Я сопротивлялась этому фильму шестнадцать лет, но настал день, когда моя внутренняя Персефона поставила стяг, и на зов явился Рохан. А точнее, “Чёрный лебедь”.

Выражаясь языком архетипов Джин Болен, этот фильм — путь Персефоны-Коры: хрустальной, невинной, наиболее уязвимой из богинь, к Персефоне-Царице, автономной, тёмной и зрелой. Здесь “похищением” выступила молниеносная и непереносимая для психики Нины цепочка событий: от появления в танцевальной труппе Лили до получения Ниной столь желанной для неё роли Одетты-Одиллии в “Лебедином озере”.

В мифе Персефона не идёт в подземный мир добровольно — земля разверзается под ногами внезапно. Так и психика Нины: Персефона внутри неё не эволюционирует постепенно, а проваливается в глубину без подготовки, и потому инициация оборачивается не трансформацией, а катастрофой.

Нина — это влажная и рыхлая земля, которую нельзя “заливать”.

Прежде, чем двинуться дальше, давайте вспомним миф об Аиде и Персефоне и потом освежимся на предмет кто такие Одетта и Одиллия.

Дочь Зевса и Деметры, юная нежная Персефона (по-другому её зовут Кора, "дева") на лугу собирала цветы с подругами. Небо было голубое, калейдоскоп ароматов сводил с ума, а переливчатый девичий смех ласкал слух — словом, ничего не предвещало. Персефона вдруг потянулась к прекрасному нарциссу (её цветок), цветку-ловушке. Когда она его сорвала, земля разверзлась, появился Аид — бог мёртвых, подземного мира и по совместительству родной дядя. Он предварительно спросил у Зевса отдаст ли он дочь в жёны, но Зевс знал, что та не пойдёт в мрачные пещеры Аида по доброй воле, а потому не дал одобрения, но и не возражал. Аид додумал всё сам.

Персефона стала его женой и после этого кочевала между супругом и властной матерью. Но миф куда сложнее. Прежде, чем покинуть Аида и вернуться к Деметре, она добровольно съела из его рук зёрна граната: так бессознательное богини начало сепарацию от матери.

Этот жест навсегда привязал её к мрачному супругу, но если учесть, что зёрна граната — это кровь Диониса, очень эротичного бога, владыки экстаза, в ипостась которого выходят "развитые" Аиды, то можно узреть, что властный муж привязал девушку через экстатический секс и доселе невиданные эмоциональные глубины.

Подробнее об Аиде и Персефоне как о психических архетипах вы можете прочитать в книгах Джин Шиноды Болен "Богини в каждой женщине" и "Боги в каждом мужчине — именно её труды я использую в сегодняшнем и других разборах.

Одетта же с Одиллией — это персонажи балета "Лебединое озеро".

Одетта — заколдованная прекрасная девушка, которая лишь ночью обретает вид девушки, а Одиллия — дочь злого волшебника. Она обманом обольщает избранника Одетты, притворившись ей.

Станцевать обеих в один вечер — значит вместить в себя весь парадокс женской природы: невинность и страсть, нежность и силу, свет и тьму.

А мы вернёмся к Нине (главная героиня, роль исполняет Натали Портман) и посмотрим что же сформировало её как личность и предшествовало психозу с дальнейшим суицидом?

Во-первых, властная конкурирующая мать Эрика — бывшая балерина с тугим пучком и напряжённой челюстью, которая “оставила карьеру ради дочери”. Во всяком случае так она себе говорит. На деле Эрика — второсортная танцовщица, чьи таланты не воспарили бы выше кордебалета, чего не скажешь об амбициях. И, конечно, такая мать, ощущая конкуренцию со стороны взрослеющей красавицы-дочери, будет всячески её кастрировать, что она и делает на протяжении всего фильма.

Но при этом не всё ограничивается женской конкуренцией и завистью; в Эрике действительно очень силён архетип “сверхматери” Деметры. Этот архетип патологически переживает взросление ребёнка и его растущую автономию, приравнивая отделение к предательству, а сепарацию чада — к собственной эмоциональной смерти. Для Деметры жить без ребёнка — значит перестать существовать, ведь само её “я” растворено в материнстве. Некоторые Деметры боятся “похищения” отпрыска с самого момента рождения и потому ревностно оберегают от большого мира.

Нина существует как нарциссическое расширение матери и властная Эрика-Деметра любой ценой продлевает её детство: розовая кукольная комната с плюшевыми игрушками, младенчески-крестильные ночные сорочки в кружавчик, табу на сексуальность, отсутствие замков на двери. Мать вечером раздевает дочь сама, даёт ей облизать палец с кремом от торта, от чего Нину коробит, стрижёт ей ногти под корень и не отпускает гулять с подружкой Лили. А меж тем Нине двадцать восемь лет.

И эта взрослая женщина, гротескно облачённая в пасторальные розовые платьица, вызывает у себя рвоту, съев лишь одно несчастное яйцо.

Потому что где слияние с родителями и гиперопека — там карт-бланш на анорексию с булимией.

"Белый лебедь" с психотическим уровнем организации личности. Невротики/Пограничники/Психотики

На протяжении всего фильма Нину посещают психозы. Итак понятно, что уровень организации личности у неё психотический, но всё же я поясню, почему с моей точки зрения Нина не невротик и не пограничник. В этом нам поможет моя самодельная таблица:

Отто Кернберг, один из столпов психоанализа, разделил уровни организации наших с вами личностей на невротический, пограничный и психотический. Не стоит обижаться, когда вас называют невротиком, ибо невротики — это как раз большинство “нормисов”.

Для того, чтобы определить человека в ту или иную категорию, надо проанализировать три фактора: целостность идентичности, тестирование реальности и виды психологических защит. У Нины проседают первые два, а третий вполне характерен для психотиков.

В начале фильма вполне может сойти за обычного невротика: она перфекционистка, зажата, послушна, страдает от навязчивостей и пытается соответствовать требованиям жесткой матери и учителя Тома. Однако, невротик при нарастающем стрессе заработал бы панические атаки или депрессию, но остался бы в реальности.

А почему тогда не пограничник?

У неё есть самоповреждающее поведение — расчесывание спины до крови как стремление “содрать кожу”, чтобы освободить женскую сексуальность и зрелость, сбросив заскорузлые детские чешуйки и материнский гнёт, а также диффузия идентичности: она не знает себя настоящую, потому что из-за слияния с матерью к ней “не поступает кислород”.

Но и пограничники в хаосе всё же сохраняют тестирование реальности, хотя у них порой слетают предохранители. Пограничник устроил бы истерику, напился, подрался бы с конкуренткой Лили, но он бы понимал, что Лили — это реальный другой человек.

Получается, что Нина психотик: по мере нарастания давления (получение главной роли, агрессивно пробужденная учителем сексуальность, попытки сепарации от матери, встреча с собственной Тенью в лице конкурентки Лили, самоизнасилование недосыпом и недоеданием) расходятся швы её психики. Она входит в галлюциноз: из кожи “растут черные перья”, ломаются ноги, превращаясь в птичьи лапы, а после вечеринки она занимается с Лили в своей комнате лесбийским сексом, хотя Лили в её доме даже не было.

Подключаются проекции и расщепление: всю жизнь Нина существовала исключительно как Белый Лебедь или Одетта — послушная дочь, идеальная ученица, дисциплинированная балерина, хорошая девочка. Сексуальность, агрессия, зависть, спонтанность, удовольствие при таком раскладе вытесняются в Тень и отрицаются: вспомните, как отреагировала мать, когда Нина сказала, что в клубе “трахалась с двумя мужиками сразу”.

Но проблема в том, что если мы прячем в чулан свои желания или злость, их энергия никуда не уходит, а мечется как зверь в клетке в ожидании любого триггера-освободителя. А теперь представьте, что зверя в клетке держали голодным годами. Что будет, когда сломаются прутья?

Вырвавшаяся энергия в самых непредсказуемых, а порой и очень уродливых формах, обрушится на всех, кто оказался рядом, включая носителя.

На минуту сойдём с маршрута и зададимся конкретным вопросом: что делать, если вдруг вы себя узнали в Нине и понимаете, что родителей "слишком много" в вашей жизни, а подпереть дверь палкой вам как-то стыдно и чересчур виновато?

Это повод мобилизировать своего Ареса (чтобы отсечь пуповину, нужен острый меч, а меч есть у бога войны), поскребите по сусекам в поисках воли и злости, и съехать. Даже в комнату.

Иногда физическая сепарация — лучшее и единственно возможное, с чего можно начать.

Отъезд в другую квартиру или страну, конечно, не избавит вас полностью от вмешательства родителей, потому что они делятся на две категории в жизни каждого человека: реальные мама и папа, и мнимые, эдакие их слепки в нашей голове. Настоящая война идёт по большей части со вторыми; первых "победить" не так сложно.

Не у всех это получится: к сожалению, есть настолько угнетённые люди, что у них путь только через психотерапию. Но если вы чувствуете хоть немного сил - спасайте себя сами, пока не поздно.

Потом вам будет 50 лет, а вы один, без детей, держите за руку немощную мать, которая "привязывает" вас к себе болезнями и слезами. Не хочется же ощущать себя плацентой, которая растратила единственную жизнь, питая собой неповзрослевшую особь, которую на самом деле надо было вытолкнуть из зоны комфорта?

Сохраняя такую деструктивную связь с матерью, вы делаете хуже всем, перекрывая и ей тоже пути для взросления и обретения более интересной и насыщенной жизни.

А почему надо разозлиться? Потому что подлинное отделение от родителей возможно только через агрессию.

Обдумайте это. Ощутите ярость в теле, искупайтесь в ней.

И возвращайтесь затем к нам на дорогу из жёлтого кирпича.

Отношения Нины с другими персонажами. Гнев разбуженной Артемиды

Если Нина у нас Персефона, то непременно должна быть похищена, иначе не бывать мифу. А там сами понимаете: грустному одинокому Аиду будет не с кем поговорить, на земле перестанут наступать осень и зима — Деметра-то в депрессии. Закроются горнолыжки, не будет золотой пушкинской осени, и пошло, и поехало...

Выросшие без отцов дети порой начинают искать родительскую фигуру в ком-то другом — сознательно или нет, особенно если в жизни было много тревоги и неупорядоченности. Например, молодая женщина может выйти замуж за мужчину на 20 лет старше себя, в чём мы разглядим попытку снизить тревогу через отношения, поскольку партнёр старше и стабильнее воспринимается как более предсказуемый, менее конкурирующий, более "устоявшийся", а не столько поиск отца в прямом смысле слова. Но это заслуживает отдельного разговора.

Спортсменка Нина, как это часто бывает в их среде, отца “помещает” в тренера.
И он выступает катализатором.

Тома грубо хватает и целует Нину в кабинете, когда та просит роль, но не потому, что поддался животному порыву или влюбился, а чтобы разбудить её внутренних "дикарок" — Афродиту или Артемиду. Он понимает: без ярости, соблазнения, бесстыдства и страсти полупрозрачная Нина не станцует коварную беспринципную Одиллию. Он делает ставку на её внутренний конфликт, а это, между прочим, большое мастерство: конфликт ещё нужно уметь разглядеть, особенно когда он завален камнями идеальности и молчаливости.

Задуманное срабатывает: много лет дремавшая в тени деревьев Артемида, олицетворение сестринской солидарности, мгновенно подскакивает, чтобы защитить пассивную сестру Персефону, инстинктивно укусив Тома до крови и яростно вырвавшись из его объятий. Это момент тектонического сдвига: впервые на насилие Нина отвечает не оцепенением и неловким молчанием, а действием.

Почему Артемида: её гнев наиболее быстр и возникает немедленно как ответ на нарушение территории. А тело — это территория. Артемида не кипит и не копит обиды, как Гера, и не терроризирует обидчика молчанием как Деметра. У неё реакция кошки, которая спала, и которой наступили на хвост: она мгновенно ударит обидчика лапой, но лица не запомнит, и продолжит мирно спать. Поэтому, общаясь с Артемидами, запомните правило номер раз: ступил на территорию — последует немедленная сатисфакция, без предупреждающего шипения и переговоров, но и без драматичных внутренних переливов.

Тома победил и Нина получила роль.

Но при этом “отец” он, конечно, такой себе, хотя у него нет иллюзий на этот счёт. Его перенос сомнителен по природе: с одной стороны, он тренер, режиссёр, с другой — он не против с ней спать.

В итоге своими очень сомнительными с точки зрения психолога манипуляциями Тома не столько “воспитывает”, сколько высвобождает Одиллию (а в наших с вами терминах — Артемиду и Афродиту).

И поразительно, насколько точно режиссёр ювелирно выбрал на эту роль Венсана Касселя — испорченного, мудрого, двойственного. Его непропорциональная, звериная пластика, его кентаврическая или сатирическая природа того, кто вышел из греческого леса, идеально ложится на эту функцию.

Лили и Бет. Падение иллюзий. Психоз Нины

Холлис в «Грёзах об Эдеме» сказал так:

«Только выстрадав устранение проекций на Другого или найдя первопричину своих симптомов, человек может прийти к осознанию того, что его враг находится у него внутри, что Другой — не такой, каким он может казаться, и что человеку нужно очень глубоко себя узнать, прежде чем он сможет прояснить область истинных отношений. Такие открытия даются нелегко, им сопутствуют мучительные переживания неудач, стыда, ярости и унижения. Но, находясь в таком ужасном состоянии, можно лучше узнать самого себя, а без этого знания нельзя построить продолжительные отношения».

А Юнг сказал то же самое, но эдак:

«Всё, что раздражает в других, может вести к пониманию себя».

Ещё одним критическим фактором для сумасшествия героини является балерина Бет, которую заменили Ниной.

Бет — зеркало старения и грозное предупреждение о будущем Нины: Тома безжалостно и в одночасье выбрасывает бывшую приму на улицу, и та попадает под машину и лежит с переломанными ногами и судьбой в больнице. Нина понимает: то же самое будет с ней.Карьера кончится непредсказуемо и мгновенно, и она так же будет проклинать юную нимфетку, которая будет воровать вещи из её гримёрки, чтобы хоть на секунду стать Примой, а потом займёт её место, отдавшись Тома на диване в его стильной квартире.

Более того, Бет показывает последствия слияния с ролью: она намертво сцеплена с идентичностью балерины и без профессии перестаёт существовать, потому что попадание под машину — это сознательная или не очень, но попытка самоубийства.

Однако, нас больше интересует другая героиня — Лили.

Лили (роль играет Мила Кунис) стала олицетворением всего теневого, что Нина в себе отрицает, но что так яростно рвётся на поверхность: телесность, несовершенство, свободу, сексуальность, а главное — право выбирать.

В Лили сильна Афродита.

И подлинная эволюция невинной, стеснительной девушки-Персефоны пролегает через будуар этой любвеобильной златовласой богини — той, что не боится ни хаоса, ни страсти, всегда принимает решения сама и ни разу не была взята силой. Афродита отказала даже отцу Зевсу, и тот, отвергнутый, понуро побрёл залечивать растоптанное эго изнасилованием других женщин. Афродита, словом, единственная, кто стоит даже над верховным богом. Золотой кардинал Олимпа.

Конечно, Нина одновременно тянется к Лили и боится её: та воплощает дерзость, живость, простоту и отсутствие стыда. Ей не чужды ни наркотики, ни секс, ни рок-н-ролл. В клубе она подмешивает Нине в стакан вещество, после которого у той отключается разум. Она развлекается с мужчинами, а потом, уже в галлюцинозе, Нине мерещится лесбийский секс с Лили: так психика пытается хотя бы "во сне" присвоить себе собственную Тень.

Что интересно, в финале, когда Нина танцует Одиллию в своих роскошных чёрных одеяниях, её ярость высвобождает ещё один эротический жест Лили: в кармане сцены она касается танцора-Принца, своего любовника, в интимной зоне. И не важно, нравился ли этот танцор самой Нине, важно смешение зависти к столь желаемому "женскому" состоянию и тошнотворному ощущению дезинтеграции: если такое поведение доступно другой, значит это не "особый дар", а лишь то, что Нина не смогла в себе развить. Получается, что и Одиллия как персонаж не эксклюзивна, и её станцевать может не только Нина…

Узнаёте миф? Афродита и Персефона когда-то тоже не поделили прекрасного Адониса.

После этой сцены у Нины окончательно мутнеет в голове. Она буквально впивается губами в своего учителя при всех и танцует Одиллию так, как должно её танцевать: яростно, разнузданно, соблазняя зрителя и насмехаясь над законами морали и солидарности.

Но помните, о чём я говорила про уродливые проявления вытесненного?

Нина входит в психоз и пытается убить не столько Лили — к той, по сути, претензий нет, она старалась быть хорошей подругой, — сколько ту лаву чувств и желаний, которую сама же не может выдержать.

Слишком поздно она понимает, что пронзила ножом не Лили, а себя. Но, как сказал Цискаридзе, у танцоров балета психика киллера, поэтому Нина героически завершает свою первую и последнюю в жизни партию Одетты-Одиллии со смертельной раной в животе. Но, может, причина этому — вполне прозаичный травматический шок.

Если бы встреча с этой своей частью происходила мягче и длительнее, возможно, всё сложилось бы иначе. Но новая, цельная личность ещё не успела сформироваться; возникло промежуточное состояние, в котором две версии себя оказались взаимоисключающими, и Нина в полном одиночестве ушла в психоз, закончившийся самоубийством.

Не получилось интегрировать.

Мораль сей басни такова: не форсируйте психику ни свою, ни чужую.

Всем спасибо за внимание!

Также я хочу оставить полезные ссылки:

1. Разбор клинициста с рассуждением чем помог бы психиатр https://душевныйдоктор.рф/tpost/4obitxxhu1-esli-bi-geroinya-filma-chernii-lebed-pri
2. Разбор психолога-фильмоаналитика с диагнозом Нины https://www.youtube.com/watch?v=2REl2XCrRx8

Я принимаю как ICF-коуч, записываться на консультации можно по номеру +79031332723 или по почте carinasc@yandex.ru