No Stigma: алкоголизм, эпилепсия
История Александры Гуляевой — алкоголизм
Всем привет, меня зовут Саша Гуляева, и я алкоголик/кризисный психолог!
Полтора года назад я услышала от своего психиатра-нарколога диагноз — алкоголизм (синдром алкогольной зависимости). Я была в полном шоке и ужасе. Безусловно я понимала, что пью далеко не свежевыжатые соки в барах, но ведь не настолько все плохо!
Словно омоновцы на пикетчиков, мысли молниеносно набросились на меня — «я алкашка, бедные мои родные и клиенты, моя жизнь кончена!». Водопад стыда, вины, страха обрушился на меня в тот же миг. Захотелось выпить, от этого стало еще более тошно. На лбу горела свежая стигма «алкоголичка». Предыдущему клейму «тревожно-депрессивная ОКРщица» пришлось подвинуться. На тот момент, я уже 8 лет с периодичностью проходила психо- и фармакотерапию.
Перспектива лечиться еще от алкогольной зависимости не радовала вообще. Пришли на помощь защиты — «ну нет, я ведь не под забором валяюсь, у меня есть семья, работа, друзья». Помню еще злость на психиатра — «этот гаденыш хочет отобрать мой любимый костыль с надписью “алко”, ну уж нет, отдай обратно!».
В чем же заключалось мое заболевание, если под забором себя не находила и одеколон дома был полон? Я не могла остановиться пить, первая рюмка была приговором. Стоило этиловому спирту проникнуть в мой организм, моей адекватности наступал конец. Так было всегда, с самого подросткового возраста. По большей части, страдали мои близкие люди и я сама. Но и на работу психологом это наложило отпечаток — я тщательно старалась разделить рабочее и загульное расписание. Со временем, рабочих дней становилось все меньше и меньше.
Признаюсь, раньше я гнала на себя и считала недостойной вести практику. «Разберись со своей головой», «как больной человек может помогать кому-либо», «а если про это узнают клиенты и коллеги» — такие мысли были в голове. Поддержка близких, сообщество Анонимных Алкоголиков, спорт и терапия помогли мне не только выйти в ремиссию, но и встать на путь принятия своего диагноза.
И вот, я уже трезвая на протяжении 412 дней, пишу вам этот текст с невероятным желанием обнять каждого, кто столкнулся со стигматизацией своего расстройства. Я продолжаю со своим диагнозом (который никогда не уйдет из моей жизни) жить, любить и работать!
Я выхожу из шкафа к вам, такая, какая есть. И пускай с розовыми от стыда щеками!
История Екатерины Жулановой — эпилепсия
Я работаю психологом и у меня эпилепсия. Я всегда считала, что лучше не афишировать свой диагноз, т.к. вокруг эпилепсии очень много стигм и мифов.
«Вдруг клиент не пойдёт ко мне из-за страха, что я упаду в припадке прямо во время консультации» или «подумает, что я злобная и слабоумная/сумасшедшая». Да, именно такие мысли долго были в моей голове. Про данное заболевание почти никто не говорит и не пишет в социальных сетях.
Когда я училась на клинической психологии, помню, как преподаватель — психиатр, так и говорил: «злобные», «педантичные», «страдают слабоумием», и все в таком духе. Хотелось провалиться сквозь землю.
Эпилепсией болеет около 1% взрослого населения в мире, и она является хроническим неврологическим, а не психическим заболеванием головного мозга. Для заболевания характерны повторяющиеся припадки, которые проявляются в виде кратковременных непроизвольных судорог в какой-либо части тела, или по всему телу, иногда сопровождаются потерей сознания и утратой контроля над функциями кишечника или мочевого пузыря.
Приступы являются результатом избыточных электрических разрядов в группе клеток мозга. Они могут возникать в различных участках мозга. Припадки могут иметь форму как незначительных провалов в памяти или мышечных спазмов, так и тяжелых, продолжительных конвульсий.
У людей с эпилепсией бывают временные симптомы, такие как потеря ориентации, приступы тревоги, дереализации и страха, тоски. Спутанность в сознании, нарушения движений, депрессия, тревожные расстройства.
Мне поставили диагноз «эпилепсия» в 14 лет. Проявление ее начались где-то в 13 лет. Все началось с того, что я просыпалась ночью на полу. У меня ночная эпилепсия. Во время полного расслабления организма начинался приступ. В подростковом возрасте у меня случались припадки днём, но без потери сознания. Просто я резко ложилась на пол и ждала когда меня отпустит. Учитывая, что 13-14 лет и так непростой возраст, конечно же это дополнительно накладывает психологические трудности. Я не обращалась к врачу и особо не думала, что я чем-то болею. Однажды у меня случился приступ с потерей сознания, когда я решила подремать днём из-за головной боли. Родители увидели мой припадок и вызвали скорую помощь, после чего начались обследования, подбор препаратов и нежелание принимать диагноз «эпилепсия».
Я была подростком и мне хотелось быть как все «нормальные». А у меня: пить таблетки, нельзя пить алкоголь, строгий режим сна, нельзя заниматься спортом, ходить на вечерники (светомузыка провоцирует приступы), ночевать у подруг (вдруг кто-то станет свидетелем приступа). Так говорили врачи. Тем временем мне было 14-16 лет.
От препаратов (антидепрессанты) я спала на всех уроках и набирала вес.
Поэтому тусоваться и быть как все «нормальные подростки» было основной радостью в жизни, хоть это и отражалось плохо на моем самочувствии. Я не могла признать свой диагноз именно из-за стигматизации этой болезни. Если бы общество было информированно, я бы не испытывала стыд, что со мной что-то не так.
Мне повезло, в семье я чувствовала поддержку, ко мне относились как к нормальному человеку, и я думаю, это помогло преодолеть многие трудности. С субдепрессивными состояниями, свойственными при эпи, мне помогла психотерапия. Я уже давно нахожусь в ремиссии, но принимаю препараты половину своей жизни. Мне обязательно надо спать 7-8 часов (даже если я поздно ложусь). В работе с клиентами, я думаю, мое заболевание не мешает, а наоборот помогает понять человека с диагнозом. Как не просто это бывает принять! Злобной и педантичной назвать меня трудно (особенно педантичной😂), (особенно злобной😅). Сейчас я получила образование, работаю психологом и преподавателем, люблю путешествовать, у меня много друзей и близких людей, занимаюсь спортом.
Мне очень горько осознавать, что многие люди с эпилепсией испытывают трудности в обществе из-за диагноза, не могут строить отношения и устраиваться на работу. Испытывают стыд и ощущение неприятия себя обществом.
Снятие стигмы необходимо. Для этого нужно просвещение, в том числе и для специалистов психологов и психиатров. Дестигматизация, принятие диагноза, поддержка, валидация, социализация, снижение тревоги, страха, стыда и профессиональная самореализация, построение близких отношений, — вот что необходимо человеку с эпилепсией.
Так же важна работа с родственниками и близкими: принятие диагноза, снижение страха за жизнь и здоровье близкого, снятие контроля. И, конечно, — психотерапия.
Я чувствую большую радость и облегчение, что могу поделиться этим с вами🙏