Коррекция. Глава 96
<предыдущая глава || следующая глава>
Возможно, это и был тот самый поворотный момент.
Глядя на кровь, стекающую по ногам, Чонмин чувствовал, что вот-вот сойдет с ума. Или, может, было бы лучше, если бы рассудок действительно покинул его?
Сознание затуманивалось, и тело, лишенное сил, медленно оседало вниз. Сквозь пелену он успел заметить мужчину, взирающего на происходящее с полным безразличием, и другого — того, кто побелел от ужаса и пытался подхватить его падающее тело.
Вся эта сцена напоминала ад. И даже в этом аду тот второй мужчина, что бросился к нему, пытаясь удержать в объятиях, вызывал у Чонмина только жалость и сочувствие.
Да, если бы тогда, на той развилке, я не сделал этот выбор… Возможно, и у тебя, и у меня был бы другой путь.
Ю Шину, вбежавший в палату с мертвенно-бледным лицом, вовсе не выглядел рассерженным. Он был настолько переполнен тревогой, что казалось, тронь его — и он разрыдается.
— Что с тобой стряслось? Что вообще происходит…
Взгляд Шину скользнул по трубке капельницы, подключенной к руке Чонмина. Увидев, что к ней подсоединен не один, а целых три пакета с препаратами, он в бессилии опустился на стул.
— Это ты должен отвечать, в порядке ли ты! Что здесь происходит? Это даже не больница. Почему ты… находишься здесь?
Оставшись в палате наедине с Шину после ухода Ким Джухвана, Чонмин лихорадочно размышлял. Стоит ли сказать правду? Он больше не хотел лгать ему, так что признание было бы правильным шагом. Но… эта правда может причинить хёну еще большую боль. Мысль о том, что Шину впадет в отчаяние и начнет винить себя за то, что Чонмин выбрал этот путь ради него, мешала открыть рот.
— На самом деле я… помогаю здесь с клиническими испытаниями.
— Клинические испытания? Какие еще испытания?
— Если точнее… — слова застряли в горле. То, что вертелось на языке, никак не хотело превращаться в звук. Чонмин крепко сжал кулаки. Заметив это, Шину накрыл его руку своей ладонью.
— Лекарство перестанет поступать. Не напрягай так руку.
— И если тебе тяжело, можешь не говорить. Просто… я очень за тебя волнуюсь.
Шину даже не подозревал, какую огромную смелость вселили в Чонмина эти слова.
Чонмин пытался сдержаться. Честно пытался… Но каждое ласковое слово, и то, с какой нежностью Шину произносил его имя, — все это было так прекрасно, что он не выдержал и заплакал.
Шину поднялся и присел на край кровати. Он ласково погладил Чонмина по голове, провел рукой по спине и прижал к себе. То ли из-за действия лекарств, то ли наяву, но Чонмин почувствовал теплый запах феромонов Шину.
— Хён… Я… я хотел стать твоим омегой… Я хотел спасти тебя… Поэтому…
Чонмин с трудом выдавливал из себя слова, которые так долго носил в сердце. Голос предательски дрожал, ему приходилось то и дело прерываться, чтобы набрать воздуха, но он продолжал говорить, с трудом связывая слоги. Шину терпеливо слушал, не перебивая.
Он рассказал, что принимает препараты, чтобы стать омегой, и что нынешний приступ — это побочный эффект… Выслушав всё, Шину молча, но крепко обнял Чонмина.
— Ради такого, как я… Зачем ты губишь себя?
— Нет. Это не так. Я не гублю себя. Я… просто сделал то, чего сам хотел.
Чонмин спокойно объяснил Шину: если бы он отвернулся от этого желания, это и стало бы настоящим предательством самого себя.
— Прости. Мне кажется, это я довел тебя до такого состояния.
— Говорю же, нет. Хён, это совершенно не так. Я хотел стать омегой! Я твердил об этом с самого детства. Я хочу быть твоим омегой. — Чонмин схватил Шину, который отчаянно винил себя, и снова повторил «нет».
Шину медленно отпустил его, и Чонмин заглянул ему в глаза. Было видно, как невыносимо тот страдает. В этот момент Чонмин пожалел, что рассказал всё. Он не хотел видеть на лице хёна такое выражение. Именно поэтому он и пытался всё скрыть. Однако не смог сдержать минутный порыв.
— Наверное… — начал Шину. — Ты единственный человек в этом мире, кто так сильно меня любит, Чонмин-а.
Вопреки страхам Чонмина услышать упреки, Шину начал нежно его утешать.
— Даже я сам на себе поставил крест… а ты не сдаешься до самого конца.
— Ты тоже не сдался. Поэтому ты пришел сюда лечиться. Видя это, я просто хотел помочь. Доктор Ким сказала, что если я стану омегой, у нас наверняка будет высокая совместимость… И тогда я смогу тебя спасти.
— Это мой эгоизм. Поэтому тебе не нужно винить себя. Пожалуйста… не надо.
Шину вытер слезы с щек Чонмина и снова притянул его к себе. Он мягко похлопывал его по спине, принимая каждую пролитую слезу.
— Спасибо. Правда, спасибо тебе.
Они долго сидели так, обнявшись, и дрожащими голосами звали друг друга по имени.
Когда ситуация успокоилась, а капельницы как раз опустели, Чонмину разрешили выписаться.
— Устал? Из-за тебя мое сердце сегодня столько раз обрывалось, что я, наоборот, слишком бодр. И потом… нам, кажется, есть еще о чем поговорить. Разве нет?
Шину крепко сжал руку Чонмина. Сердце забилось чаще. Чонмин допускал мысль, что хён может начать презирать его, но вместо этого казалось, что он стал только ближе.
Чонмин осторожно спустился с кровати. К счастью, благодаря действию лекарств сила вернулась в ноги, и он не выглядел как новорожденный олененок на дрожащих копытцах. Ему не хотелось давать лишний повод для беспокойства человеку, который и так слишком много переживал.
Формальной выписки не потребовалось — они просто кратко отчитались исследователям и покинули лабораторию. На подземной парковке стояла машина Шину.
— Знал бы ты, как меня трясло, пока я ехал сюда… Чудо, что в аварию не попал, — сказал Шину с улыбкой, но от этого у Чонмина сердце ушло в пятки.
— Хён, ты в порядке? Может, я поведу?
— Что ты несешь? Пациент тут ты, — усмехнувшись, Шину пристегнул Чонмину ремень безопасности.
Ту-дум, ту-дум… Казалось, сердце сейчас разорвется. Чонмин думал, что трепет детской влюбленности и волнение взрослого человека — разные вещи… Но нет. Они одинаковы. Что тогда, что сейчас — это чувство и сердцебиение ощущались до наивности уютными.
— Ты продолжишь… это делать? — осторожно спросил Шину, когда машина тронулась.
— Чонмин-а… Этот препарат все еще на стадии испытаний. Он не может быть полезен для организма. Посмотри на сегодняшний случай. Если это из-за лекарства, значит, такое может случиться в любой момент…
Руки Шину, сжимавшие руль, дрожали.
— Если я попрошу тебя не делать этого… ты остановишься?
— Нет. В этом я не уступлю. Ни за что.
— …Понятно. Ты всегда был таким — если что-то решил, то сделаешь.
— Вот именно. И почему Бог не знает моего характера, который известен даже тебе? Если бы он сразу создал меня омегой, мне бы не пришлось бунтовать против его воли. — Чонмин рассмеялся. А затем осторожно накрыл дрожащую руку Шину своей ладонью. — Не волнуйся, хён. Я справлюсь. Я не потерплю неудачу. Я обязательно стану омегой.
В глазах Чонмина не было ни капли сомнения или страха. Только твердая решимость дойти до конца.
— Тогда рассказывай мне всё… без утайки. Только так я смогу тебе помочь. Если, конечно, от меня будет толк.
— От одних этих слов я чувствую себя так, словно за моей спиной целая армия. Спасибо, хён.
— И если станет слишком тяжело — бросай. Договорились?
— Угу. — Чонмин не мог этого обещать… Но прямо сейчас Шину, казалось, нуждался именно в таком ответе, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как согласиться.
Остаток пути они говорили о пустяках. Обсуждали повседневные дела, то, чем занимался Шину в те два дня, пока они не виделись, новости в мире — и так незаметно добрались до дома.
— Я буду звонить. Обязательно бери трубку. Или хотя бы пиши сообщения, — с тревогой в голосе сказал Шину выходящему из машины Чонмину.
Чонмин несколько раз кивнул, подтверждая, что понял, и закрыл дверь. Как только машина Шину скрылась из виду, он опустил руку, которой махал на прощание, и бессильно тут же осел на асфальт.
Ноги не держали. Нет… руки тоже. Тело потеряло чувствительность. Хотя еще минуту назад все было нормально…
Пока он раздумывал, что делать, не имея сил даже войти в дом, из только что подъехавшей машины вышел Ёнмин.
«Ха, раз я почувствовал облегчение от того, что рядом родная кровь, на которую можно опереться, значит, я и правда не в порядке».
— Ой-ёй! Стоило взять выходной, и ты пустился во все тяжкие? А у меня как раз есть что рассказать.
— Ёнмин-а. Я выслушаю. Давай только зайдем домой.
— Да понял я, понял, — ворча себе под нос, Ёнмин подхватил Чонмина и потащил в дом.
Пришлось выслушивать болтовню Ёнмина, который готовился к повторному браку, о его будущем муже-альфе, что было сущей пыткой, но благодаря этому Чонмин хотя бы смог попасть внутрь.
После этого он провалялся в постели целых два дня. Жара не было, но из-за ломоты и сильной слабости в теле он не мог даже выйти из комнаты, поэтому просто лежал и спал.