Рассказ "Бармен"
— Пока не хочу никуда лететь. Мой психотерапевт победил и меня потянуло на стабильность, — устало произнесла Марианна, отпив несравненный американо на своей залитой светом кухне. — Что-то меня тут держит, не могу даже объяснить. Да и не хочу.
— А она возможна, стабильность в твоей жизни? Ты читаешь лекции в стольких странах, живёшь в отелях, может, ну её, эту стабильность? — похихикала подруга в трубку. — Пора смириться с образом жизни. Я же смирилась, что не стану певицей...
Вот так делишься с друзьями, а они отвечают как враги. Ну да и хрен с ней. Со школы вместе, принимают друг друга такими, какие есть.
В тридцать лет Марианна знала, что одиночество не имеет ничего общего с отсутствием людей. Телефон лежал на столе, разбухший от контактов как вокзал в час пик: половина этого списка набивалась к ней в друзья, будто надеясь, что у неё всегда вакантны места для близких людей и она испытывает в них нехватку. Но круг друзей — он как Москва. Нерезиновый.
Сегодня было воскресенье — редчайший день спокойствия на грани скуки. В квартире было тихо. Но не сиротски тихо, а дорого и заслуженно. Это была квартира, которая идеально смотрится на фотографиях агентства недвижимости и столь же идеально не приспособлена для жизни.
Марианна бесцельно бродила по дому, сунув руки в карманы, и не заметила, как наступил вечер.
Дома она не готовила уже лет десять, к тому же у неё была неисчерпаемая энергия вращаться в местах скопления людей. Рестораны, бары и прочие вертепы. Даже позапрошлый Новый год она встречала со стейком в белоснежном ресторане где-то посреди Нью-Йорка в полном одиночестве, с интересом наблюдая за людьми вокруг. Она за столько лет не устала всех анализировать, строить гипотезы и писать статьи: профессия догоняла её везде и скучать по-настоящему было невозможно. К тому же скуку всегда можно разбавить Байроном или хорошим порно.
Сегодняшний вечер не заслуживал стать исключением, и Марианна направилась в рейтинговый японский ресторан в самом сердце столицы.
Прибыв в заведение с шестью яндекс-звёздами из пяти, она недовольно отметила, что зал слишком маленький, тёмный, шумный и перегретый. Как тут, должно быть, хорошо готовят, если так забили на интерьер...
За столик её не посадили, предложили стойку. Стойки она ненавидела: за ними обычно сидели женщины, которые продавали мужчинам иллюзию близости, и мужчины, которые принимали эту торговлю за охоту. Марианна нахмурилась и направилась к выходу, но парочка за угловым столиком решила покинуть ресторан. Слишком отглаженный для подобной обстановки метрдотель проводил её на место. Это было хорошо — обзор как из царской ложи в Мариинке.
Спустя несколько минут подошёл официант и налил воды. Марианна приподняла глаза на его руку, и её будто ударило током: у него была татуировка воина над терновым венцом. Мужики тлюбят набивать волков и львов, словно природа задолжала им документальное подтверждение их мужественности, но этот явно решил сразу перейти к высшей лиге — воин, тернии, страдание, вечность.
Поразило её, однако, не это. Полгода назад на Филиппинах она забрела в тату-салон и выбрала себе эскиз этого же воина, но с поднятым мечом. Тогда пожилой островитянин отговорил её бить татуировку со словами: «Это тату должно быть у твоего мужчины, а тебе давай нарисуем Маяри. Это наша богиня луны, войны и охоты. Негоже женщине ходить с татуировкой солдата». Она не стала её колоть, но эскиз сохранила на фото. Тем необычнее было наблюдать этого воина на чьей-то руке в японском ресторане на противоположном конце континента.
Заинтересованная этой мощной венозной татуированной рукой с длинными ровными пальцами, Марианна подняла глаза выше.
Над ней нависал крупный парень лет двадцати. Тёмные волосы, большие уставшие и серьёзные глаза, мужественная челюсть; он вёл себя подчёркнуто вежливо, отстранённо и при этом самоуверенно. Мальчишка, неприручённый женщиной, но знающий, насколько он красив.
Марианна смотрела ему в глаза несколько секунд, и парень оробел. Она знала, как её чёрные глаза, обрамлённые арабским макияжем, пугают людей, но ничего не собиралась с этим делать. Глаза в ней — ещё не худшее.
— Меня зовут Андрей, сегодня я ваш официант. Что будете есть? — спросил он несколько устало.
— Я буду пить. Мартини. Тройной. Можно в одном кубке. И побольше оливок. Оливок вообще не жалей.
Чтобы подбодрит запыхавшегося парня, она расплылась самой понимающей улыбкой, свойственной лёгким гостям, и подмигнула. Он улыбнулся в ответ, кивнул и ушёл с меню.
Следующий час Марианна наблюдала за ним. В ресторане персонал был почти полностью мужской: высокие, как на подбор, спортивные парни от двадцати до тридцати пяти, но каждая вторая приходящая или уходящая женщина подходила к Андрею. Иногда стайки подружек висели на нём гроздьями. Одна поцеловала его в щёку — он улыбнулся бегло, вежливо, но по-деловому. Другая обнимала за крепкую шею. Третья поправляла ему воротник. Четвёртая обняла за талию и так долго с ним прощалась, что с его рубашки можно было бы снять все её отпечатки, и не только пальцев. Казалось, весь женский город проходил через этого юнца, оставляя на нём помаду, духи и какие-то мелкие доказательства того, что женщины способны быть чрезвычайно щедрыми на внимание, если мужчина достаточно хорошо сложен.
Он смеялся, шутил, кого-то подкалывал. Старше, моложе — неважно. Вёл себя как юный султан, которого уведомили про гарем, но не объяснили, что с ним делать.
Марианна уже была на опыте: на кобеляк у неё нюх, и она обходила их за километр. Впрочем, они сами к ней не подкатывали, будучи не способными много платить ни в каком смысле слова. Погремуху «Альфа-самец» используют мужчины, которым хотелось придумать хоть какое-то красивое оправдание своей неспособности держать штаны застёгнутыми, тогда как настоящая мужская сила начинается там, где заканчивается необходимость постоянно доказывать окружающим, что у тебя стоит. Кого, как ни биологию, призвать на помощь для красивых объяснений?
На Андрее же, несмотря на калейдоскоп течных самок вокруг, такого клейма не было.
На Марианну же он смотрел очень часто и серьёзно. Более того: поймав взгляд, он неловко выкручивался из объятий своих поклонниц. Придумывал самые разные поводы к ней подойти, но волновался как первоклассник на линейке. Она могла бы быть мягче и подкинуть ему женского тепла и дровишек, но ей тоже было страшно. Поэтому в этот раз, почувствовав уколы заинтересованности, она поступила логично: расплатилась и немедленно покинула ресторан.
Но в обилии бизнес-ужинов и отполированных мужчин в лобби-барах гранд-отелей Марианна всё чаще возвращалась мыслью к неловкому официанту.
И стала ходить туда два раза в неделю. Там было действительно вкусно — это было хорошее прикрытие. Андрей стал решительнее и всегда менялся с коллегами, если вожделенную гостью сажали за чужой стол. Она никогда не оскорбляла понравившегося мужчину чаевыми — всё равно он потратит эти деньги на неё, зачем же лишние транзакции в этом конфетно-букетом круговороте?
Они разговаривали всё чаще и дольше, Марианна смягчалась. Андрей обнаглел настолько, что садился около стола на корточки, складывал руки и слушал её речи, разглядывая щенячьими глазами, пока не подходил метрдотель и не просил его вернуться за стойку. Она же опылялась его юношеской пылкостью.
Когда зал опустел, он снова подошёл поболтать. Выяснилось, что Андрей никогда не был за границей.
— Не знаю. Наверное, чтобы понять, насколько я маленький.
— Тебя это пугает? — Марианна рассмеялась. — Я так плохо выгляжу?
Но шутка была не к месту, и он не отреагировал — всем было ясно, что дело не в этом.
Спустя секунд десять паузы, когда он понял, что на сам вопрос уже ответил красноречивым молчанием, Андрей всё же выпалил:
— Я даже на «ты» не могу с вами перейти. Вот что меня пугает.
Он слегка погрустнел и задумчиво ушёл.
Так мужчины признаются только в том, что действительно считают своим поражением.
Через неделю сотрудники ресторана стали переглядываться: непокорённый Андрей, которого ещё недавно невозможно было удержать на месте, перестал флиртовать. Женщины продолжали обнимать его при встрече, но он прохладно улыбался и смотрел на дверь с тоской и надеждой.
Это первой заметила Алла — шустрая официантка, влюблённая по уши коллега Андрея. Они дружили: она относилась к нему как к божеству, а он к ней — как к любимому питомцу, которого подобрали в дождь в коробке за гаражами.
— Ты серьёзно? — спросила она однажды после смены, когда они с коллегами уселись в линию в баре неподалёку.
— Эта женщина старше тебя на десять лет.
— У неё денег больше, чем ты за десять лет заработаешь.
— Ты для неё игрушка. Красивая молодая игрушка. Она хищница.
Он впервые посмотрел на Аллу холодно.
— Я никогда тебе не грубил, но лучше остановись.
Она его побаивалась и замолчала. Он был довольно стихийный и в гневе непредсказуемый, провоцировать не стоило.
Тем не менее, Андрей и Марианна начали встречаться: однажды, устав питаться японской кухней, она намекнула ему в лоб прямым приглашением поужинать, и Андрей одержал большую мужскую победу.
Это было неуклюже и очень трогательно: парень перегнулся через стойку и сказал:
Марианна молчала и специально, создавая рабочий заряд напряжения, сделала лицо серьёзным и непонимающим. Она считала, что мужчина развивается через вызов, так что кто не выжил — тот не джигит. Ему надо вдохнуть и пригласить её. Иначе зачем он набил рыцаря на руке?
Марианна не сразу ответила. Он же успел за эти две секунды пережить собственную смерть, похороны и следующую жизнь.
— Я хотел пригласить вас погулять.
— Это свидание? — спокойно спросила Марианна, потягивая сок.
Андрей засиял как юбилейный рубль.
— Я освобожусь в девятнадцать часов. Адрес согласуем.
С этими словами Марианна уставилась в бокал и продолжила тянуть напиток.
Алла слышала весь их разговор. Она стояла у кофемашины за стойкой и смотрела в стену.
Это было первое враньё. Второе она выдала через минуту:
— Она ему вообще не подходит. Ей сколько? Лет тридцать пять? К тому же он любит стройных...
— Да, ей бы не мешало похудеть.
Алла решила познакомиться с Марианной поближе. Дождавшись, когда Андрей отойдёт, она подошла со стеклянной улыбкой, которая заготовлена специально для соперниц.
Марианне нравилась эта добродушная и неуверенная в себе девочка. Она одарила Аллу почти материнской улыбкой. Это слегка обескуражило её.
Алла деланно засмеялась и перешла сразу к делу:
— Наш Андрей — настоящий дамский угодник! Давно он так за клиентами не ухаживал, — она подчеркнула слово «клиенты». — Он будет по вам скучать, когда мы в следующем месяце поедем вместе в отпуск.
Марианна рассмеялась. Как Алла очаровательно метила территорию! Жаль, что не свою.
На следующий день весь ресторан уже предполагал, что Андрей влюбился, потерял голову и не ночует дома.
У таких новостей короткая жизнь, но длинные ноги. Друзья Марианны не знали ничего: за пределами тридцати лет об отношениях сообщаешь свадебным приглашением, всё остальное — это проносящиеся мимо верстовые столбы.
В сентябре коллектив ресторана отправлялся на неделю на Алтай: горы, озёра, нега и безделье. Андрею отказали в +1, но Марианна заселилась в соседний отель и много времени проводила с ним.
Так зародилась близость. Для близости не нужны долгие годы и пройденные беды; достаточно разговоров, где никто никому не врёт. Совместные ночи были сумасшедшими: электричества между ними хватило бы на небольшой город, а при желании — и на его казнь. Они целовались так, словно спорили друг с другом. Андрей буквально сразу начал представлять избранницу всем как "супругу" и "будущую вдову". Собрался умереть первым — настоящий джентльмен.
Марианна, более опытная и уставшая от жизни, голову не теряла, понимая, что, когда уляжется эйфория первых недель любви, Андрей может испариться. Она знала цену потери.
Он же впервые понял, что любовь может быть одновременно праздником и серьёзным экзаменом. От него ничего не требовали, но и спуску не давали — это его пугало. Он любил Марианну жадно, восторженно, испуганно и почти на грани. Она любила его взрослее, мудрее, но не менее сильно.
Алла смотрела на всё это и постепенно менялась. Она обижалась на Андрея, но при этом не могла ненавидеть Марианну, не могла по-настоящему разозлиться: в глубине души она хотела бы иметь такую подругу, и ей нравилось — вполне взаимно — общаться с Марианной, ужинать, заниматься вместе йогой. Девушка столкнулась с серьёзным конфликтом.
И всё же, когда Андрей утром выходил из отеля без футболки, отжимался и бегал, ревность сжигала её и побеждала: ночью этот красивый торс потел и напрягался в чужой кровати и наблюдал за чужими оргазмами. На спине у него красовались царапины, пара синяков и засосы. Он не то, что не скрывался, а даже гордился. Поведение тоже изменилось и друзья начали его терять.
— Интересно, на скольких мужиках она поездила? Она же его чем-то держит. Не деньгами, значит, сексом, — ехидничали в отеле девушки по вечерам. — В её возрасте ещё трахаются?
Алла задумалась о себе. Невысокая, худощавая, спортивная и с русыми волосами, которые почти всегда были собраны в небрежный хвост, она не носила яркий макияж и броскую одежду. Она была из тех девочек, которых не замечают, но быстро начинают считать незаменимыми.
Пока не появилась Марианна, по воскресеньям они с Андреем бегали десять километров, по вторникам ходили в один спортзал, зимой катались на сноубордах, а летом выбирались с палатками. У них были одинаковые музыкальные плейлисты, одинаковые любимые фильмы, одинаковое отношение к деньгам. Оба смеялись над дорогими машинами и не понимали, зачем покупать швейцарские часы.
Со стороны всем казалось очевидным, что однажды они станут парой. Только один Андрей так не считал. Если женщина может полюбить из благодарности или жалости, у мужчины всё проще: он любит только из влечения. Влечения к Алле у него не было.
Первая ссора закончилась не начавшись. Они вернулись в город. Андрей вышел на смену и по привычке звонил и писал Марианне в перерывы. В тот день она не отвечала. Он знал, что сегодня у неё особенно тяжёлый день, но, как ребёнок, получивший что-то огромное, он очень боялся это потерять, поэтому постоянно убеждался, что это всё ещё его. Он несколько раз открывал их переписку, печатал сообщение, стирал и снова печатал. «Ты где?» — слишком требовательно, «Всё хорошо?» — слишком тревожно, «Я скучаю» — слишком уязвимо.
В итоге он не отправил ничего.
Вечером Марианна отправила ему СМС: «Очень устала на работе, увидимся завтра. Спокойной ночи!»
Андрею было досадно: хоть бы раз написала «люблю»!
Он посмотрел на экран ещё несколько секунд, словно надеялся, что сообщение изменится. Потом убрал телефон в карман.
Грустный, он отправился в бар за углом — дорогой и знаменитый, где ему, правда, наливали по дружбе.
Денис, местный бармен, плеснул ему виски и, ничего не подозревая, весело сказал:
— Сегодня твоя нам такую кассу сделала! Передай ей благодарности.
— Нет. С мужиком каким-то взрослым, лет сорок, упакованный. Что-то отмечали. Потом вместе уехали. Набухали штук на семьдесят. Если что, платила не она, — пошутил Денис, тряся шейкер.
Денис, почувствовав неладное, пожал плечами:
— Я подумал, ты знаешь. Может, коллега? — поспешил он успокоить друга.
— Да, я просто забыл. Она говорила, — быстро ответил Андрей и Денис деликатно замолчал.
Он не знал. Звучало это действительно как коллегиальная пьянка, но...
На следующий день всю смену Андрей механически протирал бокалы. Перед глазами стояла одна и та же картина: Марианна смеётся. Мужик, наверняка высокий, с ухоженной бородкой и часах от Патек Филипп, касается её руки. Она не отстраняется. Мужчина наклоняется к ней ближе. Он может купить всю эту сеть. Он — матёрый волк, с которым ей интересно. Он отдыхает исключительно в Фор Сизонс и носит трусы от Бриони. А он копит на новый телефон.
«Но это друзья, клиенты, коллеги. Она же этот... приглашённый консультант в крупных компаниях. Лектор, в конце концов. Конечно, это коллеги... А куда они поехали, интересно?»
Но в двадцать лет воображение сильнее логики, поэтому после закрытия Андрей впервые за долгое время согласился накидаться с коллективом.
Первый бокал исчез незаметно, второй тоже. На пятом стало легче дышать, на десятом — тяжелее думать.
Алла сидела рядом молча, трепетно и в полной боевой готовности.
Когда остальные начали расходиться, Андрей уже едва держался на ногах.
— Переночуешь. Утром разберёшься.
— Ты сейчас не в состоянии ехать через весь город.
— Я как порядочный мужик поеду домой к любимой жене.
— Она тебе не жена. Андрей, если она действительно с кем-то...
Он вызвал такси к дому Марианны.
Алла ещё долго смотрела вслед машине, и до неё стало доходить: если мужчина любит — его невозможно увести. Он может только уйти.
Марианна открыла дверь почти сразу, кинулась ему на шею и поцеловала, но потом нахмурилась:
— Господи... Ты пил? Что-то случилось?
Он вошёл, не дожидаясь приглашения.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Да много где... Сначала дела праведные, клиенты, а потом ещё ужин.
— С бизнесом. Я помогла одной компании нанять на топовые позиции правильных людей, те сделали правильные вещи, и это принесло очень много денег. СЕО решил меня отблагодарить. Я — их Венди Роудс. И, кстати, — она игриво его ткнула пальцем. — Спасибо за рекомендацию, мы ужинали в твоём любимом баре, всё очень понравилось.
— Мне сказали, что ты была с мужчиной.
Марианна задумчиво посмотрела на него. Сейчас самое время поступить как взрослый уверенный человек и показать мальчишке хороший пример. Взрослые садятся и разговаривают, не стремясь причинить друг другу боль.
Он хотел ответить резко, но вместо этого неожиданно для самого себя сказал совсем другое:
— Я просто весь вечер думал, что...
Она молчаливо пригласила его продолжать.
— В общем, я иногда боюсь, что ты уйдёшь. Мне двадцать, я мало зарабатываю, я не знаю, что тебе предложить. И я не знаю, когда я встану на ноги. Я смотрю на твою квартиру, образ жизни и... Я не знаю, как это всё содержать. Я бы очень хотел, но пока не знаю как. Я думаю об этом постоянно.
В голосе его не было попытки вызвать жалость; только страх и подлинная уязвимость. Понял он или нет, но этим признался себе и Марианне в стратегических намерениях.
Голос Марианны стал ниже, взгляд почти ледяным. Сейчас она была похожа на строгую мать, которая способна, как Сибилла Иерусалимская, отравить собственного ребёнка, чтобы тот не мучился от страшной болезни.
— Тебе придётся привыкнуть, — серьёзно сказала она. — У меня будут деловые ужины. Мужчины-партнёры и мужчины-клиенты. Я вот привыкла к тому, что тебя все лапают и что ты можешь пойти гулять после смены с коллегами, среди которых фигуристые молодые девочки, с которыми у вас больше общего, чем со мной. Я не останусь с тобой, если ты будешь довольствоваться работой в ресторане и тем, что у тебя есть сейчас, в этом можешь не сомневаться. И точно не останусь, если ты начнёшь бухать. Также я не буду себя ни в чём урезать, чтобы польстить твоему эго. Во всяком случае, я так думаю здесь и сейчас.
Марианна сделала паузу. Он слушал с интересом и доверием.
— Но я вижу личность за деньгами и никогда этот вопрос не был приоритетным в выборе мужчины. Думаешь, если бы меня интересовали деньги, я бы с тобой связалась?
— Придётся догонять или уходить. Но я тебя, вероятно, могла бы любить. Настолько, чтобы никуда от тебя не деваться. Есть будешь? Я из этого бара привезла кучу еды.
Она развернулась и пошла на кухню.
В этот момент Андрей понял, что главная борьба в этих отношениях будет не с разницей в возрасте, не с финансовой пропастью. Она будет с собственной неуверенностью.