Коррекция. Экстра 1
<предыдущая глава || следующая глава>
Иногда во время прогулки он останавливался, услышав красивое пение маленькой птички, и поднимал голову, чтобы посмотреть на неё, сидящую на низкой ветке. Пташка, так грациозно демонстрирующая себя миру, замолкала, встретившись с ним взглядом, и тут же улетала прочь. Глядя ей вслед, он думал: такое крошечное, хрупкое создание ему не подходит.
Услышав звонкий детский голосок, Чонмин обернулся. К нему с радостной улыбкой бежала девочка с аккуратно заплетенными косичками. В одно мгновение она оказалась рядом и крепко обняла его.
— Акини, я же говорил, тебе пока нельзя бегать.
Эта малышка несколько месяцев назад помогала маме и, упав в яму, сломала ногу. Поскольку деревня была маленькой, без больницы и нужных лекарств, девочка несколько дней мучилась от боли. Жители уже решили, что ногу придется ампутировать, но, к счастью, именно в это время в деревню прибыли волонтеры-медики, среди которых и был Чонмин. В итоге обошлось обычным гипсом.
С тех пор эта юная леди при виде Чонмина каждый раз бросалась к нему в объятия, словно преданный щенок.
Чонмин рассмеялся и легко подхватил девочку на руки.
Из-за недоедания в свои десять лет она выглядела на семь и весила, как перышко.
— Принцессы не бывают тяжелыми.
Девочка крепко обняла Чонмина за шею и помахала рукой матери, уходящей на работу. Женщина-омега, выглядевшая старше своих лет и очень худая, кланяясь и без конца благодаря Чонмина, нетвердой походкой брела прочь. Глядя на неё, Чонмин почувствовал укол совести за то, с какой легкостью он приехал сюда.
Он вызвался добровольцем, рассматривая эту поездку лишь как трамплин для возвращения в карьеру. До приезда в эту глухую деревню Оюги он и не подозревал, насколько здесь все плохо. В деревне не было ни медицинских учреждений, ни даже нормальных домов. Омеги здесь жили как инструменты для деторождения и рабы.
Альфы в основном работали за пределами деревни, поэтому возвращались домой едва ли раз в месяц. И то не факт. За месяц работы они приносили домой в лучшем случае мешок зерна и какие-то корнеплоды, которых едва хватало семье на неделю.
Когда Чонмин впервые увидел это, он был в таком шоке, что потерял дар речи. Еще больше поражало то, что омеги и дети благодарили альф, превознося их до небес, а ночью вся деревня наполнялась стонами омег.
Наблюдая за ситуацией несколько месяцев, он понял: альфы возвращались в деревню только во время течки у своих омег или в период собственного гона. Хорошо, что все они были в парах, так что, по крайней мере, не гуляли на стороне.
— Он сказал, что в этот раз привезет больше картошки и кукурузы, чем в прошлый. И еще обещал купить мне одежду!
Акини уже несколько месяцев ходила в одном и том же платье. Рукава и штанины были коротки и настолько истрепались, что казалось, ткань порвется от малейшего прикосновения. Чонмин хотел подарить ей нормальную одежду до наступления холодов, но возможности доставки грузов сюда были ограничены. В приоритете было срочное медицинское оборудование, а предметы первой необходимости откладывались на потом.
— Надеюсь, одежда будет красивой.
Чонмин погладил девочку по голове и прижал к себе. Через пятнадцать минут ходьбы они добрались до временной больницы. Назвать это больницей было сложно — просто пять соединенных между собой контейнеров. Но, несмотря на условия, трое квалифицированных врачей и пять медсестер самоотверженно лечили жителей деревни.
Чонмин передал девочку ортопеду и вошел в свой кабинет. У входа его уже с нетерпением ждали пациенты с жалобами на различные недомогания.
— Снова несли Акини на руках? — спросила медсестра с улыбкой, кивнув на запачканную одежду Чонмина. — Доктор Шин, вы так любите детей.
Тот усмехнулся и пошел переодеваться.
И это была правда. Он никогда толком не обнимал своих племянников, не играл с ними. Возможно, дело было в том, что они, как две капли воды похожие на Ёнмина, не вызывали у него теплых чувств, но, честно говоря, он просто не знал, как с ними обращаться, и предпочитал наблюдать издалека. Дети чувствовали эту скованность и тоже сторонились его, делая отношения еще более неловкими. Но благодаря Акини, вернувшись в Корею, он, пожалуй, сможет хотя бы первым с ними заговорить.
— Кстати, подавители, скорее всего, прибудут завтра.
— И не говорите. Что вообще с местными альфами? Насколько же у них сильная сперма…
Медсестра не закончила фразу, но Чонмин неловко улыбнулся, думая о том же. Стоило альфе приехать раз в месяц, как омеги детородного возраста тут же беременели. Были случаи, когда омега беременела снова всего через три месяца после родов. Животы у местных омег росли один за другим, и в итоге их организмы изнашивались настолько, что они больше не могли вынашивать детей.
Из-за этого в средней семье было больше пяти детей, и нищета только усугублялась.
Альфы, которые должны были нести ответственность, под предлогом заработка пренебрегали семьями, а омеги, взвалив на себя всё бремя, рожали и растили детей, надрывая спины. Среди волонтеров был психиатр, и он рассказывал, что почти все омеги жалуются на невыносимые страдания и хотят сбежать от этой реальности. Некоторые в отчаянии готовы были даже удалить матку, лишь бы прекратились течки… Но это было невозможно. Учитывая религиозные особенности страны, такой поступок грозил страшными последствиями.
Поэтому выходом стали подавители. Здесь они тоже были, но эффект от них был слабым, да и как контрацептивы они работали плохо. К тому же использовать их разрешалось только несовершеннолетним, незамужним или парам, у которых уже есть хотя бы один ребенок. В этой стране действовал варварский закон: пока не родишь первенца, предохраняться нельзя. Поразмыслив, Чонмин попросил помощи у Ким Джухвана, и тот с радостью согласился.
«Счет за подавители я выставлю вам, сонбэ, договорились?» — добавил он тогда в своей наглой манере.
Кстати, от Ким Джухвана уже два дня не было вестей. Этот парень, который обычно названивал и строчил сообщения так часто, что это даже раздражало, вдруг затих. Сначала Чонмин подумал, не случилось ли чего, но тут же одернул себя: Джухван не ребенок и о себе позаботиться умеет получше многих. Но шло время, и беспокойство все же начало закрадываться в душу.
Надо будет позвонить ему после работы.
Чонмин сел за стол, и медсестра начала приглашать пациентов по одному. Среди них было немало пожилых и маломобильных людей, которым требовалась помощь. Хоть Чонмин и лечил людей здесь уже три месяца, очередь страждущих не уменьшалась.
— Доктор Шин, передохните немного.
Услышав слова медсестры, Чонмин взглянул на часы.
Уже три часа дня. Как быстро пролетело время.
— Почему же? Пациент угостил меня. Вот, ем. — Чонмин помахал куском сухой лепешки, и медсестра вздохнула.
— Вы настоящий трудоголик. В Корее вам тоже часто это говорили, да?
— Ха-ха. — Чонмин неловко рассмеялся и откусил кусок жесткого хлеба. Медсестра продолжала твердить, что на одной лепешке долго не протянешь, но выбора не было. Это действительно было единственное, что можно было здесь поесть.
Снаружи раздался крик. Это был один из врачей-волонтеров. Голос звучал тревожно, и Чонмин поспешил выйти.
Он указывал пальцем вдаль, где, поднимая клубы пыли, неслись несколько грузовиков. Огромные машины, какие в этой глуши отродясь не видели. Пять штук, не меньше.
Если такие большие фуры едут сюда… вариант только один — это заказанные медикаменты и оборудование. Но даже так, масштаб был слишком велик. Такого количества груза просто не могло быть. Они ждали максимум одну небольшую грузовую машину… Чонмин пристально вгляделся в приближающуюся колонну машин. Надпись на борту показалась знакомой. Он невольно нахмурился, пытаясь прочесть.
Подумав, что ему показалось, он потер глаза и посмотрел снова. Грузовики подъехали ближе, и теперь надпись была видна отчетливо. Ошибки быть не могло. Это был «Каль Фронт».