людвиг
мужик в электричке букет ландышей прижимает к хуавей
одалиской и негой пахнет черемуха щелкает соловей
феде вот сделали шунтирование дали третью группу он не
употребляет я умираю ты умираешь я прощупываю
ребра пальцем соловей это контекстная реклама дрели макита
на станции ульянка это скуф с помятым лицом говорящий
про токены на клод это смерть это я сплю и вижу алое
пламя воина спину Христа выкарабкивающегося щегося
щегося как щегол да с алой головкой из гроба прыщавую
спину Христа я вижу да в багровых рубцах это то что я вижу
как небо когда начинается дождь как очередь на операцию
очередь в подразделение бпла очередь в окоп я не хочу
на оставшиеся токены нарисуй альпийскую горку с незабудками
нарисуй щегося щегося шумы сердца красного эмбриона
вон харьковский товарищ кидает картинки с узи говорит будет
отцом меня за это не посадят я бы посадил себя за то что
тащу тащусь боженьку тащащегося щегося ся ся как серый
соловей в белой черемухе я совершенно потерял смысл и веру
молчание говорит: я красноватая гематома отсутствие ноги я енот
тащит нашивка на плече какого-то похмельного военного я река
великая река торчащие из глины бревна и я закрытый глаз
я всего лишь спецовка речь это ядовито желтая спецовка скуфа
это седоватая щетина молчания это заткнись что вы трещите
время военное это крошки в редкой седоватой бороде облака
я это смерть я отсутствие смерти бородка трущаяся о масло
золотого киота в нем белый человек выпрыгивающий человек
в окне сияющая река но нет ничего великого нет прекрасного
дым над мегой ершики для туалета и утята стали черной горой
великой черной горой я стал великой черной рекой моя кровь
картой дальних берегов бродит мохнатый человек с дубинкой
старец сидит в дупле в бороде его птенцы пищат как ебнутые
вы не можете этого понять заткнитесь говорит молчание говорит
Москва говорит хщщщщжщщщ пленка застрявшая в девяносто
восьмом в магнитофоне на берегу в песочке черном говорит
бурая вода бесконечная вода моча текущая по штанине
девочки едущие на очередные соревнования вот они уже
молодые женщины задумчиво смотрят в окно а вот уже и
дрон федеральные гонки дронов при поддержке президента
маша ты что совсем какой-то федеральный смотр косички
то что тебя нет рядом сейчас на самом деле хуже дронов
солнце гуляет между вишен яблонь между кружев деревенелыми
пальцами мертвых мертвых кружевниц пальцы дроновода
на ветру крутят рычажок или он лакает энергетик в пике дрон в пике
залетает в стеклопакет дым бах и снова черемуха сладкая как ты
энергетик превращается в бабло на карте превращается в ипа
превращается в мочу в узорчики кремовые на бирюзе в бабочек
во французский курсив не жалею я ни о чем совершенно на шее
в твой изгиб подобный виоле еловой где-то шестнадцатого века
подобный яблоне или подобный молнии вчера в капотне трепет
меандры мгновенной белой реки белой косички жанны д’арк
грязно-белый велик прислоненный к березе к ее морщинам
вчера я тебя видел это было как шум дрели за стеной как соловей
ни для чего или рюмка водки на столе в пустой избе где-то
в мезени под небом сизым как голубь как бронза истории и дрист
белый как потеки сепии на шершавой бумаге я тебя никогда не
увижу никогда не увижу бред какой-то опять белые списки
отсутствие зуба невозможность нормально норвашашшашально
говорить об отсутствии тебя или например охра нечаянной радости
в пыльном углу или например красные старцы которые кричат
агнцу доколе ты не судишь судия праведный заебал уже бля
это нацарапал какой-то пивной скуф на фреске семнадцатого
века в ярославле которосль черная как портер как рот таксиста
рассказывающего как раз про гейтса вчера я видел твои глаза
твои губы это мазок железом серой ртутью овалы ртов пушек
на карте осады астрахани разиным скажем разин разинул рот
красный красный кафтан я вижу красные подтеки на грязных
огурцах ковра серые обмурзанные кроссовки давят клубнику
нейрослопную крошку клубнику это смерть по одному клику
\\