Коррекция. Глава 98
<предыдущая глава || следующая глава>
Чонмин не смог ничего возразить на слова Ким Джухвана. На самом деле он и сам всё понимал. Знал, в чем заключается опасность… Но из-за собственной жадности…
Раз уж Шину сказал, что все в порядке, может, так оно и есть?
Чонмин предпочитал закрывать глаза на очевидный факт.
Видя реакцию Чонмина, Джухван небрежно откинул волосы назад.
Чонмин потянулся к алюминиевому кейсу, но Ким Джухван перехватил его руку.
— Ю Шину-сонбэ сейчас хорошо реагирует на лекарства, поэтому, кажется, немного расслабился. Но его болезнь куда серьезнее, чем кажется. Ты ведь понимаешь?
К любым лекарствам со временем вырабатывается толерантность. Неизвестно, в какой момент у Шину может случиться приступ из-за феромонов Чонмина.
— Сонбэ, вы ведь тоже в курсе? В последнее время ваши феромоны начали понемногу просачиваться.
Это было ожидаемо. Эффект от подавителей, которые он колол, постепенно слабел, а препараты для превращения в омегу лишь ускоряли этот процесс. Если они начнут жить вместе, его феромоны неизбежно повлияют на организм Шину.
— И при всем этом вы хотите жить вместе?
Он считал это шансом. Шансом быть ближе к хёну. Глупая, эгоистичная надежда: если они будут жить вместе, возможно, он сможет остаться рядом с ним навсегда.
Ким Джухван назвал эту жадность глупостью и разбил её вдребезги, но, как ни странно, Чонмин не почувствовал ни обиды, ни злости. Наоборот, ему стало легче. Возможно, он сам хотел, чтобы его остановили. Хотел, чтобы кто-то удержал его до того, как он совершит еще более непоправимую ошибку. И Чонмин знал... что сделать это мог только Ким Джухван.
— Придите в себя. И то, что зависит от Ю Шину-сонбэ, и то, что зависит от вас, Чонмин-сонбэ, — всё это далеко не обыденные вещи.
Ким Джухван подтолкнул алюминиевый кейс к Чонмину и снял блокировку. Щелчок открывшейся крышки и вид шприца мгновенно отрезвили рассудок.
Да, сейчас не время жадничать по отношению к Шину-хёну. Нельзя путать приоритеты. Сначала нужно сделать то, что должен.
Чонмин достал шприц, глубоко вонзил иглу в руку и закрыл глаза.
Звуки ударов плоти о плоть казались слишком резкими, почти грубыми. Кровать сотрясалась в такт этим звукам. Несмотря на дурноту от действия лекарств, Чонмин ясно осознавал: напор, с которым в него вдалбливались снизу, был невыносим.
Он думал, что уже привык к чудовищно огромному члену Ким Джухвана, но, похоже, ошибался. Каждый раз ощущения были как впервые, вплоть до нелепой мысли: «Уж не сделал ли этот ублюдок операцию по увеличению члена?». К тому же Джухван продолжал брать его только сзади, и поясница, лишенная мышц и какой-либо опоры, прогибалась и нестерпимо ныла.
Чонмин уткнулся лицом в подушку, пытаясь хоть как-то удержаться, но каждый грубый толчок, бесцеремонно вторгающийся внутрь, лишал его возможности сопротивляться, заставляя лишь беспомощно дергаться.
— Определенно... выносливость у вас, сонбэ, упала, — голос Ким Джухвана, в котором сквозила усмешка, звучал отвратительно.
Хотелось огрызнуться: «Раз знаешь, делай медленнее», но просить о чем-то Ким Джухвана было хуже смерти, поэтому Чонмин терпел. Проблема была в том, что Джухван, чувствуя это, начинал давить еще сильнее.
Холодок пробежал по спине. Ким Джухван, не прекращая двигать бедрами, прижался губами к позвоночнику Чонмина. Он никогда раньше этого не делал. Да, он болтал о том, что будет «нежен», вызывая лишь мурашки отвращения, но до таких действий не опускался.
— Не... а-а... не делай этого.
Не обращая внимания на то, что Чонмин пытался отмахнуться рукой, Ким Джухван прижал эту руку к кровати и, словно напоказ, продолжил покрывать спину поцелуями и ощупывать грудь. Рубашка, которая еще недавно сиротливо висела на одной руке, теперь валялась где-то под кроватью.
— Ы-х... Оставь эти нежности для оме... для омег, — с трудом выдавил из себя Чонмин. Не успел он договорить, как движения Джухвана прекратились. Едва отдышавшись, Чонмин приподнял верхнюю часть тела. — Ничего не делай. Просто трахай и заканчивай. Без этих странных выходок.
— Ах, точно. Вы же говорили, что в вашем вкусе — когда пожестче. Я и забыл. Омега, с которым я спал вчера, умолял, чтобы я его расплавил нежностью, вот я и перепутал.
— Ха, ты ведешь себя как зверь, которого не кормили десять дней. Я уж думал, у тебя недотрах, а оказывается, нет. Тогда умерил бы пыл и кончал побыстрее.
— Сделай так, чтобы я кончил. Твоя дырка не справляется со своей задачей, как тут кончить? Я тут стараюсь, сею там, где урожай даже собрать нельзя, а вам меня ни капли не жаль, сонбэ.
Когда Чонмин промолчал, Ким Джухван схватил его и перевернул. От того, что его вращали с членом внутри, низ живота пронзила жгучая боль.
— Вы настоящий мастер портить людям настроение. Кто-то умоляет, чтобы я их красиво поимел, а вы... Кем вы себя возомнили, чтобы вести себя так высокомерно? Вы сейчас тот, кому это нужно больше всего.
Будь его воля, Чонмин пнул бы его ногой и сбежал с этой кровати. Но он не мог. Ему нужно было любой ценой получить семя альфы внутрь...
Внезапно у Чонмина возник вопрос. Действительно ли это поможет ему стать омегой? Он терпит такое отношение, выслушивает эти слова, сносит унижения и отвращение, подставляясь под такого же альфу... Возможна ли вообще эта «коррекция»?
— А ты сам-то уверен, что делаешь всё правильно? Я надеялся на тебя как на истинного доминантного альфу, а это уже который раз, и ты до сих пор не можешь превратить одного меня в омегу? Если я вот так раздвигаю перед тобой ноги, а ты извергаешь в меня сперму — я правда смогу стать омегой? Разочаровываешь, Ким Джухван. Ты был так уверен в себе, что я подумал: ладно, потерплю этот омерзительный процесс пару раз и стану омегой. По твоей теории так и должно быть, разве не... Ы-ых!!
Ким Джухван резко, почти полностью вытащил член, так что головка зацепилась за вход, и со всей силы вонзил его обратно. Словно забивая сваю, длинная и толстая плоть безжалостно врезалась в нутро Чонмина. Было адски больно. Чонмин сжался в комок, падая на кровать, но Ким Джухван схватил его за подбородок и вздернул голову.
— Ох, прошу прощения. Истинный доминантный альфа должен был поступить именно так, верно?
В тот же миг комнату заполнил тяжелый феромон, и по телу Чонмина пробежали мурашки. Тяжелый и густой. Казалось, этот давящий запах сейчас расплющит его, лишит воздуха. Феромон мгновенно сковал Чонмина.
— Тогда, сонбэ, давайте начиная с сегодняшнего дня работать без передышки. В качестве извинения я буду стараться изо всех сил. Кстати, раз уж так вышло, как насчет того, чтобы жить со мной? Всё равно совместная жизнь с Ю Шину-сонбэ, похоже, накрылась. Поживешь со мной, быстренько станешь омегой, а потом пойдешь к Ю Шину-сонбэ. А в честь новоселья я отправлю вас с маленьким подарочком.
Ким Джухван погладил живот Чонмина.
— Я оставлю здесь своего ребенка.
Дыхание перехватило. Тело била крупная дрожь, накатил первобытный страх смерти. Так вот они какие, феромоны истинного доминанта. Это невозможно вынести. Хотелось бежать. Чонмин в панике смотрел на Ким Джухвана, дергаясь всем телом. Он хотел схватить его за руку и умолять прекратить, но едва мог просто дышать — это было всё, на что хватало сил.
Из носа Чонмина хлынула кровь. Только тогда Ким Джухван поддержал его голову, но рука Чонмина, цеплявшаяся за предплечье альфы, безвольно соскользнула. Видя, как тело партнера обмякло, Ким Джухван цокнул языком и втянул обратно свои феромоны, заполнившие комнату.
Его член, находящийся внутри Чонмина, начал менять форму, готовясь к сцепке. Вот почему он не любил выпускать феромоны. Он терял самоконтроль.
Ким Джухван поправил голову Чонмина, поднял его ноги и продолжил двигать бедрами. Глядя на то, как потерявший сознание Чонмин беспомощно раскачивается от толчков, он подумал, что ситуация до крайности нелепа. Происходящее казалось настолько нелепым — словно это он сам сильно желал Чонмина, — что у него вырвался смешок.
Чонмин осторожно сказал, что жить вместе у них вряд ли получится. К счастью, лицо Шину осталось спокойным.
— Могу я узнать, почему ты принял такое решение только сейчас? Я что-то сделал не так?
— Нет, хён, дело не в этом. Я подумал, что мои феромоны могут стать угрозой для тебя. Я и раньше об этом думал, но... я пожадничал. А когда начал осознавать, что из-за моего эгоизма ты можешь пострадать, я просто не смог...
— Если дело в моей болезни, то лекарства сейчас действуют хорошо. Больших проблем не будет. Я справлюсь.
— Ты и так отлично справляешься. Ты очень добр ко мне. Я был так счастлив, когда ты предложил жить вместе... Но всё же, думаю, сейчас лучше не рисковать. Ради нашего с тобой будущего так будет лучше.
Чонмин осторожно взял Шину за руку. Эта рука, всегда казавшаяся такой большой и твердой, теперь ощущалась почти такой же, как его собственная, и их пальцы переплелись вполне естественно.
— Но я не так легко сдаюсь. Я не мог упустить такую прекрасную возможность быть рядом, поэтому... честно говоря, я купил квартиру этажом ниже твоей.
— Теперь нас разделяет всего один этаж. Это почти то же самое, что жить вместе. Мы сможем вместе заказывать еду, смотреть фильмы. И если кто-то заболеет, можно сразу прийти на помощь. Такую жадность ведь можно простить?
Неужели он снова зашел слишком далеко?
Чонмин не решался поднять взгляд на Шину, лишь перебирал пальцами, держа его руку. В этот момент Шину притянул Чонмина к себе и обнял.
— Думаю, с тобой всё получится. С тобой… С тем, кто так любит меня, всё будет хорошо. Чонмин-а… так что, давай встречаться?