Испачканные простыни. Глава 163
<предыдущая глава || следующая глава>
Успокоить Минсона удалось далеко не сразу. Он цеплялся за Хэгана, как детеныш обезьяны, боящийся оторваться от матери. И даже когда Хэгану пришлось силой усадить его за кухонный стол, Минсон наотрез отказывался отпускать его одежду.
Поняв, что сходить за полотенцем и вытереть ему лицо не выйдет, Хэган сдался и просто придвинул к нему стул.
— Хорошо. Я понял. Дай-ка посмотрю.
Хэган впервые видел Минсона настолько сломленным. Даже в детстве, когда в отсутствие Хэгана его избивали так, что одежда висела клочьями, а на теле не было живого места, он не впадал в такое отчаяние.
Хэган приподнял его за подбородок. Тот вздрогнул и попытался отвернуться, но Хэган жестко зафиксировал его лицо. Не обращая внимания на полные слез глаза, он принялся скрупулезно осматривать раны.
На щеке расцветал бледный синяк, на подбородке и шее виднелись царапины. Кровавые разводы, от одного вида которых у Хэгана всё внутри оборвалось, оказались просто размазанной кровью из разбитой губы. К счастью, глубоких ран, требующих немедленного вмешательства врача, не было.
Облегчение длилось недолго — его тут же захлестнула отложенная на потом ярость. Голос Хэгана непроизвольно стал угрожающе тихим:
Плечи Минсона крупно задрожали. Он вывернулся, словно пытаясь спрятать искалеченное лицо, и на этот раз Хэган не стал его удерживать.
— Если не скажешь, я всё равно его найду. Так что лучше говори сам.
Сбежать Минсон всё равно не мог. По крайней мере, пока Хэган рядом.
Давить на напуганного Минсона — только делать хуже. Это Хэган усвоил еще в детстве. Призвав на помощь всё свое терпение, он ждал, пока тот заговорит. Буквально минуту назад Минсон жался к нему, будто кроме Хэгана у него никого не осталось в целом мире, а теперь затравленно бегал глазами, лишь бы не отвечать. Хэган не отводил от него пронзительного взгляда.
Для Хэгана, чья жизнь состояла из жестких стычек на поле, не составляло труда определить происхождение травм. Царапины на щеке Минсона появились в результате потасовки, когда кто-то слепо размахивал руками и зацепил кожу ногтями.
Минсон уже не школьник, вынужденный находиться в одном классе со своими обидчиками. Тем более, они за границей. А значит, людей, способных так его избить, можно пересчитать по пальцам. Если бы он подрался с кем-то на улице, Хэгану бы уже позвонили из полиции.
Всё указывало на одного-единственного человека. Хэган изо всех сил гнал прочь это тревожное предчувствие, скребущее на душе.
— Чего молчишь? Тебя так отделали, а ты даже не знаешь кто?
Хэган провоцировал его. Как бы он ни ненавидел этого человека, сама мысль о том, что он мог сотворить такое с родным братом, леденила душу. Хэган отчаянно ждал, что Минсон скажет «нет». Но молчание затягивалось, и надежда таяла с каждой секундой. Нервы сдавали. Когда терпение Хэгана почти лопнуло, он повысил голос и, словно следователь на допросе, навис над Минсоном:
— Я спрашиваю, кто это был! Мне же надо знать, на кого заявлять в полицию...
Минсон посмотрел на опешившего Хэгана и потер глаза кулаками.
— Кусался... царапался. Сел на него верхом и душил, — запинаясь, Минсон едва не расплакался, но замотал головой. — Так что в полицию... н-нельзя. Они всё равно сейчас даже слушать не станут.
Это было шокирующее заявление. Однако в голове Хэгана засело только одно слово.
— Твоего брата? — ошеломленно пробормотал Хэган. — Тебя и правда избил этот ублюдок?
Минсон промолчал. Но слезы, вновь навернувшиеся на его глаза, стали самым красноречивым подтверждением. Худший кошмар обернулся реальностью.
Хэган вспомнил, как Минсон иногда вздрагивал от малейшего прикосновения или резкого окрика. Ступор сменился слепой яростью. Стул с грохотом отлетел назад. Минсон вскинул голову и, словно увидев на лице Хэгана нечто страшное, в ужасе вцепился ему в руку.
— Я же говорю, мы дрались! Я тоже… мы в-вместе…
— Тогда веди меня к нему. Хочу своими глазами посмотреть на ссадины на роже этого ублюдка. Посмотрю и решу. Так что веди.
— Н… нет. Хэган-а. Не ходи. Я в порядке…
— Не хочешь вести — просто скажи, где он живет. Я сам к нему наведаюсь.
Хэган не шутил. Когда слезы, чудом державшиеся в глазах Минсона, сорвались и покатились по щекам, последняя нить самообладания лопнула. Не в силах больше сдерживаться, Хэган выплеснул наружу всё, что рвалось из груди.
— Говори! Блядь, не сиди ты как истукан, сделай хоть что-нибудь!
— Тебя так избили, а у тебя даже гордости не осталось? Говоришь, тоже бил? Душил?! Да черта с два ты бы смог! Думаешь, если сказать, что дрались оба, то будет не так больно? Думаешь, это звучит лучше, чем признаться, что тебя в мясо избил родной брат? Не смеши. Что для остальных, что для меня — разницы никакой!
Поток гневных слов мгновенно иссяк. Хэган с недоверием уставился на Минсона. Тот не просто повысил голос — он сорвался на крик. Отчаянный, надрывный крик. Казалось, он кричал впервые в жизни: так неловко, но в то же время с такой подавляющей, застарелой яростью.
В его глазах всё еще стояли слезы, но теперь во взгляде полыхал незнакомый прежде, обжигающий огонь.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Минсон отвел взгляд первым.
— …Разница есть. Мы… мы разные, — сказал он тихо надломленным голосом. — Я за тебя боюсь, Хэган-а, если ты пойдешь к нему и... тронешь его... Он этого так не оставит. Он использует это против тебя. Любой ценой.
— Нельзя. Ни за что. Я не позволю ему сломать и твою жизнь... Я сам со всем разберусь. А когда всё закончится, расскажу.
Хэган смотрел на Минсона — переставшего заикаться и называющего родного брата «он» — словно видел его впервые. Ситуация была настолько дикой, что слова застревали в горле, но Хэган всё же сглотнул и выдавил:
— С чем ты собрался разбираться в одиночку? Из-за чего всё это?
А ведь он даже не спросил о причинах. Стоило услышать, что Минсона избил родной брат, как перед глазами упала красная пелена, а в голове осталась лишь одна мысль: пойти и разукрасить ублюдка точно так же. Минсон низко опустил голову и с трудом выдавил:
— Я был таким дураком. Он совсем не тот человек, а я поверил... доверился... и натворил глупостей. — Слезы ручьями заструились по его щекам. — Прости.
— Мне так жаль, Хэган-а... Но нельзя. Я не могу этого позволить.
Хэган молча смотрел на рыдающего Минсона. Он говорил загадками, обливаясь слезами так, словно наступил конец света, и упорно скрывая, что именно произошло. Сейчас он казался чужим и далеким как никогда.
Хэган велел Минсону пока забыть о работе менеджера и отсиживаться дома. Тот порывался работать, но безвольно кивнул, лишь когда Хэган грубо оборвал его, заявив, что в таком виде от него всё равно не будет никакого толку.
Ссадины на лице постепенно заживали, но вот до исцеления душевных ран было еще очень далеко. Это становилось очевидным, когда за обедом или посреди разговора Минсон вдруг замирал, словно сломанная игрушка, и пустым взглядом пялился в пространство.
Место Минсона занял Джинён. Они столкнулись, когда Хэган выходил из такси возле тренировочной базы. На вопрос, куда подевался Минсон, Хэган небрежно соврал, что тот временно занят делами, и Джинён тут же, как нечто само собой разумеющееся, вызвался возить Хэгана на тренировки и обратно.
— Всё равно на этой неделе выездная серия, а на следующей ты летишь в Корею на матчи сборной. Я просто подменю его до твоего отъезда, лады?
Хэган согласился и решил, что перед вылетом обязательно щедро заплатит Джинёну за беспокойство.
Как ни стыдно было в этом признаваться, но вдали от Минсона Хэгану дышалось легче. Возвращаясь домой после тренировок, он видел всё ту же картину: Минсон бездумно сидит на диване, словно и не двигался с самого утра.
От этого зрелища внутри всё закипало. Сначала Хэган злился на ублюдка-старшего брата, который довел Минсона до такого состояния. В следующую секунду гнев перекидывался на самого Минсона: Хэган ведь столько раз его предупреждал, а тот всё равно продолжал бегать за братом и вот результат. В конце концов, злость обрушивалась на самого себя — за собственное бессилие.
Минсон был прав: если Хэган набьет его брату морду, проблем не избежать. Раструбят журналисты, клуб, скорее всего, впаяет дисквалификацию. В преддверии важных матчей за сборную снова начнут перемывать кости, вспоминая его прошлое. Так что Хэгану действительно следовало сидеть тихо.
Глядя на проносящиеся мимо пейзажи, Хэган до боли прикусил губу. Затем повернулся к Джинёну, сидевшему за рулем.
— Если старший брат избивает младшего — это ведь тоже считается домашним насилием?
Джинён оторопел от внезапно поднятой тяжелой темы. Учащенно заморгав, он растерянно ответил:
— Какое за это наказание? Если написать заявление, его сразу заберут?
— Ну, как сказать. Я слышал, что если всё серьезно, полиция может и сразу забрать, но…
— А ты чего вдруг спрашиваешь? Посмотрел что-то?
Джинён знал, что Хэган круглый сирота. Знал он и то, что жизни вне футбола у того практически нет, а в свободное от тренировок время Хэган только и делает, что сидит дома и залипает в стриминги. Так что догадка Джинёна была вполне обоснованной, и совершенно естественно, что мысль о Минсоне ему даже в голову не пришла. Хэган на мгновение задумался, не выложить ли всё как есть, но перед глазами возникло перепуганное лицо Минсона, и он осекся. В итоге решил отмахнуться.
— Да так... Смотрел одну документалку, там была похожая ситуация, вот и стало интересно.
— А что за фильм? Как называется?
— Да так... один. Даже советовать не буду. Только нервы трепать.
— А про что там? Тру-крайм какой-нибудь?
Хэган думал, что Джинён на этом успокоится, но тот вдруг проявил любопытство, и Хэган задумался: «Если Джинён будет уверен, что речь о ком-то постороннем, может, ничего страшного? Можно ведь осторожно прощупать почву и спросить совета».
— Ну... старший брат избил младшего. Какой-то посторонний парень это увидел и сказал заявить в полицию, а младший уперся рогом и ни в какую.
— Без понятия. Но если так, то написать заявление действительно нельзя?
— Ага. Посторонний ведь не может написать заявление? И наказать его тоже не выйдет?
— Хм… — Джинён задумчиво пожал плечами:
— Заявить-то, наверное, можно. Другой вопрос — дойдет ли до суда. У меня дядя — адвокат по семейным делам, так вот он говорил, что дела о домашнем насилии очень редко доходят до уголовного преследования. С гражданским иском всё проще.
— Ясно… — Хэган постарался равнодушно ответить, и в этот самый момент завибрировал телефон.
С того дня, как он нашел избитого Минсона, прошло четверо суток. С Тэхёном они всё это время тоже не виделись. Хэгану и без того было тяжело оставлять Минсона дома одного, а воспоминания о том, как в ночь их последней встречи он проигнорировал звонок хёна, теперь кололи сердце едким чувством вины.
Когда выяснилось, что Минсона избил родной брат, первым, о ком подумал Хэган, был именно Тэхён. Уж он-то наверняка нашел бы выход из ситуации. И всё же…
— А вы верите, что Минсон делает то, что лучше для вас?
Станет ли Тэхён помогать Минсону? Он ведь даже ему не доверяет.
Всякий раз, когда Хэган порывался попросить о помощи, в памяти всплывал этот разговор, и он просто не мог заставить себя отправить уже набранное длинное сообщение.
Хэган опустил взгляд на экран. Там светилось сообщение.
[Ли Тэхён: Буду к пяти.] 15:29
На сегодня у них был запланирован ужин. Они собирались сходить в ресторан. Хэган порывался отменить встречу, но всё тянул до последнего — не хотелось упускать редкий шанс увидеться с вечно занятым Тэхёном. В итоге этот день настал. Пока Хэган со смешанными чувствами смотрел на экран, пришло еще одно сообщение.
[Ли Тэхён: От мысли, что скоро увидимся, хочется увидеть тебя еще сильнее. До встречи.] 15:30
Потирая переносицу, Хэган тяжело вздохнул. Идти на встречу не хотелось, но и не идти — тоже. Ни один из вариантов не казался ему правильным.
Тэхён привез его в ресторан, расположенный на вершине отвесной скалы. Возможно, из-за отсутствия поблизости других зданий, ослепительно сияющий огнями ресторан приковывал к себе взгляд еще издали.
У самого входа мимо них прошла пара в весьма откровенных нарядах. Судя по тому, что за ними по пятам крались папарацци, это были какие-то знаменитости. Один из озирающихся по сторонам телохранителей едва не снес Хэгана, но Тэхён вовремя потянул его за плечо на себя и тихо велел смотреть под ноги.
Внутри оказалось еще роскошнее, чем снаружи. Даже Хэган, чьи мысли были всецело поглощены Минсоном, замер на входе, завороженный гигантской люстрой высотой в три этажа.
Официант проводил их к столику у панорамного окна с видом на океан. В полумраке, на столике, очертаниями напоминающем песочные часы, мягко мерцало пламя нескольких свечей. Атмосфера разительно отличалась от обычных ресторанов. Вместо стульев здесь стояли мягкие диваны, а от зала, где сновали официанты, зону отдыха отделяли высокие ступени, создавая ощущение полной приватности.
Хэган отвел взгляд от соседнего столика: из-за высокой спинки дивана невозможно было понять, сидит ли там вообще кто-то, кроме одного человека, чья макушка возвышалась над обивкой исключительно из-за высокого роста. Хэган точно знал, что никогда здесь не бывал, но место казалось подозрительно знакомым. И тут он вспомнил: в день его приезда в Лос-Анджелес он ужинал с руководством клуба в ресторане с точно такой же атмосферой. К тому же, из-за высоких потолков музыка здесь звучала вдвое громче. Обстановка была выстроена так, что сосредоточить внимание на ком-то, кроме своего спутника, было практически невозможно.
Хэган обернулся. Официант, еще полминуты назад записывавший заказ Тэхёна, уже испарился. Даже в полумраке взгляд Тэхёна был ясным и полным тревоги.
В машине, по пути сюда, они болтали как ни в чем не бывало. И только сейчас, оказавшись в месте, где без близкого контакта видны лишь силуэты, Тэхён вдруг задал этот вопрос. Замерев на мгновение, Хэган опустил глаза.
Хэган вздрогнул. Вчера «LA Flash» проиграли выездной матч в соседнем городе, в трех часах езды отсюда. 2:1. Хотя матч выдался напряженным и равный счет держался вплоть до десятой минуты второго тайма, по пути в раздевалку Хэган чувствовал горечь во рту.
Будь он чуточку собраннее, они могли бы и победить. Ему было тем более паршиво оттого, что он прекрасно знал причину своей рассеянности на поле. Все мысли неизменно возвращались к оставленному дома Минсону.
— Даже через экран было видно, как ты расстроен.
Тэхён, не имеющий ни малейшего понятия о том, что стряслось с Минсоном, не мог знать истинной причины. И всё же, от его слов — произнесенных так, будто он прочел, что вчерашнее поражение стало прямым следствием душевных метаний Хэгана, — сердце екнуло. Хэган промолчал, лишь закусил губу, и тогда Тэхён протянул руку, успокаивающе касаясь его.
— Всё нормально. В этом году ты отыграл слишком много матчей, накопилась усталость. Хорошенько отдохнешь и в следующей игре покажешь класс.
Это было такое в его духе, мягкое утешение. На Хэгана вдруг накатило острое желание выложить ему всё — всё, что мучило его из-за Минсона с прошлой недели. Казалось, Тэхён сможет помочь сбросить этот груз, который прямо сейчас давил на грудь. И тревожно бьющееся сердце словно подгоняло: «Давай же, расскажи».
— Ой, прости. Секунду. — Тэхён извиняюще поднял руку, порылся в пиджаке, лежавшем рядом, и достал телефон. Хэган тут же захлопнул рот. Взглянув на экран, Тэхён посмотрел на Хэгана, словно спрашивая разрешения. Проглотив разочарование, Хэган быстро кивнул. Он знал, как сложно было Тэхёну выкроить время в своем графике, и не хотел мешать. Тэхён торопливо встал.
— Я мигом, — бросил он и, положив руку на плечо Хэгана, отошел от столика.
Хэган проводил взглядом его безупречную фигуру: Тэхён быстро шагал прочь, закрыв свободной рукой ухо, чтобы заглушить музыку. Обычно невозмутимый Тэхён так спешил — видимо, дело было срочным и важным.
— Тц... блядь. — Хэган со вздохом потер ноющие виски, не понимая, чего вообще хочет.
От чувства безысходности он уставился на разбивающиеся о скалы волны за окном, как вдруг почувствовал чье-то присутствие и повернул голову.
Неужели Тэхён вернулся так быстро?
Но на место Тэхёна сел кто-то другой. Хэган нахмурился, разглядывая яркого, ухоженного мужчину. Они не были знакомы, но лицо казалось до боли знакомым. Эти светлые волосы, черты лица... где-то он его уже видел.
— #(@&#@, — что-то произнес названный гость, ничуть не смутившись недоумением Хэгана, а поняв, что тот ни слова не понимает, покачал головой. Он вытащил салфетку с середины стола, быстро что-то начеркал, пододвинул ее к Хэгану и исчез так же стремительно, как и появился. Всё произошло в мгновение ока. Хэган ошарашенно смотрел удаляющемуся мужчине вслед, а затем тихо ахнул.
Теперь он вспомнил, где видел этого парня. Там же, где впервые столкнулся с Тэхёном. Вспомнил то тускло освещенное место, где приходилось смотреть под ноги, чтобы не споткнуться, и где лица были неразличимы, пока не подойдешь вплотную. И как в той темноте Тэхён и этот парень целовались. Сцена была настолько яркой, что даже снилась ему потом.
Хэган посмотрел на записку. И с трудом разобрал небрежный, размашистый почерк и прочитал:
— Хиз плэй... нет, плэйинг...? Ю.
Слово «play» было ему знакомо, но в связке с остальными смысл терялся. В конце концов он написал Ынчжон с просьбой помочь перевести. Ответ пришел быстро.
[Учительница английского: Попсу какую-то слушаете?] 18:02
Не успел Хэган придумать, что ответить, как пришло еще одно сообщение.
[Учительница английского: На сленге это значит «он с тобой играет» или «он тебя использует». Слово «player» еще переводится как «бабник» или «ловелас».] 18:03
Едва услышав шаги, Хэган перевернул телефон экраном вниз. К счастью, Тэхён ничего не заметил. Окинув взглядом стол, на котором уже стояли закуски, он виновато улыбнулся.
— Ты, наверное, проголодался. Мог бы начать без меня.
Пропустив эти заботливые слова мимо ушей, Хэган скомкал салфетку под столом. «Чушь собачья, — усмехнулся он про себя. — Дожил: один мужик советует ему остерегаться другого мужика. Причем я сам тоже мужик. Еще в начале года и представить себе такого не мог. Как я вообще до такого докатился?»
Но стоило ему, горько усмехнувшись своим мыслям, встретиться взглядом с Тэхёном, как он понимал: этот вопрос уже давно потерял всякий смысл.
Если подумать, тот блондин, кажется, смотрел на него с жалостью. По крайней мере, выражение лица было именно таким. Словно он был абсолютно уверен, что Хэган — следующий в очереди на выброс, как и он сам. Мысленно Хэган возразил уже давно ушедшему незнакомцу: «Уж я-то знаю Ли Тэхёна получше тебя».
Пусть их отношения и зависли в серой зоне — уже не просто секс по дружбе, но еще и не пара, — однако такая уверенность у Хэгана была.
Если бы это была интрижка на пару раз, всё бы давно закончилось. Тэхён же методично стучался в жизнь Хэгана, пока незаметно не стал ее частью. А вся эта история с Минсоном лишь заставила почувствовать его присутствие еще острее. Ведь когда в голове помутилось от шока, первым делом он вспомнил именно лицо Тэхёна. Сам того не заметив, Тэхён стал для него человеком настолько значимым и важным, что Хэган даже начал задумываться о любви — чувстве, которого никогда в жизни не испытывал. Одно то, что сейчас он глотал невысказанные слова, боясь сделать неверный шаг и разрушить всё, что между ними есть, говорило само за себя.
— Так что ты хотел сказать? — вдруг спросил Тэхён, когда они покончили с закусками.
Хэган понял: Тэхён заметил его заминку и решил проявить такт. В этих чайных глазах, смотревших только на него, читалась готовность выслушать что угодно. Но Хэган покачал головой и сказал:
— ...Да ничего особенного. Просто хотел спросить, что ты хочешь на день рождения.
Вместо ответа Тэхён вдруг подпер подбородок рукой. Он долго, пристально смотрел на Хэгана, и от этого немигающего взгляда тому стало не по себе. Не выдержав, Хэган опустил вилку.
— То, что ты так печешься о моем дне рождения.
— Правда, не стоит. Я от тебя ничего такого не жду.
Хэган растерялся, не зная, что на это ответить, и Тэхён негромко рассмеялся. Протянув руку через стол, он слегка взъерошил Хэгану волосы.
— Съезди в Корею и возвращайся целым и невредимым. Без травм. Будем считать это твоим подарком на мой день рождения.
Теперь Хэган, кажется, понял, почему Тэхён так настаивал на ужине в ресторане, несмотря на свою занятость. Наверное, просто хотел проводить Хэгана перед отъездом. Поборов смущение, Хэган тихо буркнул: «Угу». Тэхён каким-то чудом расслышал и широко улыбнулся, затем опустил взгляд на тарелку, которую только что принес официант.
— Минсон тоже летит с тобой? В Корею.
Хэган, перехватывавший вилку, замер. Тэхён уже давно не упоминал Минсона. Но сам Тэхён был абсолютно спокоен. Опустив глаза, он изящно и плавно нарезал стейк. Глядя на него сейчас, сложно было поверить, что когда-то они ругались из-за Минсона на повышенных тонах.
Справившись с неловкостью, Хэган тоже опустил взгляд в тарелку. Ему казалось, что только сделав вид, будто всё в порядке, он сможет сохранить этот хрупкий баланс.
Хэган заметил, как руки Тэхёна на секунду замерли. Но стоило Хэгану моргнуть, как нож снова плавно вошел в мясо.
— ...А, так вы еще не обсуждали, — тихо произнес Тэхён. И, как ни в чем не бывало, поменял тарелку Хэгана на свою, с уже нарезанным стейком. — Может, в этот раз ему стоит полететь с тобой?
— Просто Минсон, наверное, давно не был в Корее.
Поскольку Хэган молчал, Тэхён поднял голову. Из-за мерцания свечей прочесть выражение его лица было невозможно. Тэхён, видимо столкнувшись с тем же, внимательно изучал лицо Хэгана. В дрожащем, готовом вот-вот погаснуть свете и пляшущих тенях они молча смотрели друг на друга. Повисло тяжелое напряжение.
— Впрочем, уверен, вы сами разберетесь.
Словно очертив невидимую границу, показывая, что не станет вмешиваться, Тэхён сменил тему. Хэган подыграл ему, сделав вид, что ничего не заметил. Как обычно, ворчал и иногда недоверчиво усмехался. Но стоило повиснуть паузе, стоило мелькнуть холодной отчужденности на лице Тэхёна, опускающего взгляд — и Хэган снова мысленно возвращался к произошедшему.
Как только прозвучало имя Минсона и они посмотрели друг на друга в полумраке, Тэхён вдруг запнулся, будто прочитав что-то в глазах Хэгана, а затем отвел взгляд. И эта горькая усмешка, скользнувшая по его губам, теперь стояла у Хэгана перед глазами.