Коррекция. Глава 61
< предыдущая глава || следующая глава >
Это случилось в тот день, когда весна, не успев толком начаться, исчезла, смытая внезапной бурей и дождём, погубившими едва распустившиеся лепестки сакуры.
И тогда ко мне, совершенно измученный, пришел ты. Это был шаг, на который ты отчаянно не хотел решаться, но всё же пришёл и бросился в мои объятия.
Это было так нелепо, что я рассмеялся. Ясно. Значит, ты, Шин Чонмин, снова решил пожертвовать своим телом ради того мужчины.
В таком случае, ничего страшного, если я подберу это тело и буду делать с ним все, что захочу, верно?
— Хорошо. Но... помнишь, я уже говорил, что лекарство подействует намного эффективнее, если во время приёма заняться сексом с альфой?
— Сделай это со мной. «Коррекцию». Разве не идеально? У меня появится где разрядку получить, а ты, сонбэ, наконец станешь омегой.
И зачем только бог создал тебя альфой? Тебя, чья душа — чистый омега.
— На этих условиях я дам тебе лекарство.
Ты киваешь без малейших колебаний. Но как же странно. Отчего же мне так паршиво? Как назвать это чувство, в котором смешались предвкушение и ярость? А, Шин Чонмин-сонбэ?
На пике наслаждения омега под ним судорожно сжал тесное нутро. Альфа стал двигаться быстрее и, почувствовав приближение разрядки, вытащил член. Хоть он и был в презервативе, осторожность не повредит.
— Ах, почему… — разочарованно простонал омега.
Альфа закончил рукой, и, увидев скопившуюся в презервативе сперму, омега заскулил ещё жалобнее, умоляя снова войти в него. Но альфа лишь снял презерватив, завязал его и выбросил в мусорное ведро.
— Вы же не собираетесь беременеть.
Альфа улыбнулся и, притянув к себе разочарованного омегу, поцеловал его в лоб.
— Всё равно сейчас не течка, я бы не забеременел... Может, кончишь внутрь?
— Нельзя. Даже если это не течка, шанс забеременеть целых 20%. Нужно быть осторожным.
— Чонмин, ты слишком бережёшь меня.
Чонмин, чья рука нежно гладила омегу по волосам, отнёс его в ванную. Он заранее набрал горячую воду, и сейчас она остыла до идеальной температуры. Чонмин заботливо омыл тело омеги и даже вымыл ему голову. Каждое его движение было таким нежным, что омега не выдержал и крепко обнял его.
— Пф-ф… — омега обиженно надул губы и захныкал. Чонмин успокоил его поцелуем, а затем уложил в постель и оделся.
— Да. Мне завтра рано в больницу.
— Может, останешься до утра? Можешь поехать на работу отсюда.
Чонмин ещё раз извинился перед капризничающим омегой, подарил ему прощальный поцелуй и вышел из отеля.
На часах было десять вечера. Он сел в ожидающую его машину и глубоко откинулся на сиденье. Ему недавно исполнилось тридцать, а телу было так тяжело после одного раза секса. Впрочем, в последнее время он действительно слишком много работал по ночам.
Завибрировал телефон. Он посмотрел на сообщение от омеги, с которым он только что провёл время. Он спрашивал, когда они увидятся в следующий раз. Ответить было непросто. Они договаривались на одну ночь, но в последнее время омега все чаще намекал на совместное будущее, и это становилось проблемой. Пора было заканчивать эти отношения, но одна мысль о предстоящем разговоре утомляла. Видимо, придется выбрать день и все обсудить.
— О, вот дела. Снег пошёл, — озадаченно пробормотал водитель.
И правда, внезапно повалил снег. Густые, тяжёлые хлопья, быстро укроют землю.
— Пожалуйста, ведите осторожно и не спешите, чтобы не попасть в аварию. Я не тороплюсь, — сказал Чонмин, откинувшись на сиденье, и посмотрел в окно.
Это был первый снег в его тридцать лет.
Вернувшись домой, Чонмин принял душ, переоделся в удобную одежду, и вышел на террасу. Сигарета на террасе была для него лучшим отдыхом и самым ожидаемым моментом дня.
На втором году ординатуры стало немного легче, но дни всё равно летели в сумасшедшем ритме. Однако он ни на йоту не жалел о выбранном пути. По правде говоря, ему даже нравилась такая загруженность.
У ворот остановился незнакомый автомобиль. Дверь открылась, из машины вышел молодой мужчина. С пассажирского сиденья кто-то еле-еле вываливался следом. Чонмин вздохнул и потушил сигарету.
Был час ночи, родители давно спали.
«Если я сейчас же не заберу это пьяное недоразумение, в доме снова будет скандал».
Чонмин, даже не накинув халат, выбежал на улицу прямо в пижаме. На шум машины из дома вышла и аджумма, но Чонмин сказал, что сам разберётся, и отправил её обратно. Он пробежал через небольшой сад. Водитель, видимо, услышал его шаги и не стал звонить в ворота, а просто ждал.
Ворота открылись, и перед ним предстали юный, совсем ещё зелёный альфа, а на нём, притираясь и повиснув, — его брат-близнец, Шин Ёнмин.
Чонмин проигнорировал приветствие молодого альфы, отцепил от него Ёнмина и перехватил в свои объятия. Ёнмин, уткнувшись в брата и вдыхая его запах, глупо захихикал.
— Хён-а-а. Мой хён-а-а. Ты вст-р-речать меня приш-ш-ёл?
— От тебя несёт перегаром. Замолчи.
— Холодный. Ну будь поласковее!! Почему ты в последнее время такой холодный? Люби своего донсэна-а…
Чонмин шлёпнул Ёнмина по спине. Увидев это, молодой альфа испуганно дёрнулся. Чонмин нахмурился, бросил ему «спасибо» и потащил брата в дом. Кряхтя, он доволок его до второго этажа, бросил на кровать и стал стягивать с него одежду. Ёнмин хихикал и начал бессвязно бормотать о том, как прошёл его день.
Рассказы о выпивке, о веселье, о встреченных альфах... всё тот же репертуар.
После развода брат только добавлял родителям морщин, но сам был на седьмом небе от счастья. Больше не нужно было оглядываться на мужа, не нужно было заботиться о детях — он наслаждался жизнью «разведенки» как никто другой.
Родители мечтали, чтобы Ёнмин поскорее остепенился, но у беспечного брата и в мыслях такого не было. По правде говоря, Чонмин считал, что это лучше, чем если брат сломает жизнь какому-нибудь ни в чём не повинному альфе, поэтому он втихую защищал Ёнмина от родительского давления.
Уложив брата, Чонмин вернулся в свою комнату и снова вышел на террасу покурить. Однако тот молодой альфа всё ещё стоял у ворот, не двигаясь с места. Чонмин уже поднёс было зажигалку к сигарете, но заметил, что парень смотрит прямо на него. Он отказался от курения, вернулся в комнату и задёрнул шторы.
Раздосадованный тем, что упустил самый приятный и спокойный момент дня, Чонмин лёг в постель и закрыл глаза.
В семь утра Чонмин уже был на ногах, готовясь к работе. Ему не нравилось его серое, неотдохнувшее лицо, но, в конце концов, в больнице он всё равно будет выглядеть как зомби, так что он не стал особо переживать и собрался выходить.
Когда Чонмин уже обувался и брал сумку, его окликнула мать. Она стояла в красивой ночной сорочке, собрав длинные волосы на одно плечо, и улыбалась ему. Даже с возрастом его мать оставалась прекрасной. Ему было жаль, что не только Ёнмин, но и он сам был причиной её печали.
— Ты ведь помнишь про завтрашний семейный ужин?
— Хорошо. Будь осторожен по дороге.
Она долго смотрела ему вслед. Чонмин чувствовал её тоскливый взгляд, но упорно делал вид, что не замечает. После того, как его помолвка так неудачно сорвалась, родители перестали давить на него с женитьбой. Они видели, как сильно он был подавлен.
Но эта боль и раны были получены не из-за невесты, а из-за ее брата... Но родители, не зная правды, не могли утешить убитого горем Чонмина и лишь издалека наблюдали, поддерживая сына. Они были благодарны ему за то, что с тех пор молча ждали, пока его раны затянутся, и ни разу не заводили разговор о браке, но... и он понимал, что их терпение на исходе.
«Наверняка завтра на ужине хёны поднимут эту тему. Возможно, уже и партию подыскали. А если подсуетились, то могут и сразу привести кандидатку для знакомства...»
Как бы то ни было, Чонмин решил не возражать и сделать всё, как ему скажут.