Моя роковая ошибка в работе с пациенткой, которая потеряла ребёнка. Он умер через 32 часа после рождения
Я назову её Галина. Внутри текста будут вставлены комментарии самой Галины – как она видела то, что происходило. Поэтому у вас будет замечательная возможность посмотреть на ситуацию с 2-х сторон – аналитика и пациентки.
Галина долгожданно вышла замуж. Знакомство с будущим мужем и свадьба были во время анализа. Через некоторое время она забеременела.
Буквально в начале беременности ей приснился примерно такой сон:
- Как будто я качаюсь на качелях, на руках у меня ребёнок. А качели находятся где-то в невесомости. И потом мы с ребёнком как будто летим куда-то. И я просыпаюсь.
Я почувствовала тревогу. Но тут же сама от себя её спрятала.
Казалось, что беременность протекала хорошо. Прошёл первый скрининг, затем второй.
«Через несколько месяцев беременности, вы спросили меня видела ли я лицо моего ребенка во сне, что я уже должна была увидеть его во сне.
И вы поставили мне задачу увидеть. Ну и только тогда я увидела тот сон.
Кстати, подправьте, пожалуйста. Во сне я увидела большие качели. И на них качался мой малыш, он веселился и смеялся. А я подлетела к нему с моста, чтоб разглядеть его лицо, и когда я подлетела к нему он прыгнул в реку. И так я и не увидела его лицо».
Вы можете увидеть – насколько отличаются восприятия пациента и аналитика. Не стоит этому удивляться. Но стоит это принимать во внимание.
И вот наступил третий скрининг.
Врач УЗИ сначала мило разговаривала. Но постепенно её лицо начало меняться.
Она стала задавать странные вопросы:
- Вам на прошлом УЗИ ничего не говорили? Я не уверена, но, кажется, у вашего ребёнка проблема с диафрагмой. Вам нужно ехать в другой город к тем, кто разбирается в таких проблемах. Если бы на прошлом УЗИ вам правильно поставили диагноз – можно было бы исправить ситуацию.
В чём заключалась серьёзная ошибка с моей стороны?
Я не приняла реальность.
Что хочется делать, когда нет принятия реальности?
Я начала утешать пациентку, поддерживая иллюзию нереальности происходящего.
А тут ещё моя аналитик рассказывает мне про какое-то сообщество, у которого связь с Высшими Силами. И они якобы даже в утробе матери меняли состояние ребёнка. Это прямо было подтверждено документально. Якобы.
Я, конечно, же это всё рассказала пациентке. Утешение в этом и состоит – отвлечение от невыносимых чувств и упование на благосклонность Всемогущих Сил.
Девушка с мужем молились всем Святым.
«Вы рекомендовали мне гомеопатические лекарства. Хотя я вам говорила, что моя мама, будучи даже врачом, никогда не любила пить никакие лекарства. И я даже когда была беременна, я вам говорила, что не могу пить даже витамины для беременных – мой организм их срыгивал. И так по сей день.
Но вы настаивали, чтоб я выпила те, чудодейственные препараты.
Рассказывали про опыт других людей. Я их нашла, купила и приберегла для того самого дня! Для раскрытия матки, помните? Но ничего не помогло. И я разочаровалась в вас тогда».
«Вы советовали мне молиться Богу. И я конечно молилась. Я бы и так молилась. Это хороший совет.
Но когда умер мой сын, вы ожидали, что я буду злиться на своего Бога. Это меня очень смутило. Я вам долго объясняла, что это так не работает, и я искренне не злюсь на Бога. Я просто горевала о потере сына.
Но мне кажется вам было это чуждо. И я задумалась, значит ваша вера такая? Вы верите пока все хорошо, а когда плохо вы злитесь на Бога?»
Самое сложное, что мне дольше всего не удавалось трансформировать в себе – это внутренний Спасатель.
Я чувствовала, как подбирается ужас. Вспоминала её сон. Но ничего не могла поделать. Я не могла говорить о реальности.
Это был захват проективной идентификацией.
Как психоаналитик я была слишком слаба. В то время я сама не очень умела горевать, т.е. не умела терять. И соответственно, не умела прорабатывать потерю со своими пациентами. Точнее, прорабатывала, но до какой-то степени.
В чём выражалась проективная идентификация?
Напомню, что внутренняя реальность устроена по парам.
(2) Беспощадный Жестокий Убийца.
Я как будто вместе с Галиной вошла в состояние беспомощности Наивного Ребёнка. Мы вдвоём сделали вид, что Беспощадной Жестокой Несправедливой Реальности не существует. Мы молились Хорошим Богам, в надежде, что они победят эту самую Беспощадную Жестокую Реальность. Что они всемогущим образом сделают так, чтобы ребёнок стал здоровым и смог жить.
Вместо того, чтобы стать сильной – я стала слабой и беспомощной.
Заражение проективной идентификацией заключалось в том, что я чувствовала ровно то, что чувствует моя пациентка – тот же неотвратимый ужас потери из-за смерти. И также как она, убеждала себя, что молитвы помогут. Что всё будет хорошо. Что не надо будет проживать кошмар потери.
Суть в том, что реальность просто есть. Её надо увидеть и сделать выводы. Как говорил Уилфред Бион – надо научиться на опыте.
Но во внутреннем мире жестокая реальность представлялась нам с ней Бесчеловечной Жестокой Убийцей, которая катастрофически несправедлива. Она хочет отнять то, что было подарено Богом. А мы с Галиной были идентифицированы с состоянием Наивных Детей.
Не этого ожидает пациент от своего психоаналитика.
Он ожидает, что психолог останется в позицию взрослого. И благодаря этому, сможет протянуть руку помощи, поможет пережить неотвратимое.
Рожала девушка в крупном городе, в лучшей больнице, с лучшими врачами.
Но ребёнок смог прожить только 32 часа.
Никто не способен понять горе матери, потерявшей ребёнка. Оно просто как океан слёз – сколько ни плач, а они не кончаются.
Галина ушла из анализа, хотя очень сильно нуждалась в помощи. Вы можете увидеть из её комментариев выше, что она разочаровалась во мне как в аналитике, потому что мои «чудодейственные лекарства» не помогли.
На данном примере вы можете наглядно видеть – как плохо давать советы пациентам. Для меня советы были кругом спасения, который я кидала Галине. А для неё они были ощущением, что я не могу справиться с её переживаниями. Именно поэтому она пишет, что разочаровалась во мне.
Повторюсь – разочарование было не из-за того, что не сработали лекарства. А из-за того, что я не выдерживала ужаса, который накрывал Галину.
В глубоком горе, в сильнейшей травме – мы остаёмся наедине со своими невыносимыми чувствами. Остаёмся с той самой Бесчеловечной Жестокой Частью и позволяем себя мучить ужасными мыслями.
Потому что чувствуем, что виноваты. И нет нам прощения. И нет нам искупления.
Я написала Галине сообщение после родов и смерти, спросила – как она. Она была раздавлена и разбита на мелкие осколки. Чувство несправедливости и горя было невыносимым.
Я понимала, что подвела её, потому что не подготовила к смерти. Чудо не случилось. Я чувствовала себя очень виноватой, но тогда не понимала – за что конкретно. Я переживала то же, что и Галина – ужас от потери малыша.
Ещё одна ошибка, которую я совершила, как психоаналитик – у меня в анализе параллельно была её сестра. Они жили в разных странах, с разным часовым поясом, поэтому в начале я не ощущала проблем. Они появились позже, расскажу об этом ниже.
«Вы взяли мою сестру в терапию. И я была рада помочь сестре обрести поддержку, и вам получить постоянного клиента. Я думала, что я делюсь с миром хорошим. Я думала, это замечательно для всех.
Но я не ожидала, что это решение в будущем негативно отразится именно на мне».
«Мне кажется не справедливым тот факт, что вы взяли ее на повышенную ставку оплаты. Как ваша услуга может иметь разную цену в зависимости кто получает сервис.
Например, я продаю букеты и у них одна цена, независимо от того, кто купит. А все, что другой человек смог накопить или заработать вас касаться не должно. Это мое мнение. Вот хлеб стоит допустим 100 рублей, он не может стоить для кого-то 300, понимаете?»
На всех семинарах говорят, что нельзя брать родственников в анализ. Но, к сожалению, я не услышала или не усвоила от преподавателей – почему.
Мне очень жаль, что тогда я не обладала знаниями, которыми обладаю сейчас. Если бы я не взяла сестру в анализ – Галина бы обиделась. Ведь она пишет в своём комментарии, что чувствовала, что делится хорошим. Она хотела сделать хорошее и для сестры, и для меня.
Как тогда отказать пациенту, который хочет добра для вас и близких?
Надо объяснить – что будет чувствовать близкий человек, который приходит в анализ. Теперь я говорю так:
- Если я возьму в анализ вашего брата (сына, маму и т.д.) у него будет возникать ощущение, что мы с вами его обсуждаем. А у вас будет возникать ощущение, что я вас обсуждаю с ним.
Об этом же говорит ещё один комментарий Галины:
«И самой последней каплей стало, что вы обсуждали меня на своих сессиях с моей родной сестрой, что мне лучше и как я должна жить. Это прям для меня стало вопиющим нарушением этики. Я высказала тогда и вам и ей, что это не приемлемо обсуждать меня без моего участия».
Сестра Галины убеждала её вернуться в анализ. Иногда на сессиях она говорила, как страдает Галина и её муж. Но в комментарии выше вы можете увидеть, что восприятие было не то, что сестра хочет помочь Галине. А то, что она вытаскивает на свет её грязное бельё.
Через три месяца после смерти сына Галина вернулась в анализ.
У меня было по отношению к ней дикое чувство вины, поэтому я не поднимала цену. Её сестра платила мне в 3 раза дороже. Вы видели комментарий Галины по поводу стоимости.
У меня разные пациенты по разной цене. Это мои правила. Они не поменяются от того, что кто-то считает это несправедливым. Есть другие психологи, я не единственная, которые могут работать по другим правилам.
По возвращении Галины в анализ я исправляла свою ошибку как могла.
Это была очень тяжёлая работа. Здесь я уже не отходила от реальности.
Цель, которую я перед собой ставила – чтобы Галина не разошлась со своим мужем.
Дело в том, что когда случается сильная потеря, смерть в семье – хочется разрушить самые близкие и ценные отношения.
Помню, как на одной сессий я не выдержала и сказала:
- Ну ладно, давайте будем двигаться к разводу с вашим мужем.
И тогда Галина ответила то, что я тогда ещё до конца не понимала:
- Вы что говорите, Светлана?! А с кем я буду горевать про своего сына? Как я могу всё это переживать?
Больше такой ошибки я не совершала.
Здесь вы снова можете видеть, что нельзя верить словам пациента. Он может говорить одно, а подразумевать совсем другое. Поэтому надо знать процессы, которые происходят в психике на младенческом уровне сознания, где нет слов. Нужно знать – как работает травма расставания.
Я поняла, что Галина нападает на свой союз с мужем, постоянно мне говорит, что хочет уйти, объясняет мне – какой плохой он человек.
Но ожидает она от меня совершенно другого. Чтобы я отстаивала их отношения. Чтобы я объясняла ей – насколько важно сохранить их брак.
Потому что сохранение брака для неё значило, что Влечение Смерти не победило. Она всё ещё может сохранять, а значит, творить, а значит – родить нового ребёнка. Так побеждает Влечение Жизни.
Поэтому не ведитесь, когда клиенты вам говорят, что их супруг ужасный. Не всё так однозначно. В каждой ситуации надо смотреть контекст. Кого-то надо поддержать в разводе, а кого-то ни в коем случае.
Примерно через 4-5 месяцев нашей работы после её возвращения, Галина сказала, что смотрела какие-то видео и смеялась. Что впервые она почувствовала, что может радоваться жизни. Конечно, она не забывает о смерти сына. Но как будто теперь можно двигаться дальше.
Но затем случилось нечто очень важное, что недооценивает 95% психологов.
Я всегда говорю своим студентам «Школы профессиональных психологов», что надо обращать внимание на годовщину.
В одной из книг я прочитала о феномене «Синдром будильника». Примерно через год после травматичного события у человека как будто срабатывает будильник. Это значит, что все переживания, которые были в период травмы, поднимаются с новой силой.
Также синдром будильника срабатывает на похожее событие. Например, умер ребёнок – синдром будильника сработает на любую другую смерть. Будут те же реакции – желание разорвать близкие отношения. Именно поэтому нужно прорабатывать чувства из травмы потери заранее.
Вы начинаете говорить где-то за месяц до годовщины о том, что год назад произошло нечто ужасное, невыносимое. Вроде рана зажила. Но на самом деле, она болит и кровоточит до сих пор.
Когда вы будете работать с тем, что приносит ваш клиент, вы должны держать в голове мысли о годовщине. Тогда клиент ощущает, что вы его понимаете. Что вы его не бросаете в этих ужасных переживаниях. Что вы протягиваете ему руку. У него появляется надежда на помощь.
Моя ошибка была в том, что я не прорабатывала смерть сына Галины заранее. Я считала, что все эти 9 месяцев мы только и занимались проработкой невыносимой потери. Но я расслабилась тогда, когда этого делать было нельзя, потому что подкатывала новая волна переживаний горя потери.
Галина начала видеть во мне женщину из прошлого, которая делала ей гадости. За несколько сессий её отношение ко мне сменилось от той, которая поддерживает и понимает, к той, из-за которой умер её ребёнок. Или которая не смогла спасти малыша.
В психике на младенческом уровне живёт две мамы. Одна Хорошая Мама, которая обнимает, даёт тепло, кормит, оберегает, снимает боль, понимает. Другая Плохая Мать, которая режет, расчленяет, изуверски мучает холодом, голодом, непониманием.
Когда мы находимся в глубокой травме – мы видим в других те переживания, которыми переполнены. Мы их как бы помещаем в того, с кем общаемся. Это происходит помимо нашей воли.
Я превратилась для Галины из Хорошей Матери в Ужасную Мать. От Ужасной Матери мы ждём лишь опасность. Поэтому естественное желание – уйти от того, кто причиняет боль. При этом нет понимания, что боль причиняют внутренние состояния, идущие от ВНУТРЕННЕЙ Плохой Матери. Но кажется, что их причиняет реальный человек. Поэтому есть твёрдая убеждённость – если уйти от этого человека, то станет легче.
Потому что другой человек был лишь контейнером этих переживаний, а не носителем. Носитель – сам человек.
Поэтому Галина в годовщину смерти сына опять уходит из анализа.
Когда она вернулась, то говорила, что находилась в каком-то непонятном состоянии, где-то бродила, что-то делала. Она потеряла счёт времени. Не помнит – что происходило, как она вообще жила.
Вот такой страшный провал случается при синдроме будильника. Нельзя это недооценивать. Приходится заново перепроживать годовщину, как будто это случилось только вчера.
После годовщины девушка беременела, будучи со мной в анализе, ещё 2 раза. У неё была замершая беременность и выкидыш.
И вот здесь интересно то, что происходит в отношениях с психологом.
Я вижу, как большинство психологов не понимают – что происходит с их клиентом при потери ребёнка. Не важно – замершая беременность, выкидыш или мёртворожденный ребёнок.
Психолог превращается в Злую Ведьму, которая как будто убила ребёнка.
Понятно, что в реальности мы все всё понимаем. По крайней мере, так кажется. Но на младенческом уровне сознания всё иначе.
Логика младенческого уровня такая – я забеременела, когда была в анализе с психологом. Но я также и потеряла ребёнка в анализе с психологом. Кроме нас двоих никого не было. Значит, кто виноват в потере ребёнка? Ответ на этот вопрос 50 на 50. 50% - это я. 50% - это психолог.
Поэтому сначала клиентка обвиняет себя, что не уберегла, не тем доверилась, не позаботилась. А потом обвиняет психолога. Но это обвинение очень сложно предъявить – проговорить словами. Часто просто происходит разрыв отношений с психологом.
Именно поэтому так важно прорабатывать потерю через отношения с аналитиком.
- Вам может казаться, как будто я виновата в смерти вашего ребёнка. Понятно, что головой вы так не думаете. Но на уровне чувств может быть именно такое переживание.
Тогда у вас появляется возможность говорить об этом и, соответственно, проработать потерю.
После каждой неудачной беременности Галина выплёскивала на меня свою ярость и ненависть за то, что у неё не получилось родить. Я старалась это выдерживать как могла.
«Вы говорили в течение многих лет, вы убеждали меня, что я должна выплескивать все свои эмоции на вас – и вы это выдержите. Что мы с вами строим новую реальность в моей голове, где я не плохая. А вы как хорошая мать выдерживаете меня. А в реальности вы не выдержали. Вы подорвали мое доверие».
Так и должно быть. Это правильное развитие событий, когда пациент приносит ярость и ненависть аналитику. Потому что анализ – это именно то место, где должны прорабатываться эти состояния. Другое дело, что нужно уметь с ними работать.
Когда Галина говорит, что я не выдержала – она имеет ввиду более поздние отношения.
В тот момент я видела, что Галина прерывала анализ при новой беременности. Я вижу такое поведение как бессознательную надежду, что я, как Злая Ведьма, не поврежу её нового ребёнка, если она не будет со мной общаться.
В итоге Галина забеременела и уехала в другую страну к своей сестре.
Вот тогда стало очевидно – почему нельзя было брать 2-х сестёр в анализ.
Когда они стали жить вместе – они могли обсуждать наши отношения. Поднималась ревность. Опять же, головой все всё понимают, что я психолог, стараюсь помочь каждой из них. Но на младенческом уровне сознания есть переживание, как будто одна получает от меня помощи больше.
Но я этого не понимала, когда брала в работу их обоих.
То же верно и для близких подруг. Они могут вообще поругаться насовсем. Но причина будет в аналитике. Ведь психолог становится аналитической мамой.
«И вот, когда я выразила свое негодование, и что вы ведете себя непрофессионально – вы выбрали прекратить нашу терапию. И вы выбрали более легкого клиента, мою сестру, которая и оплачивает больше за каждую сессию. И у нее не было того обостренного горя, через которое проходила я в тот момент. Я считаю, что это преступление, кинуть меня так в такой момент жизни. Это удар».
«В моем случае вы легко завершили нашу работу. То есть я была в горе и это оказалось для вас тяжелым заработком и вам было легче отказаться от меня».
Острое горе часто всё переворачивает внутри.
В реальности Галина периодически прерывала анализ, но потом из-за уговоров сестры возвращалась.
- Но мне сестра сказала, что мне это надо. И что вы будете с этим делать?
- Если вы не чувствуете, что вам это необходимо – нет смысла возвращаться.
Но из комментариев Галины вы можете видеть, что она проживала это совершенно иначе. Ей было больно из потери сына, из-за переезда в другую страну, из-за мыслей о том, что я обсуждаю её на сессиях с сестрой.
Опять же, я была слабым психологом. Вместо того чтобы поговорить и по-честному сказать, что я не могу анализировать их обеих – я поступила как трус – не поговорила об этом, а отыграла.
Отыгрывание – это когда мы делаем вместо того, чтобы говорить.
В данной ситуации я сделала – прервала отношения – вместо того, чтобы поговорить – как больно расставаться, как поднимается ревность, как страшно, как она гневается, что я её бросаю, что я не смогла быть для неё надёжным психологом.
И хорошо было бы говорить об этом несколько сессий подряд, чтобы хоть как-то проработать расставание. Это была очень грубая ошибка с моей стороны. Не делайте так. Заботьтесь о своих клиентах.
У Галины родилась хорошая дочь. Она сохранила отношения с мужем. Строит бизнес. И пошла в анализ к моему коллеге. Так что я не переживаю за неё – она в надёжных руках.
К чему я пришла за 8 лет обучения у лондонских психоаналитиков и благодаря разборам статей кляйнианцев в «Школе профессиональных психологов».
Ошибки делать можно. Это не так страшно.
Я смогла частично не исправить, но компенсировать ошибку непринятия реальности в беременность сыном, который должен был умереть. Но не исправила ошибку нашего расставания. Она остаётся для проработки с её настоящим аналитиком.
И последний комментарий Галины:
«Я решила все написать искренне, чтоб у вас было полное представление о том, что произошло. И как вы писали, люди могли почерпнуть полностью всю ту пользу, из наших с вами ошибок. И надеюсь это будет во благо.
Надеюсь, я не ввожу вас в чувство вины, у меня нет такого намерения. Просто открыто делюсь всеми мыслями. Я всего лишь один человек. Простите меня».
Вы можете видеть – как непросто работать с тяжёлыми потерями и травмами. За эти годы я сложила в своей голове – какова структура психики на младенческом уровне сознания. Это было тяжело и небыстро. Но зато теперь есть опора, которая даёт мне ощущение профессионализма. Ощущение, что я могу справляться с тем, что раньше было не под силу.
Я создала бесплатный курс «ТОП-9 неочевидных ошибок психологов, из-за которых клиенты уходят и не возвращаются никогда».
В конце курса вы можете получить со скидкой 75% курс «Успешный психолог». В нём даны чёткие инструкции – что и как говорить в 22-х ситуациях с клиентами. Освоив эти знания, вы сделаете первые твёрдые шаги по пониманию психики на младенческом уровне. Чтобы клиенты с вами оставались.
«ТОП-9 неочевидных ошибок психологов» здесь https://t.me/PsihologsvBot