Сеанс Таро в сиянии Адмиралтейской иглы
Путевой дневник Кариночки. Сегодня я повествую как таролог. Пусть зарисовка называется "Сеанс Таро в сиянии Адмиралтейской иглы".
Краткое предисловие: используя расклады, я всё больше предпочитаю минимум информации. Желательно одно-два слова на предмет "в какой сфере жизни проблема". Таролог - транслятор и синтетик, тогда как психоаналитик - зеркало. Поэтому как таролог я всё больше ухожу от подробностей: чем больше знаешь, тем больше фантазий, додумываний, переносов и прочих непотребств. И в итоге ты не проводник, а диэлектрик.
Не только сны - королевская дорога к бессознательному, но и оракулы с МАК. Таро, конечно, это строгая система, в отличие от МАК, но и в ней клиенты видят что-то своё: красный цвет мантии Императора для всех нас один и тот же, как и мрачные чёрно-серые тона Восьмёрки мечей.
Тем временем в кабинет на Адмиралтейской ворвался Ян.
- Где мой ресурс? Моя энергия? - требовательно спрашивает он, едва сев в кресло. Чуть ногой не топает. Потом делает глоток воды - возбуждённо, даже со злостью, будто его энергию ворую лично я.
Карты наготове. Тяну карту из своей огромной, тяжёлой, как дверь сейфа, невероятно изысканной Terra Volatile. Работаю по принципу "один вопрос - одна карта". Триплеты меня сбивают.
- Ресурс в Колеснице. Колесница - это воля, направленное движение, умение, если хотите, запрячь Хаос (запомните это слово, друзья, дальше интересно). На карте, - я показываю ему изображение, - два светлых коня и два тёмных; Возничий держит баланс между инстинктами и разумом. Всё в его силах. Есть воля, решительность, контроль. Ресурс - в динамике, в движении. А на что ему ресурса-то не хватает? - тихо уточняю я как бы в сторону и достаю Тройку пентаклей. - Логично. Для работы, мастерства, дел. А что, вы стоите на месте?
-Движение, да, я так и чувствую! - подскакивает он. - Просто слово: ДВИЖЕНИЕ! В десятку! Я стою на месте, просто жесть! Не знаю почему. Не могу двигаться: лежу на диване целыми днями, саботирую всё на свете. Даже зал забросил.
Хочется пошутить, что, глядя на его активность, эмоции и жестикуляцию, я в это мало верю: исходящим от него зарядом можно казнить. Я молчу несколько секунд.
Музейная тишина в кабинете на Адмиралтейской плотная, почти вещественная: за окном тёмный Петербург давит серостью и холодом, а свет кабинетной лампы - единственное, что отделяет нас от мистической темноты.
Пахнет морской солью и орхидеей - это ноты изящества имени меня.
Не обращая внимания на суету Яна, достаю три карты: они складываются в историю, которую я видела - сколько? - десятки раз. Но каждый раз - тарологи знают - история звучит по-новому. Это как у Толстого в начале "Анны Карениной", где все несчастливы по-своему.
- Восьмёрка мечей, - говорю я негромко и подвигаю карту к нему, наблюдая за реакцией. - Человек стоит среди воткнутых в землю мечей. Мечи и замки на заднем плане указывают на авторитарную силу, которая влияла на вас, но, видимо, рухнула. Перевёрнутая Восьмёрка обостряет самовиктимизацию и воронку негативных мыслей, но она же дарует свободу всё это оставить. Да, человек связан. Да, у него повязка на глазах. Но ноги свободны - он может уйти. Колесница стоит запряжённая, а вы топчетесь среди этих мечей. Понимаете, о чём я?
Ян кивает, лицо просветляется. Он кладёт руки на подбородок и с любопытством нависает над картами. Мы как два стратега в военном лагере. Я обожаю, когда клиенты в лабиринтах строгих карт Таро нащупывают своё. У всех есть право на СВОЁ, на СЕБЯ. Я лично считаю это величайшим правом. И работаю из него.
Выкладываю ещё несколько вопросов. Его взгляд начинает бегать - радостно, как у ребенка, который попал в магазин игрушек.
- Причина - Башня. Это серьёзный кризис, что-то случилось. Вы сидите на её руинах и, возможно, не можете двигаться, потому что события были очень серьёзные. Серьёзнее, чем вы думаете.
Он отводит глаза, прячет руки в карманы. Больно - это видно. Делаю паузу. На лице прорезается тяжёлая, вязкая скорбь, как хрустящая наледь на воде. Я спокойно предлагаю паузу и воду.
-А можете посмотреть, про что эта Башня? - игнорируя предложение, просит он. - Хочу проверить догадки.
Сглатывает. Дышит тише, но глубже. Не моргает. Обстановка накаляется.
Я киваю и достаю карты. Хаос, перевёрнутый Иерофант и Император.
- Император - это структура, порядок, стабильность и власть. Может, какая-то реальная фигура власти в вашей жизни. Отец?
Судорога, как молния, прорезает его лицо. Я замолкаю, но он стойкий и готов идти дальше. Лицо грустнеет.
- Каркас жизни и контроль подверглись серьёзному потрясению, если не утрачены полностью. Рядом перевёрнутый Иерофант - это десакрализация смыслов, падение догм, правил существования, - киваю на карту Хаоса. - Если Император даёт структуру "я знаю, кто я", Иерофант даёт смысл "я знаю, зачем я", то сейчас всё это поглощено Хаосом. Первородным, знаете...Таким, где ещё не решено, быть ли вообще чему-либо. Коллапс.
Его лицо снова меняется: скорби больше нет, но взгляд уставился в одну точку, будто попал на место автокатастрофы и переживает шок узнавания.
Под окнами проносится лихой МакЛарен с театральным рёвом - верю, что его отправили вернуть нас в телесность. Я пребываю в положенном тарологу трансе; Ян - в трансе осознавания, а восемнадцатилетний мажор за рулём решил заразить нас состоянием Момента. Спасибо ему огромное. Мир сейчас держится на нас троих.
Я киваю на Семёрку кубков и альтернативного Иерофанта - Догму. Эти карты отвечали на вопрос "Чего касается эта Восьмёрка мечей?"
-Дальше всё логично: перевернулись все Семь кубков: раз мечты - это ложь, миражи развелись, ничего не имеет смысла, не понятны правила и ориентиры, то Восьмёрка мечей парализует и не даёт делать шаг, ибо любой шаг будет в пустоту. Это самозащита. Мозг не выделяет ресурсы, если нет мотива. Он очень экономный.
Ян берёт в руки карту Догму и улыбается. Я продолжаю.
- Догма - это лживая, циничная и тёмная часть Иерофанта. Учитель, система и закон. Только обратите внимание, - я стучу ногтем по людям, окружающим фанатика. - Они все с повязками на глазах. Они живут ложными ценностями, они у него в плену. Надо очухаться.
Он на меня смотрит с лёгким испугом. Свет лампы чуть покачивается. Снаружи свистит ветер. В тёмном кабинете его глаза блестят как бусины, от того напряжённого, почти болезненного внимания, которое бывает, когда человек слышит то, что знал всегда, но не мог или не хотел сформулировать. Возможно, он сейчас слегка ненавидит меня.
- Знаете что? Я ведь всё это знаю, внутри так чувствую. Вы меня пугаете. А можем тогда посмотреть, как мне выйти из этих ловушек, башен, догм и мечей?
Я киваю. Он подошёл к Колеснице на шажок.
- Что именно парализует его? - тихо спрашиваю я с закрытыми глазами и тяну триплет.
Семёрка пентаклей перевёрнутая, Истина перевёрнутая, Двойка кубков.
- Помимо всего вышесказанного, вы во что-то вложили очень много ресурсов, а результата нет. Это горькое разочарование. Но тут ведь карта Истина. И тоже перевёрнута. Это было точно Ваше? По любви?
Он тяжело опускается в кресло и долго молчит.
- Я не уверен, что это был зов, а не мой бред. Сейчас я не доверяю ничему, и себе - в первую очередь. Всё, что я годами делал, диктовалось мне кем-то и зачем-то, я терял веру, мне не нравилось, но я думал, что это вопросы дисциплины, порядка, лени...А сейчас я цепляюсь за свой мёртвый проект, который мне не сильно нравится, потому что это последнее, что у меня есть. Иначе я сойду с ума. У меня не осталось ничего...
Дальше он говорит, говорит и говорит, делится трагедиями и потерями, ошибками и разочарованиями, через 30 минут выдыхается, обессиленно рухнув в кресло. В этом водопаде пламенных речей я слышу, что идеи для проектов у него есть, просто они не пересекаются со сферой прошлых и он не знает как туда добраться. И вообще, у него есть много чего. Восьмёрка мечей ему застилает глаза. Он думает о том, чего у него нет.
-Вы.абсолютно.правы.во.всём, - наконец чеканит медленно Ян, тяжело дыша. - Но вы знаете…Я сейчас ощущаю какую-то полную пустоту, но мне не страшно. Будто на чердаке убрались. Выбросили все старые вещи и он полностью пустой.
Мы долго молчим - само пространство пишет итоги.
- Как вы смотрите на то, чтобы закрепить результат вопросом с чего вам начать восстановление? - спрашиваю, наконец, я.
Он радостно подпрыгивает в кресле.
- Я бы сказала, нужно. Будь мы с вами врачами, мы вряд ли бы исследовали пациента, чтобы сказать: “У вас язва” и отправить его без рекомендаций по лечению.
Я протягиваю ему колоду и он с радостным предвкушением вытягивает карту - свой мост между руинами и Колесницей. Я передаю ему вожжи.
- Это Шестёрка пентаклей. Что вы здесь видите? - спрашиваю я, глядя как он изучает детали карты.
- Ангел с весами подаёт нищим монетки, - слегка недовольно говорит он: смысл карты не открылся ему мгновенно, да и усталость даёт о себе знать.
- Это обмен и баланс. Я бы рекомендовала для начала заняться тем, где есть мгновенный отклик среды: вы дали - вам дали. Это излечит травму “бесплодия” вашей Семёрки пентаклей. Также, если у вас есть долги любого рода, рассчитайтесь, подбейте счета. Если вам должны - возможно, настало время жатвы, придите к окружающим за поддержкой. И вообще: сейчас надо разогнаться. Не думайте - делайте. Сообщите себе скорость и инерцию, а в дороге разберётесь. Соблюдайте баланс. Распределите чётко график жизни и дел: когда вокруг хаос, у вас должны быть хотя бы минимальные точки опоры. Знаете, один духовный учитель сказал нам: "Ежедневно занимайтесь йогой в одно и то же время. Даже если будет война - вам всё равно, вы на коврике и у вас йога." И ещё...
Я беру осторожную паузу, зная, как обычно мужчины воспринимают слово "психолог". И тут же вспоминаю, что он только что вытянул карту Таро своей рукой. Фух.
- Могу ли я предложить вам контакты психологов? Может, литературу? Упражнения из КПТ?
- Всего и побольше. Я намерен начать выходить из этого. Прямо сейчас я соберу друзей в баре - пусть только попробуют не приехать, - с жаром и смехом произносит он, бодро вставая с кресла.
За окном лунно-сырным светом сияет Адмиралтейский шпиль. Мы просидели дольше, чем я думала, но какое это имеет значение, когда два человека на короткое время оказываются вместе в одной точке правды?
Ян кладёт на стол веером деньги, бережно погладив купюры как настоящий владыка материального, благодарит меня и уходит.
Дверь закрывается за ним бесшумно. Я остаюсь одна. Лампа слегка покачивается, хотя сквозняка нет.
Карты на столе лежат неподвижно, но на секунду мне боковым зрением кажется, что одна из них сдвинулась на миллиметр.