Как затравили Пастернака за «Доктора Живаго»
В отнюдь не редкие моменты уныния (а они вызывают недоумение даже у моей матушки, бывшей художницы «Мурзилки») мне на глаза попался «Доктор Живаго» Бориса Пастернака. Перелистывая его, задумался о том, как великие умы становились жертвами политических интриг. В этом контексте особенно резонируют слова героя романа: «Творить — значит не только создавать, но и быть готовым к страданиям».
После того как Пастернак получил Нобелевскую премию, на него началась настоящая травля. Инициатором этой охоты на ведьм стал Никита Хрущёв, который на встрече с партией заявил:
— Даже свинья не гадит там, где ест!
Эти слова раскрывали всю глубину человеческой сущности и политической действительности; служили напоминанием о том, как даже самые возвышенные стремления извращались в угоду власти. Как говорит один из персонажей: «Всё, что мы имеем, — это лишь мгновение, в котором мы можем быть счастливы».
После этого высказывания и началась кампания по очернению. ТАСС тоже не остался в стороне (звоночек-то поступил по партийной линии!), выразив мнение, что в своем «антисоветском произведении» Пастернак оклеветал советский строй и народ. Этот случай показывает, что истинная литература не о правде и чувствах, а о лояльности к власти. «Человек, который не верит в себя, не может верить и в других», — звучит в романе.
Не остались без внимания и критики романа Пастернака. Владимир Набоков оценил произведение негативно, назвав его «жалкой, неуклюжей, банальной и мелодраматической вещью с избитыми положениями, сладострастными адвокатами, неправдоподобными героинями, романтическими разбойниками и банальными совпадениями». Более того, премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион, основываясь на взглядах автора на ассимиляцию евреев, охарактеризовал роман как «одну из самых презренных книг о евреях, написанных евреем».
На октябрьском заседании Союза писателей 1958-го Пастернака назвали самовлюбленным эстетом и клеветником. Лев Ошанин обвинил его в космополитизме, а Борис Полевой назвал «литературным Власовым». Вера Инбер убедила всех обратиться в правительство с просьбой лишить Пастернака гражданства. Как говорил сам Пастернак: «Я не могу быть свободным, пока не свободна моя страна».
В течение нескольких месяцев Пастернака «разоблачали» в газетах, печатая коллективные письма трудящихся, по радио и на митингах, где рабочие и колхозники осуждали писателя за то, что не написал гимн партии.
— Клеветник! Предатель! — звучало со всех утюгов.
Эта ситуация невольно заставила призадуматься о природе власти и искусства. Особенно о том, как литература используется в качестве инструмента и насколько легко становится жертвой манипуляций. Как отмечает один из персонажей: «Искусство — это не только отражение жизни, но и ее преобразование».
Публикация романа и вручение Нобелевской премии привели к исключению автора «Доктора Живаго» из Союза писателей. Мало такого наказания показалось Льву Ошанину и Александру Безыменскому: они и подавно потребовали высылки писателя! Противостояли этой безумной идее Вениамин Каверин и Всеволод Иванов, а еще молодые в ту пору поэты Андрей Вознесенский и Булат Окуджава.
В этом театре абсурда скрыто нечто большее, чем просто политическая игра. Это отражение человеческой природы, нашей способности к жестокости и одновременно к состраданию. Как говорит Пастернак через своих героев: «Счастье — это не цель, а способ существования».
В литературном мире царят бурные эмоции и глубокие размышления о том, каково это — быть человеком в эпоху хаоса. А ведь по большому счету литература способна не только отражать реальность, но и поднимать насущные вопросы о морали, справедливости и индивидуальности.
«Человек должен быть человеком, а не просто существом, живущим в обществе», — пишет Пастернак в злополучном романе.