"Следуй за Мной" и "да будет мне по слову Твоему" — два разных ответа на вопрос, зачем человеку терапия
Разговор о личности неожиданно заставил меня усомниться в собственном профессиональном языке
В воскресенье посмотрел «Чистоту понимания» — разговор Павла Щелина, Алексея Чадаева и Семёна Уралова о том, что такое личность. Не думал, что после него станет трудно спокойно возвращаться к привычному языку психотерапии.
⠀
Одна из центральных линий разговора — два принципиально разных онтологических взгляда на человека. Первый предполагает, что человек в значительной степени сам определяет, кем ему быть: можно пересобирать себя, выбирать идентичности, открывать новые грани личности, менять роли. На этой почве прекрасно растёт часть современной индустрии личностного роста, модного самопознания и психотерапии.
Говоря языком глубинной психологии — можно бесконечно выбирать себе новые персоны.
А затем появляется довольно соблазнительное продолжение: я определил, кто я, принял себя таким — теперь неплохо бы ещё заставить окружающий мир принять меня таким же.
⠀
В православной антропологии, которую в разговоре описывает Павел Щелин, логика совершенно другая.
Человек — не произвольный набор личин. Есть лик. Образ. Некое «имя», которое ещё предстоит воплотить собственной жизнью.
Свобода тогда состоит не столько в выборе, кем мне сегодня захотелось быть, сколько в том, как я распорядился тем, что мне дано.
⠀
Мне особенно понравилось появившееся в разговоре различение своеволия и самовластия.
Своеволие — «делаю то, что хочу».
Самовластие — способность не становиться рабом каждого собственного импульса. Способность ограничить себя ради того, чему ты присягнул на верность.
⠀
И неожиданно для себя я обнаружил, что этот взгляд совсем не кажется мне чуждым позитивной психотерапии. Мы тоже смотрим на человека как на потенциал: у него есть способности, которые можно и нужно развивать, то, что уже сформировалось, и то, что ещё может проявиться.
⠀
Но здесь начинается важное для меня «но»: я согласен с мыслью Алексея Викторовича — если работа психолога заканчивается радикальным принятием себя, мы приехали куда-то совсем не туда. Это примерно как обнаружить в терапии функцию симптома — и на этом остановиться.
— Алкоголь помогает вам справляться с социальной тревогой. Прекрасно. Не забудьте накатить полстакана перед следующей сессией, чтобы наш разговор получился более доверительным.
Но потребность в контакте и доверии реальна, и алкоголь действительно может временно помогать человеку её удовлетворять. Только хороший терапевт после того, как увидит и валидирует стоящую за поведением потребность, должен вместе с клиентом искать более достойный способ её удовлетворения.
⠀
Валидация, позитивная интерпретация симптома, понимание потребности, которая за ним стоит, нужны не для того, чтобы оставить всё как есть. Они позволяют избавиться от ненависти к себе, которая сама часто мешает изменениям.
Мне не нужно ненавидеть себя, чтобы изменяться.
Более того, для изменений мне сначала необходимо признать наличие того, что есть во мне сейчас. Без этого невозможно ни христианское покаяние, ни психотерапия.
⠀
Но означает ли признание реальности автоматическое принятие всего происходящего внутри меня — и тем более обязанность немедленно всё это реализовать?
Вот это уже антропология, которая мне совершенно не близка.
У меня может быть травма.
У меня может быть СДВГ.
Я могу быть зависимым.
Я могу прекрасно понимать, откуда появились мои реакции.
Правда, если верить самому Алексею Викторовичу, обещанный психологам биореактор — не за это. Его версия ближе к тренерам актёрского мастерства: сначала учим принимать себя, а потом — как понравиться окружающим ради цели.
Но после вопроса «почему я такой?» неизбежно возникает следующий:
что я собираюсь с этим делать?
⠀
В позитивной психотерапии мне всегда нравилась идея трёх уровней принятия ответственности.
Ответственность за прошлое: я знаю, каким я был.
Ответственность за настоящее: я понимаю, какие концепции, способы отношений и семейные традиции были мной усвоены и продолжают действовать во мне сейчас.
И ответственность за будущее: только я решаю, что из этого понесу дальше.
⠀
И вот третья часть вдруг стала для меня гораздо сложнее. Потому что раньше её легко было понять так: я выберу новые роли, новые концепции, новые способы быть — и стану более адаптивным.
А что, если это просто производство очередной красивой личины?
В разговоре появляется образ лика, покрытого копотью. Жизнь тогда становится не изготовлением всё новых версий себя, а попыткой дать этому лику проявиться.
⠀
И вот здесь для меня пока начинается не ответ, а поиск.
Мне не очень близка идея психотерапевта как воспитателя, который знает, каким должен стать клиент.
Терапия — не новая Спарта. Не советская школа в её самом нормативном понимании. И точно не место, где психолог сообщает человеку, каким его задумал Бог.
Никто из нас этого не знает.
⠀
И вот здесь мне становится особенно интересен марианский образ.
Христов призыв звучит как: «следуй за Мной». В нём есть направление, движение, необходимость встать и пойти.
Марианский ответ устроен иначе: «да будет мне по слову Твоему».
Это не просто следование за кем-то и не выполнение полученной инструкции. Это согласие позволить чему-то большему воплотиться через себя. Не придумать новую версию себя, не получить снаружи готовый образ правильного человека, а услышать слово и дать ему стать жизнью.
⠀
И вот здесь для меня появляется связь с психотерапией.
Психотерапевт не знает этого слова за клиента. Не может сообщить ему, каким он должен стать. Его работа, возможно, гораздо скромнее: помогать снимать ту самую копоть — чужие концепции, травматические реакции, страх, автоматизмы, бесконечные личины, — чтобы человек вообще смог услышать то, чему внутри себя он способен сказать: «да будет так».
Не потому, что это первый сильный импульс, возникший внутри. А потому, что это оказывается связано с тем, чему он действительно готов быть верен.
Может быть, слово не нужно изобретать. Оно уже где-то там — под копотью. А ответственность человека начинается в том, позволит ли он ему проявиться через собственную жизнь.
⠀
Возможно, один из путей к этому лежит через ценности.
Не просто определить: «для меня важны любовь, доверие, контакт, смысл».
А спросить себя: что я сам делаю для того, чтобы всё это существовало?
⠀
Если мне важна любовь — что происходит со мной, когда мне больно и хочется наказать другого?
Если мне важно доверие — что я делаю со своим страхом доверять?
Если мне важен контакт — как я поступаю, когда хочется закрыться, исчезнуть или оборвать связь?
⠀
И, пожалуй, особенно важный для меня сейчас вопрос об отношениях:
не только «каких отношений я хочу?» Но: «каким человеком я беру ответственность быть в этих отношениях?»
⠀
Может быть, движение к лику начинается именно здесь.
Не с выбора очередной красивой версии себя.
А с принятия ответственности за то, каким ценностям я позволяю проявляться через себя.
Больше в моем телеграм канале T.me/pozitolog