По прибытии в обозначенное место, Аквила была слегка не в восторге от проделанного пути, но впереди её ждали не мягкая кровать и долгожданный сон, а четверо разъяренных монстров, осадивших ворота лагеря. От случая к случаю девочка всё меньше удивлялась собственному невезению. В этот раз она ограничилась крайне тяжёлым вздохом, а после высвободила гладиус. У неё не было четкого плана, как лучше поступить в такой ситуации, но и стоять столбом в ожидании погибели тоже не хотелось. К счастью, на другой стороне уже сражались двое легионеров и вид у них был слегка побитый: приди она чуть раньше, монстров было бы вдвое больше. Аквила не стала спрашивать разрешения, поскольку на неё уже бежала одна из мерзких тварей. Полукровка полоснула ту по брюху гладиусом и увернулась вбок, прокатившись по земле коленками. К сожалению такого вмешательства не хватило, чтобы убить монстра, и тогда она попробовала воззвать к силе своего могущественного родителя: чем черт не шутит. Но на удивление это действительно сработало и молния повалила двух чудищ, стоявших рядом. За ними вслед на колени приземлилась и сама полукровка: высвобождение магического потенциала далось ей с трудом.
Патрульные, засвидетельствовавшие прибытие нового полубога, увидели достаточно, чтобы понять чей ребенок стоит перед ними. Новость моментально разлетелась по римскому легиону и Аквилу встречали как суперзвезду. Но пробыв в лагере какое-то время, девочка поняла, что новое место обитания далеко не предел мечтаний. Центурионы Первой и Второй когорт сражались за право завладеть ей, как потенциально важной фигурой на поле для политических игр. Легионеры со входа стали ожидать от неё безупречного поведения, соответствующего их представлениям о том, каким должен быть ребенок Юпитера. Здешняя система оказалась пропитана бюрократией, махинациями и жадными до власти существами, а сам лагерь функционировал как суровый военный аппарат. Среди прочего в этом месте поощрялись притеснения по происхождению или причастности к одной из когорт, провинившейся ещё семьдесят лет назад, но заработавшей дурную славу на десятки лет вперед. Лагерь был прибежищем для тех вещей, от которых Аквила всегда мечтала скрыться, проведя большую часть своей жизни в соответствии с жёсткими требованиями и наблюдая за змеиным клубком из политических интриг.
Когда пришло время распределения, полукровка уже не могла сбежать отсюда, но и примиряться с уготованной ролью не имела никакого желания. Тогда, стоя перед преторами, она не выдержала и демонстративно отказалась от элитной Первой когорты, отдав предпочтение неприглядной Пятой. Сердце в то мгновение ушло в пятки, она не знала какое наказание может последовать за неповиновение, но в тот момент ей казалось, что нет кары страшнее, чем продолжить жить в соответствии с чужими завышенными ожиданиями и снова стать заложницей чьего-то мерзкого плана. Не без проблем, но Аквила добилась желаемого и отправилась к команде отбросов.

В конечном итоге жизнь в Пятой когорте оказалась не такой уж и плохой, если не вспоминать о постоянных прочистках канализационных туннелей, ужасном состоянии боевого снаряжения и вообще всего, что выдавалось лузерам, пренебрежению со стороны других легионеров и совсем "несложных" поручениях, таких, например, как уничтожение Троянского морского чудовища – и подумаешь, что в прошлом это удавалось только Гераклу! Но тем не менее в новом коллективе процветали взаимовыручка и настоящее братство, всем здесь было ясно, что на поле боя спину им станут прикрывать только их товарищи по несчастью, поэтому никто не старался выслужиться за счет другого или напакостить кому-то. Пожив какое-то среди новых товарищей, Аквила проникнулась ими и воспылала желанием вернуть Пятой когорте славное имя. Она серьёзно отнеслась к поставленной задаче, и вскоре под её руководством они стали выигрывать лагерные военные игры, тактические штурмы крепостей и прочие состязания. Подобные успехи не остались без внимания остального легиона и лед понемногу начал таять.
За последующие пять лет полукровка стала более прагматичной, изводила себя тренировками и всё больше погружалась в проблемы лагеря. К семнадцати годам у неё получилось заручиться уважением у солдат, ей доверяли и её поддерживали, поэтому никто не удивился, когда вместе с новой полоской на плече, Аквила обрела статус центуриона Пятой когорты. Как ни странно, но это повышение и наложенные им обязательства теперь не отталкивали девушку и не вызывали негативного отклика в душе. Ей напротив было приятно взять ответственность за своё войско и стать их настоящим предводителем. Отныне она с ещё большим упорством исполняла свой долг, защищала жителей лагеря и видела цель жизни в чужом благополучии.
Но одним днём, как это обычно случалось, привычный уклад жизни снова изменился, только теперь это была проблема всего лагеря, а не одной Аквилы.

Сверхчеловеческая сила и выносливость:
Аквила несколько превосходит большую часть полубогов в силе, ловкости и стойкости из-за могущественного отца и личного стремления к постоянному развитию.

Синдром дефицита внимания и гиперактивности | СДВГ:
В бою гиперактивность помогает предугадывать действия противника и оперативно реагировать на подстерегающие опасности. Из-за неспособности усидеть на месте, девушка часто изводит себя тренировками до изнеможения или берётся за любые задачи, лишь бы не разбираться с собственными мыслями.

Дефицит внимания практически обошёл полукровку стороной. Аквила может часто переключаться с темы на тему или страдать от нескончаемого потока разного рода размышлений, но в остальном она довольно легко сохраняет концентрацию и фиксирует детали.

Дислексия:
Для ребенка, чьи опекуны часто покидали родную страну из-за работы и таскали приёмную дочь за собой, дислексия оказалась настоящим проклятием. С таким заболеванием было чудом читать по-английски, но необходимость изучать сверху ещё несколько языков превратила жизнь Аквилы в сущий кошмар.

Сновидения:
Как и всем полубогам, девушке свойственны необычные сновидения. До раскрытия собственной сущности, Аквиле часто являлись кошмары и найти объяснение происходящему в них было трудно. В то время девочка часто просыпалась в холодном поту, а рассказать о проблеме было некому. В лагере сны стали приходить реже, но сохранили привычку пугать полукровку.

Мастерство фехтования:
Детское увлечение и последующие тренировки сделали из полукровки отличного мечника. Она в совершенстве владеет оружием и умело совмещает рубящие удары со стихийными способностями.

Призыв молний:
Аквила способна обрушивать мощные удары молний прямо с неба. Одна из наиболее разрушительных сил девушки, но к ней она прибегает крайне редко – цена за использование высока. Чтобы осуществить манёвр необходима хорошая концентрация и сильный фокус внимания внутрь себя, которых тяжело добиться на поле сражений, но, когда всё же получается обрушить на врагов молнии, появляются не самые приятные последствия для организма. Координировать такую атаку практически невозможно, а после её применения Аквила либо валиться с ног, либо у неё случается переизбыток сильных чувств и она с трудом отдаёт отчёт своим последующим действиям.

Электрические разряды:
С электричеством всё несколько проще: урон меньше, но его легче контролировать и использовать в своих целях. Аквила может генерировать энергию прямо из своего тела, пропуская ток через руки или оружие, чтобы оглушать или испепелять врагов в ближнем бою.

Стойкость к току:
Полукровка обладает иммунитетом к электричеству – удары молний других существ не причиняют ей вреда.

Создание штормов и ветров:
Анемокинез – не самая сильная сторона полубогини, но она над этим работает. Пока ей подчиняются лишь лёгкие порывы ветра, которыми можно помочь своему телу стать мобильнее, ну или подпортить противнику причёску.

Полёты и левитация:
Всё ещё не подвластны Аквиле. Её максимум – приподнять себя на высоту прыжка и грохнуться на землю.

Управление духами ветра:
В потенциальном будущем.

• "Свет, несущий победу" - гладиус, подаренный Юпитером. Оружие может использоваться не только для привычных целей, но также накапливать энергию владельца и высвобождать её как портативная молния, разя врагов электричеством.

• Аквила крайне чистоплотна. Поселившись в Пятой когорте, она довольно быстро стала наводить свои порядки так, что солдатам просто не осталось другого выбора, кроме как подчиниться новым санитарным нормам. Нужно отметить, что девочка тогда только пришла, была нелюдима и уж точно не занимала статус центуриона, поэтому не советую разбрасывать свои носки в её присутствии.

• Фамилия Грейс формально не принадлежала Аквиле, и в старых документах значилось ненавистное "Арлет", но девушка отдала предпочтение первому варианту в память о матери.

• Аквила чувствовительна к звукам и оттого питает особую любовь к музыке. Однажды, чтобы скрасить свои будни, ей даже пришлось искать раритет - плеер с проводными наушниками без функции блютуз: из-за напряженных отношений полубогов с техникой.

• Если рассматривать лицо девушки, то можно заметить потускневший шрам в области правой брови, полученный ещё в приюте во время работы тяжелой тяпкой. При более детальном осмотре получится разглядеть необычный цвет глаз полукровки. У Аквилы есть неприметная с первого взгляда гетерохромия – один глаз насыщенно-синий, а второй светло-голубой.

Chloe Rous Robertson | Хлои Роуз Робертсон