Провести черту
<предыдущая глава || следующая глава>
Экстра 2. Глава 12
Хейвен вгрызся зубами в шею Хиона. Это было не нежное покусывание, а самый настоящий укус. Он сжал челюсти так сильно, что на коже остались глубокие следы, и губы Хиона приоткрылись в сдавленном стоне.
— Ха-а… эт-то… Семья… доставляет ему… проблемы…
Хейвен провёл ладонью по боку Хиона, который отвечал ему сбившимся, прерывистым голосом. Затем, спустив брюки, он прижался головкой своего твёрдого члена к его входу и медленно потёрся. Казалось, он вот-вот войдёт в него, и от каждого касания выпуклой головки колечка мышц, по телу Хиона пробегала дрожь. Его голос стал торопливым, сбивчивым.
— Королевские… дела ему не… подходят…
Хиону приходилось с трудом воскрешать в памяти этот бессмысленный разговор, и от напряжения у него шла кругом голова. О чём ещё они говорили? Боясь, что Хейвен вот-вот войдёт в него, он провёл языком по пересохшим губам.
— Спрашивал… не рассматр…иваю ли его… как партнера… Хи-ик!
Словно ждав этих слов, Хейвен тут же раздвинул плотно сжатый вход и ввёл головку члена. Хоть колечко мышц и было увлажнено его слюной, оно всё равно растягивалось с трудом, и Хион замотал головой из стороны в сторону. Его пальцы, сжатые в кулак, побелели от напряжения.
Хотя внутрь вошла лишь головка, Хион стонал так, будто умирал от боли. Будь его воля, он бы сделал все стены в комнате зеркальными, чтобы Хейвен каждый раз осознавал, насколько огромен его член. Однако тогда ему самому пришлось бы смотреть, как эта громадина входит в него, и он бы точно умер от стыда.
— Кажется, тебе и впрямь пора увольняться.
Хейвен всегда требовал то, чего хотел, в самые неподходящие моменты. В моменты, когда Хион, как и сейчас, не мог связать и двух слов.
— Почему… ты всегда… х-х… просто!
Хион хотел, чтобы Хейвен перестал так мучить его и просто вошел. Чтобы двигался в нем как ему вздумается, трахал его до изнеможения. Хион прекрасно знал, насколько он слаб перед удовольствием, и потому ещё больше ненавидел Хейвена, который использовал это как оружие.
Но на этот раз то ли Хейвен и сам был на пределе, то ли вид Хиона, который от нетерпения до крови кусал собственные губы, подействовал на него, и он без дальнейших промедлений вторгся в самую глубь, до боли крепко сжимая его бёдра.
Как только огромный ствол Хейвена начал двигаться, из члена Хиона брызнула прозрачная сперма. Аккуратно уложенные волосы растрепались от трения о стену, а поясница сильно выгнулась назад.
Низкий голос Хейвена у самого уха был полон собственничества и похоти. Казалось, коснись его сейчас — и эти переполнявшие его чувства выплеснутся наружу, но от этого они, наоборот, казались ещё более концентрированными. От глубокого проникновения и лёгкого оргазма тело Хиона мелко дрожало, но его поясницу тут же перехватила большая ладонь Хейвена.
— Я боюсь, что однажды причиню тебе боль.
Хион зажмурился, когда его влажный член коснулся руки Хейвена, обнимавшего его со спины. Он прекрасно понимал, о чём говорит его любимый.
Хейвен, всегда такой невозмутимый, рядом с ним постоянно нервничал. Вёл себя так, будто страдал от нетерпения, будто задохнётся, если не получит его здесь и сейчас.
Хион чувствовал, что от члена, заполнившего его до предела, он вот-вот потеряет рассудок, но ему нужно было кое-что сказать. То, что он был обязан сказать.
Сделав несколько глубоких вдохов, Хион попытался выстроить фразу, но Хейвен прижался к нему ещё плотнее и провёл языком по ушной раковине. От горячего дыхания, опалившего кожу, по телу пробежали мурашки, и Хион мотнул головой, пытаясь стряхнуть это ощущение.
— Если бы я был из тех… кто ломается от пары царапин… я бы… я бы даже не начинал с вами отношений.
Хейвен, который, казалось, вот-вот прокусит ему мочку уха, замер. Это было то, что Хион так отчаянно, задыхаясь, пытался донести до него.
Иногда Хейвен его утомлял. Хион знал, что его чувства были глубоки и сильны, но и его собственные были ничуть не слабее. Когда Хейвен был Ноа, он любил его улыбку и взгляд. Даже когда не мог толком его вспомнить, все равно был очарован им.
Хион знал, что был его первой любовью, но ведь и Хейвен был его первой любовью. А значит, не нужно было вести себя так, словно только его чувства были глубоки, словно это была неразделенная любовь.
Услышав слова Хиона, Хейвен вдруг крепко обнял его. Этот жест был совершенно не похож на все те, что были с момента открытия входной двери, — в нём была лишь одна теплота. Но поскольку член уже был внутри, объятие заставило его войти ещё глубже, до самого основания, и Хион смог лишь судорожно выдохнуть.
Но не один Хион ощутил эту вспышку удовольствия. Хейвен всем телом чувствовал, что его мучительные, всепоглощающие чувства не были односторонними, и что Хион готов принять от него всё, что угодно.
Ему хотелось бы подольше насладиться этим сладким моментом, но это похотливое тело, которое тут же сжалось на его члене от одного лишь глубокого толчка, было настоящей проблемой. С нежной улыбкой Хейвен прикусил мочку уха Хиона.
— Ты ведь сейчас меня соблазнил, да?
Услышав шепот Хейвена, Хион нахмурился. Он совершенно не понимал, кто кого тут соблазнял. Но прежде чем он успел что-либо ответить, член, заполнявший его, резко вышел наружу, и губы Хиона приоткрылись в немом вздохе.
С этого момента движения стали безудержными. Впечатав Хиона со связанными руками в стену, Хейвен начал глубоко и яростно вбиваться в него, как ему и хотелось. Дерзкие ягодицы Хиона то отстранялись, то снова плотно прижимались к стене.
— Ах, а-ах. Хи-ик, — уже испытав лёгкий оргазм от одного только проникновения, Хион начал безудержно плакать. Единственным облегчением было то, что Хейвен не был таким же одержимым, как в прошлый раз, но это не означало, что его действия стали нежнее.
Впрочем, секс с Хейвеном почти всегда был таким. Он мог начаться с нежных поцелуев и медленных ласк, но в итоге всегда перерастал в бурные, яростные движения, которые доводили Хиона до самого предела. И сейчас не было исключения.
Хейвен поменял хват на ягодицах Хиона, заставляя его выставить их ещё больше. Над покрасневшей от возбуждения плотью виднелись его связанные запястья.
— Знаешь, в чём проблема? В твоём теле, — прошептал Хейвен с упреком. Он искренне так считал. У такого секса были свои причины. Хейвен провёл пальцами по его спине, и тело Хиона тут же напряглось.
И при этом его податливое колечко мышц, словно не желая отпускать, продолжало судорожно пульсировать и сжиматься на члене Хейвена. Не в силах отвести взгляд от этой возбуждающей картины, Хейвен почувствовал, как натягиваются его собственные нервы, и, резко ускорившись, начал вбиваться глубже.
Они были у самого входа, даже не раздевшись толком. Вокруг не было ничего мягкого, и хотя диван был всего в нескольких шагах, ни у одного из них не было сил до него дойти. У Хиона, со связанными руками и пронзённым телом, и подавно, а Хейвену нужно было сожрать его здесь и сейчас.
— Хи-ик! А-а, нет… медленнее… Хей-вен! — Голос Хиона постепенно перешел в мольбу. — Живот болит, ты слишком глубоко, — Хион, который капризничал, как ребенок, только во время секса, снова плакал с приоткрытым ртом.
— Но ты же сжимаешься от удовольствия, — шептал Хейвен ему на ухо. — Ложь.
— Нет, правда, я сейчас кончу, — Хион громко вскрикнул, но Хейвен, словно не слыша его, продолжал безжалостно вдалбливаться в него.
Член, наполовину вышедший наружу, снова и снова вонзался вглубь. Хион был на грани оргазма, и с его члена на пол снова капала смазка. Хейвен провёл рукой ему между ног, сжал его член и провёл пальцем по головке.
— Х-а-а-а! А-а-а! Не надо, не надо. Больно… нет, хорошо, — слова Хиона обрывались и путались. Но Хейвен крепко сжал его член и перекрыл уретру.
— Потерпи ещё немного, кончим вместе.
— Больше не могу. Нет. Я кончаю, — Хион замотал головой, но Хейвен никогда не выпускал из рук то, что уже поймал. Особенно, если это был член его любовника на грани оргазма.
Приближаясь к пику, Хион сорвался на ругань. После этого обычно шли проклятия.
На его грубость Хейвен ответил тем же. Ещё крепче сжав член Хиона, он резко ускорился. Влажный звук соприкасающихся тел громко разносился по гостиной, смешиваясь со стонами и плачем Хиона.
Хион чувствовал что вот-вот умрёт, но и Хейвен подходил к своему пределу. И дело было не только в том, как туго сжимал его Хион, а всё, что он видел перед собой, вело его к краю.
Чёрные, как смоль, волосы; покрасневшие кончики ушей; шея, соблазнительно алеющая от его укусов; и тёмные следы от его зубов на ней — всё было идеально.
Плечи с рельефными мышцами и косточками; напряжённые от напряжения сухожилия на связанных запястьях; десять пальцев, налившихся кровью. Белый, чёрный, красный — казалось, в Хионе не было других цветов.
Нежные ягодицы со следами его пальцев и разгорячённое, туго раскрытое колечко мышц, поглотившее его. Оно трепетало, когда он входил глубже, и следовало за ним, когда он выходил, словно умоляя не уходить.