« Воссоединение »
Хруст снега под ногами был почти единственным шумом, что сопровождал работников во время поисков. Непогода стихла практически на следующий день, оставив за собой лишь лёгкое завывание ветра, позволяя уделять больше внимания деталям. Видимость стабилизировалась, а непроверенных мест стремительно становилось меньше, чем проверенных. Работа шла своим ходом, люди продолжали поиски посменно, параллельно продолжая принимать запросы от гражданских. Ощущение, что поиски будут вечны…
Мужчина стоял на коленях, смотря на вспоротое тело жены, что окончательно сошла с ума. Его руки тряслись, глядя на вырванный плод, что больше никогда не задышит… Девушка, что сжимала нож в своих руках, практически безжизненно смотрела на мужа, который терял рассудок буквально на глазах. Отойдя от ступора, темноволосый мгновенно сократил дистанцию, судорожно пытаясь понять, как помочь безумной женщине, что уже протянула руку к мужчине, осторожно погладив его по щеке. Дрожь не проходила, а тошнота и ком в горле нарастали, буквально выбивая слёзы из него. Спустя считанные секунды паника переросла в истерику и неконтролируемый плач. Ухватившись за руку жены, он буквально силой прислонил её руку к своему лицу, продолжая неустанно реветь и дрожать. Ему не хватало сил даже взглянуть ей в глаза, хоть он и понимал, что она увядает… Он понимал, что прощался с ней, и он понимал, что был голоден. Почувствовав, как руки девушки окончательно слабели, он окончательно потерял часть себя.
— Эгоистка! ПОЧЕМУ?? ПОЧЕМУ ТЫ РЕШИЛА, ЧТО ЭТО ЛУЧШИЙ ВАРИАНТ? А КАК ЖЕ… как же я…
Бедняга всхлипывал, подавшись вперёд, буквально нависая над полуживым телом. Слёзы смешивались с кровью — безумие с голодом. Уже шёл четвёртый месяц, как они были взаперти. Четыре месяца в квартире, где нет даже стабильного отопления, и всё это из-за ОВМ, что вовремя не смогли помочь.
— ЗАЧЕМ, ПРОСТО ОТВЕТЬ… ОТВЕТЬ МНЕ ЗАЧЕМ?
Девушка через едва приоткрытые, но ужасающе безумные глаза смогла лишь мягко улыбнуться ему, запрокинув голову.
— Это… лучший исход, что мог произойти, Тимофей. Не стоит лить слёзы зря, ведь мы ещё встретимся.
— СУКА! — произнёс тот, замахнувшись рукой и ударив её в открытую рану на животе, явно пробившись в самую глубь. Девушка выкрикнула, выдавливая последний кислород из лёгких… а после последовала дрожь и тишина. Она мертва.
Тимофей не сдвинулся с места. Он осторожно вытянул руку из раны, нежно, будто боясь изранить и так убитое тело, он обхватил её, обнимая и прижимаясь к ней, пытаясь найти хоть какой-то покой…
Похоронить тело было невозможно, а сам мужчина не знал, сколько ещё проведёт в этой квартире. Окончательно обезумев, тот продолжал общаться с женой, постепенно поглощая её, считая, что так они «встретятся». Он шутил, общался и буквально жил с мёртвым телом ещё месяц, пока сотрудники не высвободили его из заперти.
Мужчину признали невменяемым, заперев в отделении психологической помощи. Лишь через два года он вышел оттуда, пытаясь начать жить… Там уже и вскоре ОВМ прекратил своё полное существование, «разделившись» на ОпЗН и ПВЗ. На удивление, его взяли в организацию, хоть оружие и не доверяли. Он стал заместителем, заместителем девушки, которая одним своим видом вызывала голод и ласку. Рыжие волосы, мягкие черты лица и даже голос… Всё как у неё, всё как дома…
— Слушай, как ты думаешь. Если мы найдём Анну, будет ли она вообще жива?
Любовь шла рядом с Гордеевым, попутно глядя на навигационное устройство в руках, где отмечались все сигналы с баз и местоположение таких же, как и они, пользователей.
— Я уверен, что она будет мертва. Невозможно столько времени быть пропавшим без вести и остаться в живых при наших-то погодных условиях. У нас остался последний маршрут, который не был проверен. Скоро к нам на поддержку придут ближайшие части, так что как только мы закроем эту часть — поиски официально станут закрыты.
— А может, она просто сбежала? Покинула страну, решив, что так будет лучше. Ты же прекрасно понимаешь, что беглецов становится всё больше и… даже ты не против покинуть этот ад.
— Может, и сбежала. Пока мы не прочешем тут всё, выводы делать рано.
Поиски продолжались. Добравшись до зоны, где база всё ещё не функционировала, навигация стала бесполезной. Любовь убрала устройство обратно, закрепив его на поясе.
— Уже четыре дня прошло, неужели со станцией HOST всё так же?
— Они тяжело выходят на связь. Руководящий там будто редко читает электронные письма. Скорее всего, со станцией будут проблемы ещё как минимум месяц.
— Ну неужели так трудно всё исправить? А без него нельзя?
— Было бы можно, если бы в отделе с нашей стороны тоже были действия, но в итоге всем не до этого. Ладно, это лишь неисправность, тем более на последней территории, тут мы можем справиться и без навигации.
— Ну… тут ты прав, надо будет этим заняться.
Девушка перевела взгляд в сторону, всматриваясь уже в заброшенные многоэтажные здания. Улицы в этой части буквально застыли, всё тут осталось нетронутым. В момент эвакуации людей им сказали взять только всё самое нужное и быстрее покинуть территорию… Им никто не сказал, что больше они сюда никуда не вернутся. Люди думали, что это временные трудности, что связанны с ремонтом зданий. В момент эвакуации некоторые находились в квартирах безвылазно больше нескольких месяцев и попросту начинали сходить с ума. Это приводило к ужасным последствиям… Тогда ОВМ и вправду не справлялся. Спустя месяц после эвакуации и проверки зданий тут окончательно отключили отопление и электричество. Теперь это место — просто бетонный и замёрзший лес. Половина зданий были в аварийном состоянии. Замёрзшая вода расширилась и буквально переломала трубы, а окна не выдерживали таких перепадов температур и потрескались. Стройматериалы стали буквально хрупкими, микротрещины постепенно перерастают в трещины, а нагрузки на грунт при таких температурах становятся более опасными. Иногда можно было услышать, как здания буквально хрустят, отдаваясь эхом по арматуре.
Это мотивировало быстрее закончить работу тут и вернуться обратно. Блуждая по улицам, работники заглядывали во все здания, куда был доступ. Холод пробирал до костей, а замёрзший под ногами снег уже ощущался как оковы. Добравшись до улицы Научного института, что находилась рядом со старым НИИ вирусологии, поиски продолжились. Тут начинались многоэтажки, куда помощь поступила в последний момент, оставив за собой множество жертв. Много людей умирали с голоду или от холода тут, другие же держались и…
Девушка указала рукой на дальнее трёхэтажное здание, где крыша уже обвалилась.
— Говорят, в том доме оставалось немного выживших, и кто-то, чтобы выжить, даже съел своего близкого.
— Слушай… нам сейчас не до слухов. Да и доказательств этому нет, я не думаю, что кто-то мог дойти до подобного.
— Ну в наших условиях возможно всё, я бы наоборот не стала отрицать подобное.
— Это ясно дело, но давай лучше быстрее тут всё закончим.
— Да ладно тебе, мы вряд ли найдём её тут, давай хотя бы спокойно поговорим. Нам же не запрещают говорить.
— … Хорошо, я не вижу в этом проблем, главное не забывай работать.
Блуждая по бетонному, промёрзшему лесу, Любовь и Владислав переходили с темы на тему, даже иногда отшучиваясь или строя догадки. Так незаметно для них прошло больше двух часов поисков, и они исследовали почти всю территорию, что была им дана по плану.
Холод пробирал до костей, диалоги стихли, все ресурсы начали уходить на попытки обогреть себя и наконец-то завершить дело до конца. Любовь держала в руках грелку, пока Влад шёл впереди. Он осматривал занесённые снегом парадные, ища хоть какую-то лазейку и размышляя над тем, куда и вправду могла пропасть Анна. Гордеев был уверен, что девушка, скорее всего, просто сбежала из страны, дабы не цепляться за и так убитую горем жизнь. Он знал, что девушка вряд ли была рада своим обязанностям и работала лишь из-за чувства вины, что начало пожирать её после смерти сына и мужа. Руководитель не знал подробностей, но он знал, что их смерть была не её виной, а лишь совпадением… очень неприятным и болезненным. Помотав головой, Гордеев отошёл от мыслей о личной жизни девушки, он не был в праве осуждать её, а тем более лезть туда, куда не просят.
И вот, добравшись до дома под номером семь, он подошёл к стене сбоку, сметая снег с таблички, где красовалась улица Тихая, дом 7. Именно в этом доме, по словам Любви, и произошёл инцидент с каннибализмом.
Заметив этот дом, девушка сразу начала эту же тему, всё же желая донести мысль
— Вот!! В этом доме произошёл тот случай.
Она ускорила шаг, подойдя ближе к Гордееву, перекидывая из руки в руку грелку.
— Говорят, что мужчина, съевший свою жену, не был виноват в её смерти и просто от безумия и голода решился на то, чтобы начать её… эм… поедать. Как после оказалось, девушка была беременна и таким способом просто решила избавиться от ребёнка. Знаешь… Мне даже жалко его, он смотрел, как его жена совершает это, и не мог даже позвать на помощь, сидя с ней взаперти ещё какое-то время.
Гордеев раскашлялся, переводя дыхание. Он повернулся к ней, убрав руки в карманы и встав ровнее.
— Я понимаю… что ты любишь слухи, но если тут и вправду такое случилось, то вероятнее всего это было бы во всех заголовках газет. Конечно… если это не было в пери…
Мужчина сделал паузу, отвернув голову в сторону, перейдя на невнятную речь.
— Ничего, идём дальше, у нас впереди ещё четыре дома, так что давай закончим с седьмым быстрее.
Любовь не спорила, она последовала за Гордеевым, уже убирая грелку в рюкзак и принимаясь всё осматривать. Она указала рукой на одну из парадных, где был вычищен снег, и направилась туда.
— Владик, смотри! Там явно кто-то был.
Она не дожидалась мужчины и быстро поднялась по ступенькам, открывая деревянную дверь. Вой ветра эхом раздавался по подъезду, а видимость была минимальной, но что-то тут было не так. Чей-то едва слышный хрип сбивал с толку и заставил девушку достать оружие. Это мог быть заражённый, что пролез сюда, дабы скрыться.
Рука Несчастных потянулась к фонарю на каске, медленно нажимая на кнопку и включая мутный белый свет, что осветил часть подъезда. Она дождалась Гордеева, жестом показав не шуметь, и указала внутрь. Там точно кто-то был, и даже Владислав сквозь противогаз и ветер услышал это. Он сразу взял пистолет в руки, сняв его с предохранителя, перегородив Любви путь, и первым зашёл внутрь, попутно оглядываясь. Пройдя через двойные двери, он услышал шорох, сразу же повернувшись туда и нацелив пистолет прямо в сторону шума. Вглядевшись, он замер, а дыхание его затихло. Это была Анна… Ещё живая, но израненная до неузнаваемости.
По рукам мгновенно прошла дрожь, а сам мужчина чуть ли не вскрикнул, отшатнувшись и прикрыв пол лица рукой. Это был первородный страх. Он не мог этого контролировать и даже нормально говорить, он лишь что-то прохрипел, уставившись на тело, пытаясь совладать с собой. Почти сразу же Любовь подбежала следом, посмотрев в сторону Анны, она выкрикнула, прикрыв рот руками и переведя взгляд на испуганного Владислава.
— Боже мой… Кто с ней это сделал?!
Не долго думая, Несчастных подбежала к Анне, осматривая её обмякшее тело и почти стеклянные глаза. Её грудь едва вздымалась в попытках зачерпнуть хоть немного кислорода, а зрачки Анны медленно следили за Любовью. Пол лица девушки было будто разъедено кислотой, а рот не закрывался, лишь иногда она пыталась что-то сказать, но слова не доходили, прерываясь на хрипы и стоны. Девушка явно была поколечена недавно, и сейчас в лучшем случае надо было бы её спасти. Любовь настроила фонарь, сделав освещение более точным, осматривая израненную девушку перед собой. Она только начала осмотр, как заметила плесень, что охватила всю шею Анны. Почти сразу она отскочила назад, схватив рядом стоящего влада.
Гордеев лишь чуть ли не пискнул, опуская руки, глядя на Любовь. Он медленно перевёл взгляд на Анну, а после на девушку.
— Она заражена! Что нам делать?
Руководитель не отвечал, лишь сильнее впадая в панику. Тогда же девушка замахнулась, ударив того по голове.
Лишь через минуты три Владислав начал приходить в себя, тогда же они вышли на улицу, решая, что им делать… Мужчина сидел на ступеньках, склонив голову. Его рука перебирала страховочные верёвки в попытках отвлечь мозг. Девушка же ходила туда-сюда, явно не в силах усидеть на месте. Она дожидалась, когда Гордеев придёт в себя, чтобы уже разобраться с проблемой и скорее вернуться с докладом.
— Нам надо… убить её, — тихо, но чётко произнёс Гордеев.
Любовь замерла, посмотрев на мужчину. Она понимала, что он всё же скажет это, но всё равно была удивлена. Она присела на корточки перед Гордеевым, чуть сбавив свой пыл.
Девушка посмотрела в глаза Гордеева, вглядываясь в них сквозь линзы противогаза. Мужчина слабо кивнул, не желая повторять сказанное. Тяжело выдохнув, она приподнялась.
Подняв голову на Любовь, Владислав вскочил, преграждая путь.
Девушка лишь отодвинула Гордеева в сторону, поднявшись по ступенькам, а после обернулась, снимая оружие с предохранителя.
— Моя или нет, но я не хочу, чтобы в итоге ты тут вместе с Анной закис. Её не спасти, и единственное, как мы можем ей помочь — это убить её и избавить от страданий. Я думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь.
Руководитель застыл, провожая Несчастных взглядом. Любовь же по пути нацепила на себя противогаз и, подойдя ближе к Анне, вновь окинула её тело взглядом. Та лежала всё так же неподвижно, облокотившись на холодную стену.
— Что ж… Тебе так будет лучше, прости, — промолвила девушка, направив оружие на Соловьёву.
Та лишь подняла взгляд и всё же сомкнула челюсть, лишь чтобы едва заметно улыбнуться той. По телу Несчастных прошли мурашки, а рука невольно дрогнула, не желая нажимать на курок. В горле застрял ком, но девушка не отступила. Она лишь ещё тише произнесла:
— Прости меня, просто… прости.
Девушка нажала на курок, и раздался оглушительный выстрел.
Так и закончился мир Анны — на холодном полу и с яркой вспышкой выстрела. На душе становилось теплее, можно было подумать, что время застыло, на деле же Соловьёва просто «прощалась». Она больше не чувствовала холод, страх, а тем более грызущую её вину за смерть семьи. Открыв глаза, она оказалась на солнечной поляне, засеянной всеми видами цветов. Слабый ветерок раскачивал растения и траву, создавая умиротворяющий звук, что погружал в покой. Всё выглядело прямо так же, как ей рассказывали о «прекрасном и даже райском» месте, где нет забот и проблем, — месте, куда люди попадают после смерти.
Привыкнув к яркости солнца, девушка не успела ничего понять, как встретила их… Тех, за кем столько лет гналась — сына и её дорогого мужа, что мягко улыбались ей и звали к себе. Она не спорила, а лишь подскочила с места, обнимая родню, рыдая взахлёб. Наконец-то они вместе и теперь и вправду счастливы. Любой достоин встретиться с близкими, и не важно как, и не важно где…
Любовь вышла лишь через две минуты, убирая оружие обратно. Почти сразу же к ней подошёл Гордеев, осматривая её и тряся за плечи.
— Всё нормально? Ты правда могла этого не де…
Девушка перебила его, вставая ровнее и хватая за ворот.
— Успокойся ты уже! Что ты как нюня?? Всё, мы сделали дело, идём обратно делать доклад и забудем произошедшее как страшный сон.
Владислав не стал спорить и лишь потихоньку побрёл в сторону базы. Путь был недолгим, и пока они шли, никто не проронил ни слова. Это и не было нужно, все и так всё прекрасно понимали. Это был худший исход из всех, что мог случиться. Даже найти Анну просто мёртвой было бы куда более «приятнее».
На полпути навстречу работникам шёл кто-то ещё, в старой форме «Севера-1». Силуэт был неровным, шёл он чуть ли не рывками, прямо навстречу Гордееву и Несчастных. Остановившись, мужчина напрягся, рефлекторно двинув руку к пистолету.
— Эй! Кто там? — выкрикнул тот.
Тогда же незнакомец остановился, резко исправив свой шаг и подойдя ближе. Это был Тимофей в своём привычном противогазе. Подойдя ближе, он остановился перед Владиславом.
— И вам здравствуйте, Владислав.
Мужчина по привычке отступил назад, чуть подуспокоившись.
— Что ты тут забыл, Тимофей. Ты уже осмотрел свой участок? Если да, то возвращайся на базу, всё равно задание заверше…
Тяжело выдохнув, Владислав ответил:
В разговор вклинилась Любовь, что в грубой, но понятной форме решила закрыть тему:
— Мы в праве вам ничего не рассказывать. Идите на базу, ознакомитесь с отчётом и всё поймёте.
Тимофей завис, не отвечая. Его рука потянулась к противогазу, осторожно начиная зацеплять его.
— Неужели вы не хотите просто рассказать, что с ней? Я не имею права знать? Я что ли… не был ей верным заместителем до самой смерти?
Любовь проглотила язык. Она не говорила, что Анна мертва, но сбросила это просто на догадку.
— Тимофей, никто не хочет с тобой сейчас конфликтовать. Пошли вместе на базу, там всё узнаешь, — добавил Гордеев, но почти сразу же получил отказ:
— Я не хочу, — бросил мужчина. — Я не могу оставить её одну, особенно после того, что вы сделали. Пустите меня к ней.
Гордеев вытянул руку, преграждая путь.
— Тебя не должно сейчас волновать, что с ней, а тем более мы тебя не пустим туда — там опасно. Заражённый, что атаковал Соловьёву, может быть там.
Тимофей застыл, тяжело выдохнув.
— Вы думаете, что её покалечил просто заражённый? Вы думаете, что такой фразой вы отстраните её от меня? Вы…
Мужчина раскашлялся, вновь словив панику, начиная уже стягивать противогаз.
— ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО ЭТО БЫЛО НАПАДЕНИЕ, А НЕ АКТ МИЛОСЕРДИЯ И ЛЮБВИ?!
Безумец сорвал с себя противогаз, показав своё лицо. Запах гниющей плоти ударил в нос даже сквозь противогаз. Лицо Родина было изуродовано и будто разделено на части, а под кожей будто что-то двигалось. Он начал расчёсывать своё лицо, продолжая этот бред.
— КАК ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ… Я БЫ… Я БЫ НИКОГДА НЕ НАПАЛ, Я ПРОСТО ПОМОГ ЕЙ, ПОМОГ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ТЯГОСТИ МИРА.
Это было буквально чистосердечное признание в содеянном. Любовь сразу же направила оружие на Тимофея, прошипев сквозь зубы:
Гордеев в этот момент потянулся к рации, собираясь сообщить о происходящем. Но кажется, Тимофея так просто пули не возьмут: он не мешкая напрыгнул на Владислава и повалил его на землю. Мужчина сразу же начал отталкивать от себя неприятеля, попутно командуя:
Прогримел звук выстрела, и тело Тимофея упало прямо на Гордеева, который в панике начал выползать из-под того. Его зрачки изучали тело Тимофея, и, поняв, что сейчас случилось, к горлу подступил ком. Не успев как-либо среагировать, тело Родина вновь начало двигаться, поднимаясь и неестественно выгибаясь. Запрокинутые наверх зрачки резко встали на место, впившись в Любовь, что всё ещё держала оружие, тяжело дыша. Она сразу же отшатнулась назад, готовясь вновь выстрелить. Тимофей не вставал со снега, он просто наклонил голову вбок до предела, а после дёрнул ей вперёд, ломая шею и переворачивая голову.
Кожа на лице мужчины начала отслаиваться и раскрываться, раскрывая кровавое месиво за ней. Острые клыки были раскиданы по всему «лицу», двигаясь не впопад. Лишь после подобного зрелища он начал подниматься на ноги, попутно выворачивая некоторые свои кости. Со внятных предложений он начал переходить на бред, начиная хрипеть и кричать, шагая в сторону Любви. Девушка испугалась, сжав оружие и вновь выстрелив. Но это даже не сбило Родина с ног, а лишь спровоцировало его двигаться дальше. Она вскрикнула, не зная, что теперь делать, ноги стали будто ватными, а сама она вцепилась в оружие как в щит, хоть это явно и не помогало. Когда Тимофей приблизился и уже почти накинулся на Несчастных, кто-то со спины обхватил его руками, оттягивая и сжимая.
— БЕРИ РАЦИЮ И ВЫЗЫВАЙ ПОДКРЕПЛЕНИЕ, БЫСТРО! — выкрикнул Гордеев, оттягивая бывшего заместителя ПВЗ в попытках повалить его на землю.
Девушка вцепилась в рацию, почти сразу же доложив всю нужную информацию как можно понятнее и короче. В ответ она получила:
— Ближайшее подкрепление от вас в 2350 метрах, скоро они будут.
— НАМ ЭТОГО УБЛЮДКА ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ СДЕРЖИВАТЬ?! — выкрикнула девушка, переводя взгляд на Гордеева, что всё же смог повалить Тимофея на снег и уже направил на него пистолет. Девушка не дожидалась ответа на другом конце и рванула с места на поддержку Владислава. Она обошла Родина и схватила его за плечи, прижимая к снегу.
Гордеев же сел на ноги того, направив оружие к голове и выстрелив. Он замер, понимая, что это лишь оглушило Тимофея, и если они не будут контролировать ситуацию, то бывший заместитель точно их сожрёт. Владислав начал уже более собрано:
— Держи его как можно сильнее, сейчас мы можем только пытаться его удержать до прихода поддержки. Я попробую перемотать его страховочным тросом, может это удержит его хоть на какое-то время.
Девушка сжала руки Родина сильнее, вжимая в снег.
— Я поняла, давай быстрее тогда, не думай, что я выиграю по силе здоровому мужчине.
После этого одобрения руководитель взял трос, обматывая Тимофея. Он связал его руки, но тут же почувствовал сопротивление. Тот уже приходил в себя, тогда же он принял решение вновь выстрелить в его голову… Но это не помогло, Родин начинал брыкаться всё сильнее, а Несчастных уже не могла удерживать агрессивное существо. Затянув тросы на руках Тимофея, Влад хотел так же связать его ноги, но просто не успевал. Поднявшись на ноги, он наступил на грудную клетку Тимофея, кидая трос Любви.
— Свяжи его ноги, пока он не вскочил!
Девушка подскочила и схватила трос, быстро перевязав ноги Родину, сжимая трос в крепкий узел. Тогда же Гордеев убрал ногу, перед этим не слабо ударив по рёбрам Тимофея. Отойдя чуть назад, Владислав поправлял свой шлем, попутно осматриваясь.
«Ты в порядке?» спросил он Любовь, глядя на неё.
— Да… Я уже думала, он мне горло перегрызёт, спасибо.
Девушка отодвинулась от тела Родина, приводя себя в порядок.
— Скоро до нас доберётся группа поддержки, нам главное удержать его до их прихода…
Владислав кивнул, глядя на Тимофея, что всё ещё брыкался и пытался выбраться, издавая истошный крик, что не был даже похож на человеческий… Это был крик агонии. Мужчина ощущал, как его отслоившаяся кожа и нервы стали настолько чувствительны, что это сводило с ума. Это не плохо нагоняло жуть на работников ОпЗН, и они даже отступили, не желая близко контактировать с Тимофеем.
Через пятнадцать минут подоспела группа, что окончательно обездвижила Родина и вскоре переместила его на базу, где начался допрос…
Когда тело мужчины пришло в норму, а лицо «встало» на «место», было принято решение начать допрос и скорую казнь. Мужчина был привязан к железному стулу, практически прижат к нему впритык. На голове того был шлем из металла, к которому были прикреплены провода, ведущие к блоку питания… Тимофей понимал, к чему это всё ведёт, и он не был напуган.
— Родин Тимофей… законопослушный человек, с печальной судьбой… Потерял жену и ещё не родившегося ребёнка. Как ты докатился до подобного состояния и почему решил лишить жизни человека, что никак не связан с твоими проблемами?
раздался вопрос уже достаточно знакомого и грубого голоса из-за рефлекторного окна. Тимофей перевёл взгляд в полумраке помещения, выдавив из себя что-то наподобие хриплых слов:
— Чего тут… объяснять. Я лишь вернулся к той, с кем связан…
Мужчина за окном недовольно цокнул, переключив тему:
— Хорошо, я понял. Тогда что с тобой случилось и почему ты в таком состоянии и… Ты хоть понимаешь, что натворил?
ответ не последовал, а тишина за окном напрягала, отражение в нём напоминало Тимофею, что он больше не человек.
Скованные руки рефлекторно сжались в кулак, а сам «мертвец» попытался податься вперёд, издавая неприятный хрип.
— Что дальше, ты убьёшь меня? Давай, терять мне нечего. Для меня всё было кончено, когда из-за ОВМ мы оказались заперты… А так я вернусь к своей жене.
раздался уже более раздражённый голос из-за окна.
— Почему у вас мания обвинять во всём уже давно сдохший ОВМ? Сейчас мы говорим даже не о нём, а о том, что ты совершил. Ты понимаешь, что совершил повторный акт каннибализма, так ещё и пытался напасть на уполномоченных сотрудников?
— Ах ну да. Ты больше не человек, ублюдок. Думаешь, твоя «любимая» будет рада твоей новой форме?
после слов человека за окном раздался резкий звон, будто кто то дёрнулся, а после последовал подавленный хрип Тимофея.
«Убей… уже. Идиот», прорычал заражённый, начав брыкаться на электрическом стуле в качестве некого дразнящего жеста. Он явно знал, на что идёт, и понимал исход. Его мозг не был съеден окончательно, в связи с чем он и мог так вести себя.
Никто больше не собирался держать бесполезное и в то же время опасное существо в живых. Да, они хотели исследовать живое тело, но не мимика… Сейчас лучшим вариантом будет припарировать уже его мёртвое тело и дальше продолжать исследование. Родин сидел там уже шестой час в связи с допросом и попытками понять, что с ним делать. Он не агрессировал и не спал, он просто сидел, уставившись в своё отражение. С каждым часом его уверенность становилась более слабой, переходя на лёгкий страх. После смерти ничего нет… Он не сможет чувствовать, вспоминать, говорить и даже просто дышать. Это будет полный конец, не белый лист, не всё с нуля, а пустота. Хотя, может… он встретится с той, кого потерял, и обретёт покой, в котором нуждался так давно.
И вот, спустя ещё один мучительный час, за той стороной послышался шорох и перешёптывание. Всё началось. Выхода назад нет. Тело Тимофея рефлекторно напряглось, а его взгляд стал более паническим. Тяжело выдохнув, он полностью облокотился на спинку стула, начиная вести «отсчёт» в своей голове.
— Что ж… Родин. На этом всё. Надеюсь, твоя смерть будет во благо, а не во вред.
Раздался щелчок рубильника, а после крик, что больше напоминал уже знакомое щёлканье, переходящее на хрип. Тело полностью обмякло, а глаза закатились, лицо мужчины было раскрыто наполовину, оголяя его плоть и зубы, что больше не двигались так резво и не пытались почувствовать чужую плоть. Из глотки прямо наружу начал стекать желудочный сок, которым и была покрыта внутренняя часть лица, которым мужчина и разъедал своих жертв. Он умер.
Страх -это последнее, что он ощутил, хоть он и храбрился. Это не означало, что он не был напуган, время просто вымотало его, выпуская все чувства наружу. Единственное, чем его мозг был забит под конец, это той, кто беспощадно убила себя, обещая встретиться…
Тело Тимофея увезли, а с Гордеева и Несчастных потребовали полный отчёт и полное обследование на заражение.
даже так, всё закончилось достаточно тихо и без особых жертв.
Конечно, было жалко тех, кто пострадал за зря и был погребён без должного образа, но с этим ничего было не поделать. После смерти Родина начали всплывать случаи, где из за него страдали уже мёртвые тела. Тимофей был падальщиком и поедал себе подобных без зазрений совести. Вероятнее всего именно из за этого он и стал мимиком, а не просто заражённым. Он откармливал споры, замедляя собственное разложение, подобной прикормкой. От чего его организм приспособился пожирать не самого себя а других, оставляя крупицы разума и позволяя «сливаться» с другими людьми, подстраиваясь под них и создавая собственный характер.
Сейчас тело Родина полностью обездвижено в лаборатории, даже если он мёртв, нельзя отклонять риски о восстановлении, а то и к полному возвращению к умственной активности.
если брать просто заражённых, их тела съедают изнутри споры, заменяя плоть, ткани, кости собой, полностью имитируя их. Единственное различие, вместо крови по «венам» подобных существ идёт полноценная гниль, которой они и питаются, заставляя мёртвое тело двигаться.
они не могут дублировать разлагающиеся части тел, в основном они восстанавливают их тогда по «памяти» или как попало. В связи с этим рёбра Журавлёва Алексея Ивановича были вывернуты наружу.
попутно они не могут дублировать мозговую активность, конкретнее: они не могут переносить воспоминания человека в полном комплекте и в основном оставляют инстинкты и триггерные мысли, от которых и зависит поведение заражённого.
если триггером было: «хочу всем помогать и быть заметным»
заражённый может цепляться за людей руками, как за единственный берег спасения, не понимая, что он вредит тем.
если триггером было: «хочу убить себя»
то споры закрывают сами себя в ловушке и сходят с ума, в попытках полностью разнести своё тело любыми способами.
споры освоили человеческое тело и могут даже в точность восстанавливать конечности. Тело почти не страдает от изменений, кроме того, что лицо разделяется на несколько частей, обосновывая там некое подобие рта прямо за кожей, что может раздвигаться и складываться обратно, хоть и в неровном срезе.
на месте открытой плоти выделяется желудочный сок, которым мимики и разъедают своих жертв, попутно заражая. Заражённые от мимиков являются обычными заражёнными, так как до этого не поглащали заражённую плоть или споры в большом количестве.
Тело Соловьёвой Анны нашли и сожгли, похоронив пустой гроб на кладбище рядом с её семьёй. Бывшие работники «ПВЗ» так же присутствовали на похоронах. Девушка и впрямь была заботлива, от чего много людей к ней привязалось и тянулись до самого конца. Кто то выразил мнение, что теперь хотя бы так, но девушка будет спокойна и в кругу своей семьи, а цветы у её надгробия были ярко-фиолетовыми.
вернувшись с похорон, Владислав и Любовь явно выглядели потрёпанными, и пытались переварить всю нахлынувшую информацию. Сидя на гостевом диване, Девушка медленно повернула голову к Гордееву и неуверенно спросила:
— почему… цветы были фиолетовыми? обычно же никогда такие не используют.
Гордеев тяжело выдохнул, облокотившись на спинку стула рабочего кресла, подавляя ком в горле.
— нашла у кого и когда спросить… Как я помню фиолетовые цветя являются прямым символом воссоединения. Это пошло ещё с лаванды, что являлась основным символом воссоединения, но так же сейчас чаще используют гортензии символ «вечности и воссоединения». Гортензии сами по себе являются олицетворением надежды, единства и искренних чувств. Скорее всего из за этого на кладбище было так много фиолетовых цветов.
девушка склонила голову в сторону, вопросительно взглянув на Владислава.
— а от куда тебе это известно? ты что ли увлекаешься цветами?
Гордеев запнулся, неловко отведя взгляд в сторону.
— т… да нет! просто узнал это как то от знакомого и всё.. Не загружай себе этим голову.