Эксплуатация инвалида в Караганде: апелляция убрала статью об ОПГ и снизила сроки, потерпевшие жалуются Генпрокурору РК

Судебная коллегия по уголовным делам Карагандинского областного суда 2 декабря 2025 года пересмотрела резонансное дело о многолетней эксплуатации человека с инвалидностью, которого почти девять лет заставляли просить милостыню на остановке в центре Караганды. Апелляция оправдала всех четверых осуждённых по статье об организованной преступной группе, переквалифицировала их действия на более мягкие нормы и сократила сроки: главному фигуранту — с 17 до 11 лет, троим остальным — с 12 до 6 лет лишения свободы каждому. 19 июня 2026 года потерпевшие обратились с жалобой к Генеральному прокурору РК, потребовав вернуть статью об ОПГ, ужесточить наказание и внести в кассацию протест на «незаконный приговор».

Как карагандинца девять лет заставляли просить милостыню

Как установил суд первой инстанции, всё началось в январе 2015 года. У торгового дома «ЦУМ» на проспекте Бухар-Жырау в Караганде Юрий Баранков обратил внимание на двух человек, просивших милостыню, — Николая Лушникова и Ирину Минееву. Лушников — инвалид с детства: у него нет верхних и нижних конечностей, он не учился в школе, неграмотен, не может самостоятельно передвигаться и себя обслуживать. По заключению комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, он страдает умеренной умственной отсталостью и в силу психического состояния находился в беспомощном состоянии. У Минеевой эксперты установили лёгкую умственную отсталость и зависимость от алкоголя.

По версии обвинения, Баранков потребовал, чтобы оба передавали ему весь собранный доход. Когда они отказались, он, как указано в приговоре, приехал на съёмную квартиру и нанёс Лушникову побои — наносил удары кулаком по голове и телу человеку, который физически не мог сопротивляться. Минеева в суде также рассказывала об эпизоде, когда Баранков избил её, сломав рёбра, и о ночном вывозе в степь с угрозой убить. Чтобы потерпевшие боялись обращаться в полицию, он, по их показаниям, заявлял, что у него есть «покровители» в правоохранительных органах.

Затем Баранков поселил пару в квартире в посёлке Актас по улице Гастелло, забрал свидетельство о рождении Лушникова и установил полный контроль над их жизнью. В ноябре 2020 года у Лушникова и Минеевой родилась дочь Ульяна; через несколько месяцев ребёнка передали на воспитание сестре Баранкова — Анне Бесковой. По версии обвинения, ребёнок использовался как рычаг давления: видеться с дочерью родители могли только в определённые Баранковым дни, а за неповиновение им угрожали лишением родительских прав и передачей ребёнка в детский дом. В материалах дела фигурируют и угрозы физической расправы — нож, приставленный к шее Лушникова, с обещанием отрезать ухо, и угроза сделать инъекцию, способную его парализовать.

Схема, как установил суд, работала почти девять лет — с января 2015 года по 9 декабря 2023 года. Лушников ежедневно, в любую погоду, с утра до вечера просил милостыню у остановки «45-й квартал» на проспекте Бухар-Жырау, Минеева возила его на «рабочее место» и обратно, а Баранков забирал собранные деньги — по 20–40 тысяч тенге в день. На коляске Лушникова была размещена табличка с номером Kaspi, привязанным к счёту Анны Бесковой, на который прохожие переводили пожертвования.

9 декабря 2023 года Баранкова задержали по другому уголовному делу и водворили в следственный изолятор. По версии следствия и суда первой инстанции, даже оттуда он продолжал руководить схемой по телефону, привлёкши к ней племянницу Викторию Бескову, её гражданского супруга Артёма Гланца и знакомого Кирилла Хотина. С декабря 2023 года по апрель 2024 года они, как указывало обвинение, контролировали выход потерпевших «на работу», забирали мелочь, меняли её на купюры и расходовали по указаниям Баранкова — в том числе на погашение автокредита за оформленный на Бескову автомобиль Toyota Camry. 24 апреля 2024 года прошли обыски и задержания.

Приговор первой инстанции: 17 лет и по 12

26 мая 2025 года Специализированный межрайонный суд по уголовным делам Карагандинской области (судья Галина Жилина, дело № 3598-24-00-1/150) признал всех четверых виновными по всем предъявленным статьям — по статье 262 УК (создание организованной группы и руководство ею либо участие в ней) и по статье 128 части 4 пункта 1 УК (эксплуатация человека, совершённая с применением насилия, опасного для жизни и здоровья).

Баранкову назначили 9 лет по статье об ОПГ и 13 лет за эксплуатацию, по совокупности — 15 лет, а с учётом более раннего приговора Саранского городского суда от 3 июня 2024 года — окончательно 17 лет лишения свободы в учреждении максимальной безопасности. В его действиях суд признал опасный рецидив. Гланц, Бескова и Хотин получили по 6 лет за участие в ОПГ и по 11 лет 3 месяца за эксплуатацию, по совокупности — по 12 лет каждому в учреждении средней безопасности. Смягчающим обстоятельством для троих суд признал наличие малолетних детей.

Гражданский иск Минеевой о компенсации морального вреда удовлетворили частично — в общей сложности на 8 миллионов тенге (3 миллиона с Баранкова, по 2 миллиона с Гланца и Хотина, 1 миллион с Бесковой). За Лушниковым суд признал право на отдельный иск в порядке гражданского судопроизводства. Автомобиль Toyota Camry, кредит за который, по выводам суда, гасился из денег от попрошайничества, обратили в доход государства. Государственное обвинение по делу поддерживали прокуроры Медеу Жаканов и Б. Нурбекова.

Что изменила апелляция

2 декабря 2025 года судебная коллегия по уголовным делам Карагандинского областного суда (председательствующий — председатель коллегии Рашид Нурмагамбетов, судьи Айгуль Жошева и Б. Сергалиев, дело № 3599-25-00-1а/359) изменила приговор.

Всех четверых оправдали по статье 262 УК — за отсутствием в их действиях состава уголовного правонарушения. Действия Баранкова со статьи 128 части 4 переквалифицировали на статьи 28 части 3, 128 части 2 (организация эксплуатации) и назначили 9 лет, а по совокупности с саранским приговором — окончательно 11 лет лишения свободы в учреждении максимальной безопасности; рецидив оставили. Действия Гланца, Хотина и Бесковой переквалифицировали на статьи 28 части 5, 128 части 2 (пособничество в эксплуатации) и назначили каждому по 6 лет в учреждении средней безопасности.

Кроме того, коллегия исключила квалифицирующий признак «с использованием материальной и иной зависимости потерпевших», снизила принудительный платёж в Фонд компенсации потерпевшим для троих осуждённых (со 110 760 до 73 840 тенге) и отменила такой платёж для Баранкова. В остальной части приговор оставлен без изменения: сам факт эксплуатации потерпевших суд счёл доказанным, компенсацию морального вреда и обращение автомобиля в доход государства подтвердил, а жалобы защиты об оправдании отклонил.

Почему сняли статью об ОПГ

Ключевой вывод апелляции — отсутствие доказательств организованной преступной группы. Коллегия сослалась на нормативное постановление Верховного Суда от 21 июня 2001 года № 2, согласно которому преступная группа отличается от группы лиц по предварительному сговору более высокой организованностью и устойчивостью, а её обязательные признаки — наличие руководителя и подчинённость ему, осознание участниками своего членства, иерархия, общие материальные и финансовые средства, дисциплина.

По мнению суда, умысел Баранкова на создание и руководство группой не доказан, как не доказано и то, что остальные осознанно согласились в ней участвовать. Его роль сводилась к раздаче указаний; решений о планировании, материальном обеспечении и организации он не принимал. Из показаний осуждённых следует, что Гланц «догадывался» о незаконности и не хотел участвовать, Бескова исполняла требования из страха перед Баранковым, а Хотин вообще не видел в своих действиях ничего противозаконного, полагая, что собирает мелочь для отдела канцтоваров своей матери, а деньги идут на содержание ребёнка. Общих материальных и финансовых средств у фигурантов суд не усмотрел, а то, что часть денег расходовалась на их собственные нужды, счёл недоказанным — назначение платежей и переводов в финансовом анализе не отражено.

Часть эпизодов первоначального обвинения апелляция признала неподтверждённой. Доводы о принудительной передаче ребёнка опровергаются, как указано в постановлении, решением о прекращении уголовного преследования в отношении Анны Бесковой от 17 июля 2024 года, имеющим преюдициальное значение: из него следует, что девочку передали добровольно, родителям не препятствовали видеться с ней, а деньги расходовались на содержание ребёнка с согласия Лушникова. Версию о том, что Баранков противоправно завладел свидетельствами о рождении, суд отклонил, сославшись на показания самой Минеевой, что документы она передала Бесковой на хранение. Угрозы ножом и инъекцией, а также давление ребёнком, по выводу коллегии, звучали уже в период нахождения Баранкова в СИЗО и были направлены на то, чтобы потерпевшие не употребляли алкоголь и выходили «на работу».

Эксплуатация потерпевших доказана, однако следствие не подтвердило ни чёткой структуры группы и распределения ролей, ни применения насилия со стороны троих соучастников — по записям оперативных мероприятий угрозы исходили только от главного обвиняемого, пояснил председатель судебной коллегии Рашид Нурмагамбетов в комментарии Tengrinews.

Что говорила защита

Все четверо своей вины не признавали и просили об оправдании. Баранков настаивал, что никого не принуждал, а, напротив, забрал Лушникова от прежней знакомой, снял жильё, обеспечивал быт и помогал с воспитанием дочери, тогда как попрошайничеством потерпевшие занимались задолго до знакомства с ним; он также оспаривал признание рецидива и принадлежность ему голоса на записях.

Защита Гланца (адвокат Дамир Ещанов) утверждала, что тот лишь сопровождал беременную супругу в качестве водителя и охраны, опасаясь за её безопасность, сам инициативы не проявлял, выгоды не имел и в худшем случае мог отвечать за недонесение. Хотин и его адвокат Елена Косыгина указывали, что он был «курьером» по обмену мелочи для магазина матери, с февраля по июль 2024 года находился в России, перевёл Бесковой больше, чем получил от неё, и вознаграждения не получал. Бескова и адвокат Юлия Давыдова настаивали, что она исполняла требования дяди из страха, которого боялась с детства, что автомобиль был оформлен на неё под давлением, а показания Минеевой противоречивы и требуют дополнительной экспертизы. Несколько фигурантов жаловались на допросы без полноценного участия защитника.

Эти доводы апелляция в части оправдания по эксплуатации отклонила, признав вину в ней доказанной, но в части ОПГ — фактически приняла.

Потерпевшие пишут Генпрокурору

19 июня 2026 года Ирина Минеева и Николай Лушников направили жалобу на имя Генерального прокурора Республики Казахстан. Заявители напоминают, что дело разрабатывалось УБОП Карагандинской области и что судья первой инстанции Галина Жилина назначила, по их формулировке, «высокие, но справедливые» сроки.

По мнению потерпевших, под председательством Рашида Нурмагамбетова приговор претерпел «не самые лучшие изменения»: статью об ОПГ убрали, а сроки снизили (в жалобе указано «с 17 лет до 9» — речь о наказании главного фигуранта за основной состав; окончательный его срок после пересмотра составил 11 лет, остальным троим — по 6 лет вместо 12). Заявители задаются вопросами, почему государственному обвинителю Медеу Жаканову вручили награды, если приговор был изменён, а в кассацию протест не внесён, и почему, по их мнению, бездействует Генеральная прокуратура. Они также спрашивают, мог ли суд оценить действия фигурантов «наперекор заключению экспертизы» — в деле имеется филологическая экспертиза, — и кто ответит за угрозы в адрес инвалида, ведь, как пишут потерпевшие, осуждённые «совсем скоро понемногу начнут выходить на свободу».

Заявители просят о двух вещах: увеличить сроки подсудимым и вернуть статью об ОПГ, а также внести протест Генеральной прокуратуры в кассационный суд на приговор председателя судебной коллегии по уголовным делам Карагандинского областного суда. Изложенные в жалобе оценки — позиция самих потерпевших.

Что дальше

Постановление апелляционной коллегии оглашено 2 декабря 2025 года и с этого момента вступило в законную силу. Вместе с тем оно может быть обжаловано и опротестовано в кассационном порядке: по мотивам ухудшения положения осуждённых — в течение одного года с момента оглашения, по мотивам улучшения их положения — без ограничения срока. Это означает, что требование потерпевших о пересмотре в сторону ужесточения, если его поддержит прокуратура, может быть реализовано через кассацию ориентировочно до начала декабря 2026 года.

Коротко о главном

Одни и те же материалы дела получили на двух инстанциях противоположную оценку: первая инстанция увидела устойчивую преступную группу, апелляция применила строгий тест Верховного Суда (структура, распределение ролей, общие средства, осознанное членство) и сочла, что собранные следствием доказательства этому не отвечают, — поэтому статья об ОПГ отпала, а эксплуатацию переквалифицировали с «совершённой преступной группой» на организацию и пособничество, что и обрушило сроки почти вдвое. Дальнейшая судьба приговора зависит от Генеральной прокуратуры: без её протеста в годичный кассационный срок смягчённое решение устоит, а осуждённые с сокращёнными сроками начнут постепенно выходить на свободу. Дело обнажает и системную проблему — доказывание «организованной группы» в делах об эксплуатации, которые строятся преимущественно на материалах СОРМ, негласных следственных действиях и показаниях уязвимых потерпевших, на практике даётся обвинению заметно тяжелее, чем доказывание самого факта эксплуатации.

Источники: приговор Специализированного межрайонного суда по уголовным делам Карагандинской области от 26.05.2025 № 3598-24-00-1/150; постановление судебной коллегии по уголовным делам Карагандинского областного суда от 02.12.2025 № 3599-25-00-1а/359; жалоба потерпевших в Генеральную прокуратуру РК от 19.06.2026.