Ужасный день. Экстра 2. «Звездный шум».
Любое утро всегда и везде начинается только с одного — гигиены. Это обычное дело для любого человека, будь то он парнем или девушкой, здоровым или больным, с отклонениями или жизнью без «неудобств». Конечно, бывают исключения в виде желаний человека, права выбора или количества лени, вызванной его эмоциональным состоянием. Иногда по утрам бывает сложно привести себя в порядок после цепочки плохих дней до этого. Отсюда и выплывают приметы, что начало дня, которое складывается из исправления нужды, помытых рук, умывания и чистки зубов, является ключом к дальнейшему развитию событий дневного времени суток.
Не соблюдая базовую гигиену, любое млекопитающее животное, в том числе и человек, который относится к этой группе живых существ на нашей планете, сбивается с цикла правильной жизни: появляются проблемы со здоровьем, сбои в организме среди разных систем. Особенно если пропускать длительно (так как от одного раза ничего и не будет). При длительном периоде пропускания гигиены, сбалансированного питания, а также при нарушении уровня воды в организме есть шансы прийти к состоянию, когда организм не в состоянии справляться с повседневными делами, учёбой, спортом или общением с другими людьми. Иными словами — к депрессии. Так же и проблемы с внешним видом вызывают отвращение людей к вам, от чего появляется тревожность, РПП и другие подобные расстройства.
Сейчас утро начиналось у Жени. Парень уже как месяц пропускал умывание и чистку зубов. Конечно же, не абсолютно каждый день. Иногда у парня и были силы на ежедневную рутину. Сегодняшний день, к большому сожалению, не был исключением. Да что там говорить — рыжеволосый даже не сходил в туалет: проснулся очень поздно, за пятнадцать минут до выхода из дома. Поесть не поел и сразу же пошёл собираться, выпшикав на себя все возможные духи и дезодоранты, прополоскав и освежив зубы какими-то спреями.
Приведя себя в порядок, парень ещё минуты две смотрел на себя в зеркало. С каждым днём, с каждым взглядом в это зеркало он всё больше и больше задумывался о своей деградации. О том, как ужасно начинают выглядеть его волосы, и при каждом взгляде на рыжие пушистые пряди появлялось желание подстричься машинкой почти что налысо. Как тренер. Кстати, о тренировках…
Сейчас Женя и вовсе передумал идти на волейбол, который, на минуту, был для него просто целым миром и смыслом жизни. Но, кажется, уже нет… С каждым проигрышем «Кровавых Доберманов» в матчах капитан команды выгорал, и с каждым поражением он винил в большей степени себя, всё чаще задумываясь о том, чтобы бросить этот спорт. Команда держалась на его уверенности, на которой уже появлялись трещины. Скорее всего, это свидетельствовало о скором распадение команды. Хотя кто его знает.. Может капитан команды окажется сильнее своей апатии.
Не долго думая, Евгений взял свой телефон, на котором не было даже ни единой царапины. Женя написал в чат «Рабы», который, кстати, так и назвал тренер; что на тренировку он не придёт. Экран погас.
В учебное заведение, под именем школа, топать не хотелось… Но ЕГЭ на сто баллов тот хотел. Да и сейчас, будучи в девятом классе, Довматинский очень переживал за ОГЭ. Экзамены ещё не начались, а тревожность о том, что не сдаст; не давая спокойно вдохнуть. К тому же парня бесило, что он не может достигнуть того же уровня, что и человек, года на три старше, с которым матушка его постоянно сравнивала. Это сравнение звучало почти ежедневно. Стоило только получить просто 4. Или же Женя сидел в телефоне дольше 3 часов. Кому-то могло бы показаться смешным, что у парня, которому уже 15, не за горами будет 16, стоит родительский контроль, а его матерь может в любой момент смотреть активность в его программах. Жаль, что сам он ничего не может сделать с гиперопекой его родителей.
До школы, конечно, сейчас было два часа. Всё же тот планировал идти на утреннюю тренировку, но в последний момент передумал. Младший на год брат Юра пока спал. Хотя и недолго. Не успел Женя и прилечь на свою кровать, как с соседней в него полетела подушка.
— Жека, даров)
Голова повернулась, и тот слегка ошеломлённо глянул на брата. Затем тёмно-рыжие брови нахмурились. Женя скрестил руки на груди, пренебрежительно кинув подушку обратно в этого солнечного ребёнка. В комнате повисла привычная утренняя тишина(почти тишина, Юра всеми силами подавлял смех), нарушаемая только приглушённым шумом машин за окном.
— Ты чё не спишь? — спросил старший обычным воспитательским тоном, что было весьма уместно для старшего брата.
— А я выспался. В отличие от некоторых. Не сидел за столом и домашкой до ночи.
— Я и не сидел.
— Ага. Лол, я ночью просыпаюсь, ты же знаешь. Так вот, в три часа ночи ты прекрасно учил… Химию?
— Физику.
— Ты про атомы бубнил.
— Так если бы кто-то хорошо учился, то знал бы, что в девятом классе проходят атомы в третьей и четвёртой четверти.
— Ой-ой-ой. Я в восьмом, отстань.
Женя лишь фыркнул. С Юрой спорить было бесполезно.
Длинноволосый, кудрявый и рыжий парень принял сидячее положение и показал старшему брату непристойный жест в виде среднего пальца. За что, конечно же, получил смачный подзатыльник.
— Ай! — возмутился Юра, хватаясь за затылок.
В следующие пару секунд парни услышали шаги в коридоре. За ними — скрип дверного проёма, и вот их мама уже стоит на пороге комнаты. Утренний свет из окна падал ей на плечи, подсвечивая светлые волосы с рыжим отливом — блонд, в который она красилась, всё равно не до конца скрывал природный оттенок.
— Спите?
— Да, мам, с открытыми глазами и сидя, — Юра перевёл взгляд на брата, а затем нарочито протянул его имя: — Ну-у, Е-е-евге-е-ени-и-ий вообще стоя спит. Надо же? И такое умеем.
— Жаль, а я уже думала вас дома оставить, а то ливень и грозу передают после школы. Забрать вас будет некому. Но, к сожалению, потопаете в школу. За пререкания, Юрий.
Женщина перевела взгляд с младшего сына на Женю и с легкой улыбкой сказала:
— Скажи спасибо брату.
— Да ладно… — пожал тот спокойно плечами. На самом деле ему было всё равно — идти или не идти, и так тяжко.
А вот Юра был ужасно недоволен и тут же начал кудахтать. Чего это он должен идти в школу, когда на улице холодно и ещё и гроза после уроков?
— Мам! Так нечестно! Я всего лишь ответил на вопрос сарказмом! — он обиженно развёл руки в стороны, а затем поднял одну вверх. — Ты же сама сказала, что нас со школы никто не заберёт! Я заболею! Тебе не жалко?!
Голос его звучал слишком драматично, но в этом был весь Юра — немного актёр, немного манипулятор. На концерты которого всем насрать. Пусть хоть взорвется там.
Вдруг младший вспомнил о брате и обеими руками указал на него:
— А Женя? Ты на него глянь! Он уставший вон, круги под глазами, и на волосок до гриппа! А… а… и он учился долго, и на олимпиады ходил!
Женя наблюдал молча за обоими и только моргал, приподняв брови. Водил взгляд с одной стороны спора на другую,
следил за теннисным матчем этих комиков. Он не ожидал, что его внезапно сделают аргументом в этом утреннем суде. Так что выгнул бровь и глянул на брата.
Женщина выслушала всё и была, мягко говоря, недовольна поведением младшего сына. Но с утра пораньше решила не устраивать скандал (который уже начал Юра). После школы поругает. Вот что-что, а придраться к чему-то Наталия умела профессионально.
Блондинка скрестила руки на груди и нахмуренно ответила:
— В школу марш, Юр! Ты видел свои оценки?! Позорище. Одни тройки! Да у Жени сроду таких оценок не было. Исключительно пятёрки, потому что у него в голове не ветер, и он старательно учился, а не ленился, в отличие от некоторых! — Наталия перевела взгляд на старшего сына. В её глазах мелькнула мягкость, — а ты дома останешься. Всё же заслужил. Ты мальчик умный: если пропустишь день, легко подтянешь материал.
В комнате повисла тишина. Юра недовольно сопел. Женя думал, не зная, радоваться ему или чувствовать себя виноватым. Потому что даже эта «награда» ощущалась не облегчением. Юрка точно обидится.
Евгений кивнул, сразу же отсевая на свою кровать. Пререкаться он не стал — хотелось всё же побыть дома. Внутри, вопреки легкому беспокойству за взаимоотношения с братом, разлилось облегчение. Он понимал, что Юра, конечно, обидится, но серьёзной проблемы в этом не видел. Пообижаетcя и перестанет. Всё же они братья, и Юрка к концу дня его простит. Да и друзей у него в школе много… Точно проведёт день с улыбкой, в отличие от старшего брата, который в последнее время всё чаще держался особняком.
Юра, слушая мать, озверел, едва не устроив истерику. Его лицо покраснело, губы сжались в тонкую линию, а пальцы нервно комкали край одеяла.
— В смысле?! А чего он дома, а я нет?!
— Потому что он учится и устает, а ты ни хрена не делаешь! Только в телефоне сидишь, гуляешь до ночи, а ещё играешь в свои игры с друзьями!
— И что?! Я не хочу в школу идти!
— А какая тебе разница! Ты не учишься, а штаны просиживаешь! На уроках не пишешь, домашку не делаешь! Уроки срываешь!
— Ну вот, нахера мне ходить в эту вашу школу!
— Надо! Закрыл рот и пошёл собираться! С твоей успеваемостью тебя оставят на второй год! Хоть с Матвеем или Артёмом своим поболтаете!
— Он Даня!
— Да хоть Богомол!
Голос Наталии эхом разнёсся по квартире. Казалось, что даже стены вздрогнули от звуковых волн. Утро у соседей точно удалось. Юра шумно втянул воздух, собирался сказать что-то ещё, но сдержался — лишь фыркнул и с силой отбросил одеяло.
В конце этой ссоры Юра обиженно пошёл собираться, громко шаркая тапками по полу. Рюкзак он схватил так, будто собирался бросить и его (в стенку сразу). Мама, тяжело вздохнув, вышла из комнаты, потирая глаза и лоб. Усталость читалась в каждом её движении, и не только утренняя, а какая-то накопленная, многолетняя. В целом очевидно. Младший сын был явно не «сыночком корзиночкой» и любил играть «Вальс смести» на нервах.
Как только женщина покинула поле зрения младшего Долматинского, в Женю полетел его же контейнер с таблетками от аллергии. Пластик глухо ударился о плечо. Тот дёрнулся от неожиданности, глянул на брата зло.
— Я тебе сейчас по жопе заеду. За что?
— Предатель! — выкрикнул Юра и, не раздумывая, схватил с тумбочки книгу Достоевского «Преступление и наказание» и кинул её следом за теми таблетками.
Но на этот раз рыжий был готов — поймал книгу на лету. Он аккуратно отложил её на кровать.
— Хватит кидаться. И это решение матери было, а не моё.
Юра злобно сверкнул глазами.
«Скажи спасибо, что я не кинул в тебя ингалятор», — подумал он про себя, выходя из комнаты с рюкзаком.
— Пошёл ты… ещё и брат называется, — процедил он сквозь зубы на прощание.
Женька в ответ на такое, не сдержавшись, толкнул в его сторону стул. Тот с грохотом проехал по полу и ударился о косяк двери.
— Юра, ты ахуел блядь?!
Но в ответ ничего не услышал. Лишь хлопок входной двери, спустя минуту, донёсся из коридора.
Женя пырхнул, закатив глаза.. Он снова лёг, укутался в одеяло с головой, хотел уже спрятаться от всего мира. Его уже все достало. Скоро повесит на дверь комнаты табличку с надписью «Дайте покой(!)».
Комната постепенно наполнилась тишиной, только где-то за стеной тикали часы.
Через какое-то время дыхание его выровнялось. Женя уснул.
Вечером, после дополнительной тренировки, Женя уже было хотел идти домой. Зал постепенно пустел: гул голосов стихал, мяч последний раз глухо ударился о пол и укатился к стене. В воздухе всё ещё стоял запах пыли и разогретой резины, а на плечах ощущалась приятная тяжесть. Он торопливо складывал форму в сумку, стараясь не думать ни о чем, кроме как не опоздать домой.
Но внезапно на его плече легла чья-то рука. Женя повернулся, глянув на особь, что отвлекла его от собирания сумки:
— Чего тебе?
— Жек, я с тобой пойду. Не хочу один идти, а так мог бы тебя проводить, — сказал Тимур, неловко улыбнувшись.
Женя настороженно выгнул бровь. Это было странным в его понимании. Да, они с Златовым друзья, сокомандники, но провожать к дому?... Да и это слово «Друзья». Парни не часто: зависали после тренировок, обсуждали матчи или смеялись над глупыми шутками. И проводить друг друга домой Евгений считал чем-то… лишним. В его голове это казалось глупым и даже гейским. Одно дело — проводить девушку. Или пойти с парнем днём, чтобы подольше поболтать. Но вечером?
Женя полностью развернулся к Тимуру лицом и облокотился о стену, скрестив руки на груди. Свет ламп падал сверху, подчёркивая резкие черты его лица и рыжие пряди. Конечно, рыжий был не против. Но почему-то чувствовал подвох (Хоть его и не было. Параноикам жить сложно).
Тимур же нормальный парень. Никогда не провожал ни Женю, ни других участников команды. С чего это ему вдруг стрельнуло проводить капитана домой? Вопросов было много, а ответов мало.
И ещё один вопрос — почему рыжий не выдержал долго смотреть русому в глаза. Взгляд сам собой соскользнул в сторону, а на щеках проступил лёгкий, почти незаметный румянец.
Хотя нет.
Ответ был.
Но сам Евгений никак не хотел его признавать.
Ответом были чувства к своему сокоманднику. Чувства странные, непривычные, в его внутренней системе помечены как запретные. По рамкам самовоспитания Долматинского это было чем-то неправильным. Он их не признавал. Загонял глубже. Делал вид, что ничего нет. Но они, назло, проявлялись в мелочах. И не обязательно при виде Тимура. Женя всегда стремился ему помочь. Часто думал о нём, прокручивал в голове их разговоры. Задумывался — нет ли у него проблем. Сам Тимур редко говорил о себе. Из его жизни Женя знал только то, что у него строгий отец. И всё. Больше НИ-ЧЕ-ГО. Тимур был целым космосом. Такой же красивый, сильный, и загадочный. Космос, который изучен на 0.00001%.
Но есть ли проблемы у Тимура, помимо отца? Он ведь всегда был жизнерадостным. Ни о чём не переживал. Казалось, улыбка с его лица не сходила никогда. Шутки сыпались одна за другой, любые упрёки и замечания проходили мимо его ушей. Ему было насрать на мнения других людей. Он не поддавался никаким нормам общества.
Какие могли быть у него проблемы?
….
Так ведь?…
Или нет?
Женя каким-то дальним нутром чувствовал, что что-то всё-таки не так. Но что — понять не мог. А открыто спросить стеснялся. Странно бы это выглядело. Слишком лично. Слишком… заботливо. А вдруг это покажется гиперопекой и спугнет Тимура? Лучше не навязываться и корчить из себя психолога. А что если все хорошо… Ложный вызов.
— Ну так? — поторопил его Тимур, чуть наклонив голову.
— Ам… давай я сам? — неуверенно ответил Женя, всё же посмотрев на него.
— Пхах, а ты что, с девочкой погулять хотел? — Тимур ехидно поднял брови и улыбнулся во все тридцать два.
— Нет… Я просто хотел с музыкой спокойно домой пойти, — пожал плечами парень, стремясь выглядеть равнодушно.
— Ну а по-о-ойде-е-ешь со мно-о-ой, — протянул тот скучающим тоном.
Не успел Женя и моргнуть, как его буквально выпихнули из раздевалки, развернули на девяносто градусов и, схватив за запястье, потащили к выходу. Хорошо, что хоть вещи Тимур взял не только свои, но и захватил Женины.
Прикосновение оказалось неожиданно крепким. Не болезненным, конечно, но все же ощутимым. И Женя не вырвался. На удивление.
— Право, лево? — спросил Тимур уже у выхода.
— Давай с главного…
— Значит, право.
На улице было прохладно. Вечерний воздух бодрил после душного зала. Фонари зажглись, асфальт слегка поблёскивал после недавнего дождя.
Покинув спортивную школу, парни пошли в сторону какого-то магазина у перекрёстка. Витрина светилась тёплым жёлтым светом, внутри звякнула дверь. Рыжик взял себе что-то поесть — кофе и булочку с сгущенкой, потому что после тренировки желудок напоминал о себе громче всех.
А вот Тимур ограничился только бутылкой воды.
— А чего есть не берёшь? — спросил младший, как всегда элементарно выгнув одну бровь.
— А? — Тимур повернулся к нему, а потом улыбнулся, тихо посмеявшись. — А… да я просто после тренировок есть не хочу. Могу только воду выпить.
Женя кивнул, лишь плечами пожал. Ну, может, действительно не хочет? Хотя это странно — обычно после такой нагрузки наоборот просыпается звериный аппетит. Но, в любом случае, разные организмы — разные потребности. И, с другой стороны, это же тело Тимура, значит, и его дело.
Оплатив покупки, два парня вышли из магазина. Дверь звякнула колокольчиком, выпуская их обратно в прохладный вечер. Небо постепенно темнело, редкие облака лениво тянулись по горизонту. Фонари отражались в лужах, оставшихся после сумеречного дождя.
Женя шёл немного сжатый, всё ещё находился не рядом с другом, а в своих мыслях. Хотя, да, рядом с другом. Размышлял то рыжий о нем. Плечи были у него чуть подняты, руки глубже засунуты в карманы. Иногда он бросал на Тимура короткие взгляды. Но боялся быть пойманным за этим, так что дольше пол секунды он на русом он не задерживался.
Тимур же шагал спокойно и размеренно. Руки свободно болтались вдоль тела, походка расслабленная. Он вообще не замечал никакой неловкости. Нет, мы этого не видели, не слышали и ничего не знаем и не понимаем.
Но, автор вам наврал, сейчас, как назло, русый всё же обратил внимание на капитана и решил «разбавить» обстановку.
— Чё недовольный такой? — спросил он, остановившись и слегка наклонившись вперёд, чтобы заглянуть Жене в лицо.
— Всё нормально, — отмахнулся тот, отворачиваясь. Его раздражало даже то, что к нему обращаются. Что замечают. Что смотрят слишком внимательно. Но с другой стороны…
Было и немного приятно.
Потому что, а вдруг Златов беспокоится?
И… возможно, чувства взаимны?
Но есть ли на самом деле эти чувства?
Женя так и не знал. Он постоянно отрицал их. Будь-то если не называть это вслух, даже в собственной голове, ничего не существует. Но все мы знаем, что так это не работает.
— Я вижу, что нет, — спокойно заметил Тимур.
Женя шумно выдохнул.
— Просто хотел сам пойти, — Отрезал тот.
— Вай-вай-вай! И надо было та-а-аки-и-ие недовольные рожи строить? — протянул Тимур с нарочитой драматичностью, раскинув руки.
— Мгм…
Женя вырвался вперёд, тем самым показывая, что разговор окончен. Но внутри всё было далеко не спокойно. Сердце почему-то билось чуть быстрее обычного. Он злился на себя за эту реакцию, и за то, что обычное внимание выбивает его из равновесия.
Тимур некоторое время молчал, потом шагнул ближе, почти плечом к плечу. Их куртки едва соприкасались при ходьбе.
— Ладно.. — сказал он уже тихо.
И вот эта интонация сбила Женю. Он вновь коротко посмотрел на него, и на секунду их взгляды встретились.
На долго встретились.
(Было бы это сопливым романом, они бы и поцеловались, но давайте спешить не будем).
Женя первым отвёл глаза.
— Или ты хотел попозже домой, а тем, что я тебя провожу, ты сразу домой пойдёшь? — протараторил Тимур и тоже отвёл взгляд в сторону. — Ну так бы и сказал… можем погулять пойти.
На самом деле Женя не хотел гулять. Совсем. Его и без того обескураживало присутствие Тимура рядом. Слишком много мыслей на одну голову лезло рядом с ним. Он был совершенно озадачен намерениями друга. Он не понимал ни себя ни его. А Тимура особенно.
Зачем?
Просто так?
Или…
Нет. Об этом он даже думать не хотел.
Гулять он был абсолютно, полностью и категорически против.. Причина была поразительная: мама за опоздание домой после тренировки ему голову скрутит. Без преувеличений. А ещё уроки. Контрольные. Подготовка. Всё то, что нависало над ним постоянной тенью от темного облака.
Женя отрицательно помотал головой.
— Не, не могу.
Тимур вздохнул.
— Ладно…
Руки сами собой сложились на груди, пальцы сжали ткань куртки. По походке и выражению лица можно было подумать, что он расстроился. А может и обиделся. Улыбка исчезла, сменившись какой-то спокойной, но отстранённой маской.
И вот это задело сильнее всего.
Жене вмиг стало грустно. И даже стыдно. Стыдно за себя. За то, что он заставил Тимура погрустить. Что, возможно, тот всего-навсего хотел провести вместе побольше времени. Ничего сверхъестественного и неприличного в его намерениях не было.
А Евген оттолкнул.
Женя шёл и смотрел на друга украдкой, замечая, как тот стал тише обычного.
И от этой тишины внутри стало неуютно.
Через минуту, почти не осознавая, что делает, рыжий слегка взял его за руку. В качестве извинений.
Тимур на него в шоке глянул. Глаза округлились, брови поднялись. Он явно не ожидал такого.
Но руку не вырвал.
А вот у Евгения от этого «жеста» будто взрывалась голова. Сердце заколотилось так громко, что казалось — слышно на весь квартал. Ладонь вспотела, пальцы стали неуклюжими. Он покраснел. Густо. До кончиков ушей. Спасало только то, что на улице уже был темный вечер. Свет фонарей ложился пятнами, а тени скрывали лишнее. В полутьме его смущение было не так заметно.
— Ты чего?.. — тихо спросил он, в легком шоке
Женя сглотнул.
— Ничего… просто…
Слова застряли в горле. Он не знал, как объяснить то, что и сам до конца не понимал.
Но отпускать руку не спешил.
Дальше они прошли молча. Их руки всё ещё соприкасались всю оставшуюся дорогу домой.
Тимур первым чуть сильнее сжал пальцы.
Рыжий юноша был не против, так что в ответ вовсе сплел их пальцы.
21.02.2022.
Сегодня Тимур пришёл на утреннюю тренировку. Что делал крайне редко. Обычно он предпочитал лишний час сна или неторопливые сборы.
Он очень хотел увидеть Женю. Поговорить с ним. Поэтому сегодня отличалось от других дней, и Тимур явился на утреннюю.
Русый болел долго и не видел Евгения уже почти месяц. Переписка в телефоне не спасала: Женя отвечал редко, сухо, иногда через несколько часов, а то и дней. Тимур списывал это на занятость, усталость, подготовку к экзаменам — на что угодно, лишь бы не думать о плохом.
Но всё равно внутри оставалось неприятное ощущение.
Придя на тренировку раньше обычного, он первым делом окинул взглядом зал. Привычные фигуры, шум.
Но только вот Жени не было.
Сначала Тимур подумал, что тот просто опаздывает. Капитан мог задержаться, но прийти. Всегда приходил.
Прошло пять минут. Десять.
Тренировка началась.
Его не было.
Тимур заметно расстроился. Но ещё больше — встревожился. Потому что что-то явно случилось. Женя не прогуливал просто так тренировки. Даже когда болел, он приходил — стоял в стороне, наблюдал, раздавал указания. Он жил волейболом...
Так почему сейчас его нет?
Наверное, что-то серьёзное.
Эта мысль засела в голове и не отпускала. Всю тренировку Тимур витал в облаках. Он механически прыгал на блок. Мячи он пропускал чаще обычного, подачи бил плохо. Он как будто сегодня впервые держал мяч в руках. Несколько раз вовсе не добежал до сетки, остановившись на полпути.
— Златов! Чушпан сука, собрался! 100 отжиманий после тренировки! — донеслось от тренера, но даже это не сильно его встряхнуло.
Он часто отлучался попить воды.
И эти изменения заметил Рустем.
После тренировки, когда остальные уже начали расходиться, тот подошёл к Тимуру и положил руку ему на плечо.
— Тим? Всё окей?
Тимур вздрогнул — его снова резко вырвало из мыслей. Зелёные глаза посмотрели на Рустема.
— А? А, да… всё нормально.
— Нет, не всё нормально, — спокойно, но твёрдо ответил тот. — Ты сегодня вообще не в себе. Переживаешь о чём-то?
— Немного…
— Из-за чего? Что-то случилось?
— Да там… неважно, — Тимур нервно улыбнулся, почесав затылок.
— Тимур… — грустно вздохнул синеволосый блондин.
Тимур просто промолчал. Взгляд уткнулся в пол, в линии разметки.
Светлицкий потрепал его по волосам:
— Из-за Жени? Вы же там близко общаетесь… Поругались?
Тимур резко поднял голову.
— Не поругались… Просто странно, что он не пришёл.
— Может, заболел?
— Но он и… — начал было Тимур, собираясь сказать, что Женя даже больной приходил, но его перебили.
— Сходи к нему домой, — Рустем сказал это так просто, будто предлагал очевидное решение.
Тимур кашлянул в кулак. Мысль казалась одновременно правильной и странной. Он вдруг осознал, насколько сильно переживает. И насколько очевидно это со стороны.
— Думаешь, стоит? — тихо спросил он.
— Если тебя так ебет — стоит, — хмыкнул Рустем. — Хуже точно не будет. Ну, кроме того, что ебать тебя будут не только мысли)
— Да иди нахуй, — ответил тот обижено.
В конце дня, после школы, Тимур так и не пошёл домой. Вместо привычного маршрута он свернул к остановке. Надел свои наушники — какая-то подделка под Marshall, но играли они хорошо. Разве что выглядели немного иначе. В наушниках играла песня «Танцы».
Он сел в маршрутку у окна. Город за стеклом плыл серыми многоэтажками и редкими огнями витрин. Тимур смотрел, но мысли только и крутились вокруг одного человека. Так что насмотреться тот не мог нормально. В груди неприятно тянуло от смеси тревоги и ожидания.
Поднявшись на нужный этаж, он на секунду замер перед дверью, колеблясь. Потом всё же постучал.
Открыла какая-то женщина. Очевидно, мама Жени.
— Ам… здравствуйте? А Женя дома?
— Здравствуй. Да. Проходи, — она пропустила его внутрь, но по выражению лица было видно, что визитом она явно не довольна. Тимур выпрямился, снял наушники и кроссовки, стараясь выглядеть максимально прилично. Надо же хорошо выглядеть в её глазах, чтобы потом можно было ходить к Жене чаще.
Он прошёл в комнату к Евгению. Дверь была приоткрыта. Тимур осторожно толкнул её и заглянул внутрь.
Юры дома не было, видимо, гулял с друзьями. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и скрипом ручки по бумаге. Женя сидел на кровати, склонившись над учебником русского языка. Лампа освещала его рыжие волосы тёплым светом, подчёркивая их яркость и делая волосы огненно рыжими.
Тимур помахал ему рукой.
Рыжий перевёл взгляд с учебника на него.
— Привет. А ты что тут забыл?.. — Голос был безрадостным. Хотя, по правде, видеть друга он был рад. Но мы же слишком брутальные, чтобы это показать. Так что кончим с себя недотрогу.
— Ты чего на треню не пошёл?
— Ну не пошёл, — он пожал плечами младший.
— А я один в паре со стенкой играл!
— Я рад за тебя, — ровно ответил Женя и снова стал что-то писать. — Иди домой, я сочинение пишу.
— Нет.
Тимур прошёл дальше и сел рядом на кровати.
— Чего пропустил? Заболел или что-то другое? Жень, у тебя всё хорошо?
Рыжий парень нахмуренно на него посмотрел:
— Отъебись. Я же попросил. На какой хуй ты пришёл сюда?!
Слова прозвучали грубо, больно. Тимур замер, подняв брови и чуть не заплакал. Он не ожидал такой агрессивной реакции. Все же русый просто переживал, а в ответ получил это. Несколько секунд просто смотрел на него, а потом едва слышно выдавил:
— Я переживал просто…
— Засунь это себе знаешь куда, — отрезал Женя, обратно отворачиваясь к тетради.
Но вместо того чтобы уйти, Тимур вдруг подсел ближе. И обнял друга со спины.
Женя слегка выпучил глаза, плечи напряглись. Он медленно повернул голову к светловолосому парню.
— Ты сам не свой в последнее время… — прошептал обеспокоено Тимур. Его руки сжали Долматинского крепче, — скажи, что случилось?..
Женя вздохнул.
Он так и сидел, замерев. Он был слишком напряжен эмоциями.
Тем временем Тимур осторожно прижался щекой к его плечу, пытаясь передать тепло и поддержку без слов. И стал слегка, как весенний кот, тереться головой о плече Евгена.
Сердце Жени норовило выпрыгнуть из груди, а щёки предательски заливались краской. Внутри смешалось: тепло, радость, смущение и растерянность. Он не знал, что делать. Оттолкнуть? Сделать вид, что ничего не происходит? Что люди делают в таких ситуациях… Особенно когда вы друзья.
Но вместо «оттолкнул» и «не реагировать» он осторожно положил свои руки поверх рук Тимура, которые обнимали его за талию. А затем рыжий медленно повернулся к нему лицом и обнял в ответ. Говорить ничего не хотелось.И он не знал, что говорить. Слова казались лишними. Поэтому он просто молчал и прижимался к своему, наверное, единственному по-настоящему близкому другу.
Потом, через минут десять, Женя поднял взгляд на Тимура. Глаза чуть влажными.
— Мне плохо.
— Что случилось?
— Мне просто плохо, — снова уткнулся лбом в его плечо.
Тимур аккуратно начал гладить его по голове, перебирая рыжие пряди. Движения были осторожными, чтобы случайно не дернуть и не сделать больно.
— Всё будет хорошо. Не загоняйся. Это из-за того, что мы проиграли ту команду? Ну, где капитан, вроде, блондин был, такой высокий?
— Угу… — промычал Женя ему в футболку.
— В следующий раз выиграем. Ты и так набрал целых шесть очков с подач. Это вообще-то круто. Я вот плохо бью их.
Женя тихо выдохнул.
— Я знаю… Мне просто грустно. И мама меня достала. Постоянно с сыном маминой подружки сравнивает. «А вот он на врача поступил, а ЕГЭ на 100 сдал, а какой он умничка… А ты ничего не делаешь». — Последние предложения прозвучало обиженно.
Тимур чуть отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Ну Жень… У тебя вон сколько медалей и грамот на стене висит. Ты капитан команды. Ты реально стараешься. Она ведь просто хочет, чтобы ты везде преуспел и у тебя было хорошее образование и будущее. — Мягче добавил: — Но это не значит, что ты обязан быть кем-то другим.
Женя молчал, прижимаясь к парню.
— Ты и так много делаешь, — продолжил Тимур. — И ты можешь уставать. Это нормально. Ты ж не робот.
Рука снова легла ему на затылок, мягко притягивая ближе к себе.
Женя впервые за долгое время позволил себе расслабиться. В груди по-прежнему было тяжело, но рядом с Тимуром эта тяжесть постепенно исчезала.
— Тимур, ты не понимаешь. Она меня каждый день клюёт. И ОГЭ на носу… Мне страшно.
— Я уверен, что ты всё сдашь. Правда. ОГЭ каждый сдаст. Я его даже не заметил, если честно.
Женя чуть приподнялся и посмотрел русому в глаза. В этом взгляде были сомнения, но тот все же кивнул и слегка улыбнулся. Тимур осторожно провёл пальцами по его бледной щеке, усыпанной сотнями рыжих веснушек.
Женя отвёл взгляд и слегка порозовел.
— Женька… есть же ещё одна причина, я так понимаю? — спросил Тимур с лёгкой улыбкой. В словах мелькнули игривые нотки.
— Есть… — пробубнил тот себе под нос.
Тимур перевернулся на спину, уставившись в потолок.
— Ну… если это то, о чём я думаю… то это нормально. Не всем же только девушек и любить… — сказал он спокойно. За этим уложил рыжика поудобнее, — иди сюда.
Женя против не был. Парень устроился на его груди. Сердце Тимура билось быстро — не так уж и спокойно, как до этого. И Женя это легко заметил, держа ухо у него на сердце.
— Я не из этих, — тихо буркнул Женя, и улыбнулся слегка.
— Ну-ну, — хмыкнул Тимур, но спорить не стал.
С улицы доносился приглушённый шум машин. В комнате тикали часы. За окном по одному угасали фонари.
Жене было тепло и комфортно. Впервые за долгое время мысли перестали метаться и он расслабился, тая в объятиях Златова. Постепенно его дыхание стало ровнее и юноша уснул.
Тимур это понял по тому, как расслабились его плечи.
Русый смотрел в потолок, потом перевёл взгляд на окно, где отражались редкие огни улицы. Затем на стену напротив, где над кроватью Юры висели плакаты с «Евангелионом».
Светловолосый осторожно провёл рукой по рыжим волосам, стараясь не разбудить.
Идиллия.
Спасибо за прочтение! Если вам понравилась экстра — поставьте по больше реакций, а так же поделитесь впечатлениями у комментариях! ;)