Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 56
— Заместитель капитана прибыл? — переспросил меня Мин Санхан.
Несколько дней назад Ё Вонджин официально стал капитаном, так что я не мог понять, почему его до сих пор называют заместителем. Пока я молча стоял, Мин Санхан лишь пожал плечами.
— Раз так, мы, конечно, должны его принять. Не можем же мы заставить его прийти напрасно.
— Я как раз собирался уходить, так что, похоже, не смогу с ним увидеться.
Хотя он и не выглядел так, будто куда-то собрался, я просто кивнул.
— Давай, работай усердно, Сухо-я.
Получив от секретаря Мин Санхана пароль для доступа в отделение сдачи крови, я направился в вестибюль. Ё Вонджин, беседовавший со своей свитой, приветливо встретил меня.
Прибыв вместе с Ё Вонджином в отделение, я включил освещение. Оставив сопровождающих в приёмной, он широкими шагами вошёл внутрь и осмотрелся.
Пока мы ждали результатов экспресс-анализов, я подготовил пакет для крови и катетеры. Лёжа на донорском кресле, Ё Вонджин пристально смотрел на меня. Казалось, он хотел что-то сказать. Я замер, подойдя к нему с материалами для дезинфекции.
— Спасибо вам за тот раз, — произнёс Ё Вонджин слегка севшим голосом. — Благодаря вашему утешению, мне кажется, я смог немного продержаться.
Опущенные ресницы придавали его лицу скорбное выражение. Тень, скрытая за его обычной улыбчивой манерой, начала постепенно проступать.
Он вел себя так, будто ничего не случилось, хотя после смерти матери прошло совсем немного времени. Я было подумал, что он уже справился с горем, но, конечно же, это было не так. Я молча перевел взгляд на марлевую салфетку.
— Не представляю, какой жалкой я показался бы матери, если бы она увидела меня в таком состоянии.
— Она всегда говорила не терять самообладания…
Я взял руку Ё Вонджина, распрямил её и начал дезинфицировать место для введения иглы.
— На вашем месте сломался бы кто угодно.
А каким был я? Потерял сознание, был доставлен в больницу… Я не просто сломался — я показал себя донельзя слабым.
— Со мной было так. Я не мог и представить, что моя ситуация когда-нибудь улучшится.
—!.. — Глаза Ё Вонджина слегка округлились. Похоже, он не ожидал, что я заговорю о себе.
— В тот момент всё казалось сном, и я лишь хотел, чтобы это и вправду оказалось сном.
— Поэтому, если честно… глядя на вас, капитан, я жалею. Сожалею о себе в прошлом — о том, каким малодушным я был, мучая своим состоянием близких.
Даже сейчас, вспоминая, как Мин Югон страдал вместе со мной, плывя по течению того мучительного времени, мне хотелось со всей силы ударить себя по лицу. Хотя этот до невозможности добрый парень, ни разу не показав усталости, наверняка не хотел бы, чтобы я так думал.
По сравнению со мной тогдашним, сила духа Ё Вонджина была поразительно крепка. Как ему вообще удавалось притворяться, что всё в порядке, потеряв единственного члена семьи? То, как он жил, контролируя даже те стороны себя, что скрыть невозможно, вызывало не только восхищение, но и чувство какой-то несправедливости.
Ё Вонджин, молча слушавший меня, плотно сжал губы.
— Так вы хотите сказать мне, что… — послышался его едва дрожащий голос: — …я хорошо справляюсь?
Я поднял глаза и встретился с его красивым лицом, веки которого, казалось, слегка покраснели. Когда я кивнул, давая понять, что он все правильно понял, Ё Вонджин, нахмурившись, улыбнулся.
— Вы ведь не только ко мне так добры?
— Если вы и дальше будете так ко мне относиться, я, кажется, влюблюсь.
Он пытался разрядить обстановку шуткой, и я лишь с сомнением посмотрел на него.
Корабль, на борту которого находились выжившие, составлявшие ничтожно малую часть населения даже не всего мира, а одной лишь страны, по иронии судьбы, создавал утопическую атмосферу. Мировоззрение тех, кто первым ступил на его борт и в полной мере осознал реальность своего выживания, в определённой степени повлияло и на следующее поколение.
Выжившие, заранее подготовившие корабль на случай всемирной катастрофы, беспрекословно подчинялись словам капитана, спасшего их от монстров. Некоторые даже обожествляли её. По этой причине большинство больших и малых реформ, запланированных капитаном, приживались на борту практически без побочных эффектов.
Капитан, бывшая глава крупной корпорации, ставшая предводителем выживших, выстроила социальную систему, бесконечно размышляя над тем, как сохранить мирное существование на корабле.
И Ё Вонджин гордился тем, что этим капитаном была его мать. Он почти не чувствовал пустоты от отсутствия отца, с которым расстался в столь раннем возрасте, что даже не помнил его лица. Мать не только осыпала его любовью, но и была строже всех в вопросах воспитания, и он всегда восхищался ею и уважал её.
‘Всегда будь скромным, спокойным. И смотри на вещи шире. Понимаешь, Вонджин-а?'
Капитан постоянно наставляла сына, опасаясь, что он может возгордиться из-за хвалебного отношения окружающих. Проницательный и умный Ё Вонджин понимал, о чём беспокоится мать, и серьёзно прислушивался к её советам.
В детстве он, сияя от счастья, следовал за матерью по пятам и мечтал стать капитаном, но по мере взросления начал понимать, что общество взрослых не так гармонично, как кажется на первый взгляд. Среди чиновников, помогавших капитану в её работе, были и те, кто, упиваясь своей властью и комфортной жизнью, становился ленив. Они то и дело распускали сплетни о капитане, которая указывала им на их недостатки и делала предупреждения.
‘Я… я виноват! Я сделал это сгоряча! Пожалуйста, умоляю, пощадите!’
Ё Вонджин бесстрастно наблюдал, как на его глазах рыдает чиновник, насмехавшийся над капитаном. Мужчина, который не только оклеветал капитана, но и совершил преступление, считавшееся на корабле тяжким, был приговорен к изгнанию.
Он не чувствовал ни капли жалости. Паршивая овца все стадо портит. От такого человека на корабле все равно не было бы никакой пользы.
Находясь рядом с матерью, Ё Вонджин постепенно познавал неприглядные стороны человеческой натуры и учился тому, как обеспечивать безопасность корабля: поощрять хороших людей и наказывать плохих. К счастью, такой решимости у него было в избытке. Возможно, даже больше, чем у его матери.
‘Проект “Боевой зверь”… Мама, вы правда думаете, что это возможно?’
Когда он уже носил звание заместителя капитана и научился с лёгкостью скрывать свои истинные мысли за фальшивой улыбкой, Ё Вонджин, просматривая документы по одобренному капитаном проекту, задал этот прямой вопрос. Он не мог понять, почему она оказала проекту такую безоговорочную поддержку, когда не был известен ни процент успеха, ни даже примерные сроки его реализации. Да и отчёты о результатах, присылаемые уже несколько лет, были, мягко говоря, неубедительны.
‘Ты ведь знаешь, в чём наша конечная цель.’ — ответила спокойно капитан.
‘Ничто в этом мире не вечно. Особенно если речь идёт о механизмах… это непреложная истина. Вонджин, ты ведь был в хранилище, так что прекрасно это знаешь, верно?'
При этих решительных словах Ё Вонджин замолчал, вспомнив день, когда он измерял оставшиеся на борту запасы топлива.
Капитан похлопала его по плечу.
'Мы должны максимально подготовиться к будущему до того дня, как двигатели корабля отключатся. В этом наша работа, заместитель капитана.’
Конец корабля был предрешён, способов уничтожить монстров в данный момент не существовало, а разведывательный отряд никак не мог найти место для посадки. Поэтому не оставалось ничего другого, кроме как принять проект «Боевой зверь», который, несмотря на непредсказуемость результата, теоретически был очень привлекателен.
Если бы удалось приручить монстров и заставить их уничтожать своих сородичей на земле, смертность в разведотряде снизилась бы, ресурсы на вооружение были бы сэкономлены, и, возможно, удалось бы не просто искать безопасные зоны, а даже закрепить их за собой.
Выслушав мать, Ё Вонджин молча кивнул. Он понял, что ему ещё многому предстоит научиться.
Однако вскоре после этого проект потерпел крах. Произошёл инцидент: зверь сбежал, и дом супругов-исследователей был разрушен. Капитан срочно отправилась на место происшествия, а Ё Вонджин, выполнявший её обычные обязанности, встретил мать, вернувшуюся поздно ночью с застывшим выражением лица.
Капитан так переживала за единственного выжившего, что даже позволила себе бокал вина. Ё Вонджин сидел напротив и смотрел на свою мать, на сердце у которой, казалось, лежал тяжёлый груз. Он не решался открыть рот, чтобы утешить ее словами о том, что это был несчастный случай и ей не стоит так винить себя, ведь это противоречило бы философии матери, согласно которой капитан несет ответственность за все, что происходит на корабле.
Со Сухо. Тогда Ё Вонджин впервые услышал о нем. Юноша, чья семья погибла из-за побега зверя, которого они растили, но который сам выжил благодаря защите того же зверя. История человека, пережившего трагедию накануне выпуска, стала на корабле настоящей сенсацией.
Сочувствие и любопытство. Интерес Ё Вонджина ничем не отличался от примитивного любопытства остальных жителей.
Но с какого момента всё изменилось?
С того, когда он узнал, что Сухо устроился в исследовательский институт? Или… с того, когда тот прислал запрос на возобновление проекта «Боевой зверь» — незавершенной цели его родителей?
Ё Вонджин, который в качестве заместителя капитана получал отчёты о жизни Со Сухо под предлогом наблюдения за жителем с особыми обстоятельствами, внезапно осознал, что проявляет к нему куда больше интереса, чем того требуют обязанности.