Руководство по дрессировке
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 39
Мин Югон, в свою очередь, жадно впитывал взглядом каждое движение Со Сухо. Сама мысль о том, что Сухо сейчас лежит в его постели, такой растрепанный, казалась нереальной.
Поэтому в этот раз он ещё более нетерпеливо впился в его губы. Он снова и снова прижимался к губам, которые на вкус казались невероятно нежными, и, раздвинув их, проник внутрь. Тёплая и влажная плоть, как и прежде, обволакивала его язык. Рот Со Сухо был таким сладким, что хотелось вылизывать его до тех пор, пока он не растает.
Мин Югон, забыв о всякой сдержанности, исследовал его рот, проникая кончиком языка до самого нёба. Со Сухо вздрогнул и крепко вцепился в предплечье Мин Югона.
Это было поистине алчное действо. От этого восторг Мин Югона лишь нарастал. Всего лишь поцелуй, но ощущение более глубокой связи с Со Сухо, чем прежде, заставило его ноющий член набухнуть ещё сильнее.
Со Сухо задыхался, едва поспевая за темпом Мин Югона, но при этом его захлестнула волна острого удовольствия. Где-то на задворках сознания ещё теплилась мысль о том, правильно ли это — вот так сплетать языки с Мин Югоном, но сейчас ему было слишком хорошо, чтобы обращать на это внимание. Кажется, ему больше нравилось, когда ведут его, а не он.
Чмок. Мин Югон оторвался от губ, которые он беззастенчиво терзал, и крепко прижался своими к уголку рта Со Сухо. От страстного поцелуя всё его внимание было приковано к ощущениям, и он лишь судорожно ловил ртом воздух.
Мин Югон наклонил голову и впился зубами в его шею.
Твёрдые зубы впились в нежную плоть, и он с силой втянул кожу. Чувствуя, как она горит, Со Сухо смял в руках одеяло.
Жар не задерживался на одном месте. Только когда вся его белая шея заметно покраснела, Мин Югон прекратил оставлять на ней свои следы. И, словно не желая давать ни секунды передышки, он запустил руку под рубашку Со Сухо. Ладонь, скользнувшая по пояснице, была жёсткой и грубой от многочисленных мозолей. Со Сухо мелко задрожал. Казалось бы, всего лишь тонкий слой ткани, но без него ощущения от прикосновений к обнажённой коже были до странного острыми.
— …Сухо-я, — Мин Югон медленно провёл языком по разгорячённой мочке уха Со Сухо. — Ты такой чувствительный.
От горячего дыхания и шёпота, проникшего прямо в ухо, Со Сухо на миг перестал дышать и снова плотно зажмурился. Коротко усмехнувшись тому, как он даже не пытается это отрицать, Мин Югон снова накрыл его губы своими. Он притянул язык Со Сухо к себе, всасывая его, и одновременно опустил руку ниже.
Со Сухо почувствовал, как с него с лёгкостью стягивают брюки, и его глаза широко распахнулись. Его словно окатили ледяной водой.
Как бы смешно это ни звучало, но это было так. Он спокойно целовался, но стоило его бёдрам оголиться, как его накрыл страх: смогут ли они сохранить прежние отношения, если действительно перейдут черту?
Продолжая вязкий поцелуй, Со Сухо поспешно забарабанил по плечу Мин Югона, который уже начал стягивать и свои брюки. Проблема была в том, что в процессе он дёрнул ногой и задел промежность Мин Югона. Точнее, так уж вышло, что он словно бы ударил его коленом… и удар получился ощутимым.
— Кх! — простонал Мин Югон и согнулся пополам.
— Мин Югон! — Со Сухо, напуганный сильнее самого пострадавшего, рывком сел. — П-прости! Ты в порядке?
— Что же делать… В больницу поедем? — С побледневшим лицом Со Сухо осторожно погладил его по спине.
Мин Югон, к его тревоге, долго молчал, а затем медленно покачал головой:
— Я бы не стал ничего делать силой, если ты против.
Мин Югон поднял на него удручённый взгляд. Глядя в его искренние глаза, Со Сухо лишь приоткрыл рот. Паника медленно отступала, оставляя после себя лишь гнетущее чувство вины. Он нахмурился и снова извинился:
— Правда прости. Я не нарочно. Просто внезапно в себя пришёл.
— А я с самого начала был в здравом уме.
— Я тоже давно протрезвел. Но… — Со Сухо запнулся. Мысли о том, что друзья так не поступают и что он боится перемен в их отношениях, подкатили к самому горлу, но он так и не смог произнести их вслух. И не только потому, что только что совершил ошибку.
— …Дело не в том, что мне неприятно, — выдохнул Со Сухо. — В этом-то и проблема.
— Обычно друзья так не делают.
Мин Югон молча наблюдал, как тот схватился за голову и что-то бормотал.
— Сухо-я. Ты меня дико возбуждаешь.
От внезапно брошенной фразы Со Сухо застыл.
— Я говорю, ты меня возбуждаешь. Одного прикосновения достаточно. — Для влюблённого человека это было естественно, но Со Сухо, не знавший о подоплёке, лишь ошеломлённо смотрел на Мин Югона. — И если ты тоже не против… то разве этого не достаточно?
Это были слова, которые, в зависимости от слушателя, могли прозвучать довольно безответственно — мол, зачем всё усложнять?
Но Со Сухо вдруг подумал, что, возможно, в словах Мин Югона и был ответ. Не стоило судить по чужим меркам. Ведь те, другие — это не они с Мин Югоном. Если обе стороны всё устраивает, значит, всё в порядке.
Если подумать ещё раз, то и причин бояться разрыва не было. Мин Югон ведь не предлагал ему встречаться. Конечно, сегодняшний день уже изменил их отношения, но сама их дружба от этого не разрушится и не даст трещину.
Со Сухо убрал руку ото лба и посмотрел прямо на Мин Югона. То, что тот возбуждается от него, он уже и так понял, почувствовав на собственном теле. Он просто не ожидал, что тот скажет об этом так прямо, потому и потерял дар речи.
— …Сухо-я? — Мин Югон внимательно изучал Со Сухо, который смотрел на него своими чёрными глазами. Тот молчал, и по его лицу было трудно понять, о чём он сейчас думает.
И вдруг он, словно осознав что-то, почувствовал стыд.
Да, это была ситуация, в которой стоило стыдиться.
Ведь сейчас он, по сути, пытался убедить Со Сухо, поставив во главу угла собственные желания. Даже если тот сказал, что ему не неприятно, в конечном счёте, это был его выбор — согласиться или отказать. Возможно, он зря надавил на него и лишь смутил его.
Мин Югон молча занялся самобичеванием и издал самоуничижительный вздох. Затем, поправляя съехавшую одежду Со Сухо, он заговорил:
Он хотел сказать: «Просто забудь. Прости, что сбил тебя с толку», но в этот момент…
Со Сухо опёрся руками о бёдра Мин Югона и наклонился вперёд. Расстояние между ними мгновенно сократилось.
От соприкосновения их губ глаза Мин Югона широко распахнулись.
Мин Югон ошарашенно смотрел на лицо прямо перед собой. Длинные ресницы, отбрасывающие тень на переносицу, не дрожали. Словно он уже всё для себя решил.
— Да, — прошептал Со Сухо, лишь на миг прижавшись к его губам и тут же немного отстранившись. — Думаю, я тоже не против.
Мягкие губы Со Сухо и его тёплое дыхание дразняще коснулись Мин Югона. Веки поднялись, открывая чёрные зрачки. Поняв, что означает этот взгляд, Мин Югон прерывисто выдохнул. Он до последнего ждал отказа, но получил прямо противоположное.
— Не заставляй меня повторять дважды.
От смущения Со Сухо зачем-то крепко сжал бедро Мин Югона. Точнее, попытался сжать, но мышцы были такими твёрдыми, что у него ничего не вышло. Его взгляд невольно скользнул вниз.
В тот же миг Мин Югон схватил его обеими руками за бёдра и притянул к себе. Одновременно он сам подался вперёд. Со Сухо откинулся назад, обвивая руками его шею.
Со Сухо дёрнулся, когда Мин Югон впился зубами в место между его шеей и плечом. Словно показывая, что предыдущие покусывания были лишь детской забавой, Мин Югон принялся оставлять глубокие следы от зубов на каждом сантиметре кожи, а вскоре резко задрал его футболку.
Поддавшись напору Мин Югона, Со Сухо поднял обе руки, позволяя удобнее снять с себя одежду. Вскоре он, как и Мин Югон, оказался обнажённым.
Мин Югон смотрел на его тело, не в силах продолжить. Со Сухо больше всего на свете хотелось прикрыться. По сравнению с Мин Югоном, собственное тело казалось ему слишком невзрачным.
— Почему ты такой белый? — пробормотал Мин Югон, медленно поглаживая его тело, не обращая внимания на его смущение. Раздев его, он был немного удивлён, обнаружив на этом худом теле неожиданно проступающие мышцы, но его внимание привлекло совсем другое.
Может, потому что он всегда старался не смотреть прямо, так как вид обнажённого тела Со Сухо всегда создавал неловкую ситуацию у него в штанах? Впервые рассмотренное как следует, его тело было таким белым, что, казалось, светилось в темноте. Как бы ни отличался у людей цвет кожи, это было поразительно.
А соски, единственные островки нежно-розового цвета на этом белом теле, пробуждали самые порочные мысли.