Джудит Батлер
Вопрос государственного вмешательства в частную жизнь — один из наиболее острых и актуальных в современной политической философии. Особенно напряженные дискуссии вызывают вопросы государственного регулирования и вмешательства в такие сферы, как телесность, репродуктивные права, пол и идентичность. Эти темы выходят далеко за рамки правовых норм, затрагивая фундаментальные философские основания прежде всего, этические и антропологические.
Разные политико-философские традиции по-разному определяют границы допустимого вмешательства государства в частную сферу. Либерализм акцентирует внимание на правах личности и считает недопустимым чрезмерный контроль со стороны государства. Консерватизм, напротив, подчеркивает важность сохранения традиционных норм и ценностей, в том числе с помощью государственных институтов. Неомарксизм акцентирует внимание на институциональных механизмах угнетения, включая роль государства в воспроизводстве социального неравенства. Феминистская теория, в свою очередь, рассматривает государственное вмешательство в частную сферу как проявление патриархального уклада и контроля. Теория феминизма стала одной из первых интеллектуальных традиций, систематически поставивших вопросы телесности, репродуктивных прав и власти над телом в центр философского анализа.
Значительный вклад в развитие современной теории феминизма и дискурса о телесности и идентичности внесла Джудит Батлер — американский философ, одна из ведущих фигур в области теории феминизма и гендерных исследований. Она родилась в 1956 году в Кливленде, штат Огайо, в еврейской семье с европейскими корнями. Воспитывалась в соответствии с религиозными традициями, посещала еврейскую школу. С ранних лет проявляла интерес к философии, в частности к иудейской религиозной мысли.
Образование она получила в Йельском университете, где в 1984 году защитила диссертацию по философии на тему «The Projects of Desire in Hegel, Kojève, Hyppolite and Sartre» («Проекты желания у Гегеля, Кожева, Ипполита и Сартра»). Её ранние интеллектуальные интересы были тесно связаны с немецкой идеалистической традицией, особенно с работами Гегеля. Позже значительное влияние на формирование ее собственной мысли оказали философы постмодерна — Мишель Фуко, Жак Деррид, Луи Альтюссер, Жак Лакан.
Широкую известность она обрела в 1990 году с выходом книги «Gender Trouble: Feminism and the Subversion of Identity» («Гендерное беспокойство: феминизм и подрыв идентичности»), в которой предложила собственное понимание гендера.
Помимо академической деятельности, Джудит Батлер активно участвует в общественно-политической жизни. Она выступает за права меньшинств, свободу самовыражения и феминистскую солидарность. В последние годы Батлер также стала заметной фигурой в дебатах о Палестине и Израиле, занимая гуманистическую позицию.
Ключевым понятием в ее теории гендера становится перформативность. Батлер утверждает, что гендер — это не внутренняя сущность, а результат постоянного воспроизводства социальных практик, то есть человек приобретает собственную идентичность не потому, что он таков по “природе”, а потому, что постоянно воспроизводит роли, соответствующие общественным ожиданиям.
Гендер в теории Дж. Батлер перестает быть данностью, а приобретает форму действия. Он создается и поддерживается через повторение привычных поведенческих схем. Эти повторения создают иллюзию стабильной и естественной идентичности, которая в действительности является исторически и культурно обусловленной конструкцией.
Батлер также подвергает критике строгую систему "мужского" и "женского", которая ограничивает множество возможных форм идентичности. Более того, она отказывается от идеи "биологического пола" как нейтральной и объективной основы гендера.
Понимание гендера как перформативности имеет не только теоретическое, но и политическое значение. Оно позволяет раскрыть механизмы социальных норм, через которые одни тела признаются "нормальными" и достойными защиты, а другие маргинализируются и подвергаются насилию. В этом контексте теория Батлер тесно связана с ее политической философией.
In this sense, gender is not a noun, but neither is it a set of free-floating attributes, for we have seen that the substantive effect of gender is performatively produced and compelled by the regulatory practices of gender coherence. Hence, within the inherited discourse of the metaphysics of substance, gender proves to be performative—that is, constituting the identity it is purported to be. In this sense, gender is always a doing, though not a doing by a subject who might be said to preexist the deed. (В данном контексте гендер следует рассматривать не как сущностную категорию, но и не как совокупность произвольных, не связанных между собой признаков. Напротив, как показано выше, гендерный эффект является результатом перформативного производства, формирующегося под воздействием нормативных практик, обеспечивающих согласованность гендера. Таким образом, в рамках традиционного дискурса метафизики субстанции гендер оказывается перформативным, то есть он не выражает заранее заданную идентичность, а формирует её в процессе реализации.)
(Judith Butler Gender Trouble: Feminism and the Subversion of Identity. [Гендерное беспокойство: Феминизм и подрыв идентичности] - London: Routledge, 1990. - 272 с.)
Центральной в ее философии является критика нормативного принуждения и тех механизмов, через которые общество определяет, чья жизнь достойна защиты, скорби и признания. Под влиянием Мишеля Фуко, Батлер исследует, как государственные и культурные структуры формируют рамки допустимого существования, исключая из них целые группы людей, например, представителей меньшинств. Она задаёт фундаментальный политический вопрос: кто имеет право быть видимым, услышанным и защищенным?
В своей более поздней работе «Сила ненасилия» Дж. Батлер развивает концепцию ненасилия как активной политической позиции. Ненасилие — это не бездействие, а сознательный и решительный выбор стратегии сопротивления. Ненасилие представляет собой форму протеста, основанную на признании универсальной ценности человеческой жизни, утрата которой должна вызывать скорбь и сожаление независимо от социального положения и уровня достатка, этнической, и расовой принадлежности человека. Также ненасилие должно способствовать утверждению таких идеалов как свобода и равенство.
"Итак, мое предположение состоит в том, что мы можем осмыслять ненасилие не просто как отсутствие насилия или воздерживание от него, а как постоянную приверженность или даже способ перенаправления агрессии в целях утверждения идеалов равенства и свободы. "(Батлер Дж. “Сила ненасилия. Сцепка этики и политики” / пер. с англ. И. Кушнаревой. — М.: Издательский Дом ВШЭ, 2022, — 224 с.)
Батлер также критикует сторонников насилия, которые оправдывают его применение через принцип самозащиты. По её мнению, такая интерпретация способствует разделению мира на «своих» и «чужих»: право на защиту в этом случае получают лишь те, кто воспринимается как «свой», подобный нам и нашей социальной группе. Их жизни признаются ценными, а их утрата — достойной скорби и сожаления. Жизни же «других» не вписывается в заданные нормы. Они лишаются ценности и становятся незаметными в политической и социальной структурах общества.
Недопустимым для философии Батлер является тезис о том, что насилие, в котором мы участвуем, есть реакция на уже существующее насилие. Она настаивает: насилие по отношению к другому независимо от мотивов этого насилия является насилием по отношению к себе.
Известным критиком Дж. Батлер является Марта Нуссбаум — американский философ, специалист по античной философии, экзистенциализму, теории феминизма. Главным предметом её критики является отказ Батлер от организованной политической борьбы за права женщин в пользу акцента на индивидуальных практиках конструирования идентичности. Нуссбаум считает, что подобная стратегия отводит внимание от реальных институциональных изменений. Кроме того, она упрекает Батлер в чрезмерной усложненности языка и теоретической избыточности, утверждая, что ослабляет их политическую эффективность.