Страстное влечение. Том 1. Глава 14: Белые руки
Оглядываясь назад, Чон Тэин ни с кем никогда не встречался. Ни разу.
Он испытывал волнение, глядя на кого-то, но прежде, чем успевал осознать свои чувства, этот человек исчезал. В постели у него было немало опыта, но любовью это назвать было трудно.
Одно время у него был любовник — тот самый парень, что ввязался в драку с ножом, — но отношения их романтикой не были, поэтому Тэин так и не понял, чего тот добивался потом. Он понял лишь, что дальше таких связей у него ничего не получается.
После того случая он больше никого не встречал, кого хотелось бы беречь всю жизнь. Да и времени не было: военная служба и без того доставляла достаточно хлопот.
Поэтому нынешнее чувство казалось странным. Но вовсе не плохим. Даже безответная привязанность приносила радость. Видеть человека, рядом с которым становится спокойно, — само по себе приятно.
— Извините…
Тэин вошёл в комнату, где находились четверо мужчин. Трое ведали снабжением, четвёртый был заместителем директора.
Увидев заместителя, с которым познакомился в первый день, Тэин поправил одежду и вытянулся по стойке смирно у двери. Тот, видимо, уже закончил дела, слегка кивнул и, пройдя мимо, вышел.
Рудольф Жантиль. Непосредственный начальник его дяди.
Тэин мало что о нём знал — лишь однажды обменялись короткими приветствиями. По слухам, человек мягкий, но грозный.
Он предположил, что Жантиль, скорее всего, снаружи весёлый, а внутри трудночитаемый. Но все эти догадки были слишком туманны.
Впрочем, его это мало касалось. Ему нужно было лишь продержаться шесть месяцев, и чьи-то там тёмные помыслы были неважны.
— Тэи-хён? Что ты здесь делаешь?… И что с рубашкой?
Тэин всё ещё смотрел вслед заместителю, но обернулся, услышав знакомый голос.
Синлу, сидевший у окна, слегка удивился, оценив его вид.
— А? О, рубашку порвал на тренировке. Пришёл за новой, можно?
Тэин неловко улыбнулся и тронул порванную ткань.
— Конечно, можно.
Синлу ответил и скрылся во внутренней комнате, а вернулся уже с новой формой.
— Спасибо. А эту куда? Снять и отдать тебе или просто выбросить?
— Хм… Порвана сильно, чинить бессмысленно. Выбрось… Ты нигде не ранен?
— Раны — дело повседневное. Ничего. Спасибо, что беспокоишься.
Тэин снова неловко улыбнулся. Синлу тоже слегка улыбнулся и тихо добавил:
— Будь осторожнее.
Синлу, самый младший здесь, в тот день в душевой страшно перепугался, увидев его. Но после нескольких встреч и разговоров, кажется, немного расслабился: часто звал Тэина «хёном» и держался дружелюбно.
“…..”
С того места, где стоял Тэин, ему была видна макушка Синлу. Тот трогал порванный край рубашки, проверяя, можно ли её починить. От него едва доносился запах мыла — так и хотелось дотронуться.
Пальцы Тэина дрогнули: прикоснуться к этим волосам или нет? Но он быстро опустил руку, едва Синлу поднял голову. Если бы дядя увидел его сейчас, непременно щёлкнул бы языком и назвал не мужиком.
— Сегодня ты хорошо потрудился. Надеюсь, скоро освоишься здесь.
Синлу улыбнулся. Только тогда Тэин понял, что солнце уже садится. Обернувшись к окну, он увидел, как по необъятному небу плывут оранжево-красные облака. Под землёй время терялось: пока не взглянешь на часы, не поймёшь, который час.
— Небо красивое…
Пробормотал Тэин с благоговением. Дело было не только в том, что он давно не видел неба, — смесь красного и синего действительно была прекрасна.
— Змеи ведь часто тут встречаются, правда?
— Простите? Да. Но опасно в основном по вечерам и в лесу, а у пляжа нормально.
— Хм… Хочешь прогуляться?
— …Сейчас?
Синлу растерянно переспросил. Тэин улыбнулся и кивнул. Но глубоко внутри он был поражен.
Оказывается, если собраться с духом, можно спокойно пригласить человека. Значит не такой уж он и робкий зануда. В конце концов, он был знаменитостью во многих гей-барах… нет, здесь нечем гордиться, забудем.
Тэин гордился своей смелостью, а лицо уже пылало.
Синлу странно на него смотрел, словно сдерживал смех. От этого взгляда Тэину стало немного неловко, но, к счастью, раздражения в нём не было.
— …Мм, не хочешь?
— Не то чтобы не хочу… я ещё не закончил работу. Можешь пойти один — ветерок приятный.
Синлу улыбнулся и покачал головой. Тэин немного расстроился, но постарался не показать. Пробормотал:
— Что ж, тоже неплохо.
Он собирался прогуляться один, но от разочарования охота пропала. Попросить, надеяться — и обломаться: люди такие капризные создания.
— Ладно, работай тогда. Увидимся. Удачи.
— Да, Тэи-хён… а, подожди!
Синлу на мгновение замешкался, потом снова окликнул. Тэин, уже у двери, остановился и обернулся в недоумении:
— Что?
Синлу неловко улыбнулся.
— Завтра или послезавтра пойдём вместе. Я знаю одно красивое место, куда почти никто не ходит.
— А?… Правда?
— Да. Если ты не против…
— Конечно, здорово… давай. В любое время. После тренировок мне всё равно нечем заняться.
Тэин кивнул, удивлённый и обрадованный внезапным предложением. Автоматически потрогал бесполезный пейджер, выданный филиалом, и добавил:
— Можешь звонить когда угодно.
— Хорошо.
Синлу ярко улыбнулся и вернулся к столу. Оставшись один в коридоре, Тэин некоторое время смотрел на то место, где стоял Синлу, потом молча сжал кулак.
Вот видишь — стоило попробовать. Если не сегодня и не завтра, то послезавтра появится шанс побыть вдвоём.
Он не мог перестать улыбаться. Настроение мгновенно поднялось. Хотелось выйти на улицу с этим чувством, но он решил подождать того дня, когда пойдёт гулять с Синлу.
Напевая, Тэин направился к лифту, покачивая головой, и ждал, пока кабина поднимется с пятого этажа.
Тренировка ещё не закончилась, надо было возвращаться в зал. Но с таким настроением туда совсем не хотелось.
— …В такие моменты лучше всего валяться в комнате, полной еды, и читать книги…
Пробормотал он и, не дождавшись лифта, повернул назад, спускаясь по лестнице.
Цель — комната дяди: место, где много еды и книг.
Тэин вертел на пальце ключ и шёл присвистывая.
Комната дяди находилась на первом подземном этаже. Как обычно, по пути никто не встретился — вокруг стояла абсолютная тишина. Если бы здесь произошло убийство, тело нашли бы не скоро… хотя, пожалуй, нет. Камеры наблюдения стояли повсюду.
Тэин посмотрел на камеры в углах, нацеленные на дверь дяди. Перед тем как войти, поднял голову к камере и вежливо постучал.
Это была скорее формальность. Если дядя внутри — дверь не заперта; если нет — заперта. К тому же дядя, скорее всего, замечал приближающегося ещё на повороте.
Постучав несколько раз, Тэин попробовал ручку. Дверь оказалась закрыта. Он приподнял бровь и достал из кармана ключ — тот самый, который дядя недавно с радостью вручил, сказав: «Приходи читать, когда захочешь».
Комната была, как всегда, идеально прибрана. Всё необходимое имелось, но ощущения, что здесь кто-то живёт, не было вовсе.
— Даже у дяди есть такая сторона…
Комната сияла чистотой. Когда дяди не было, она напоминала выставочный образец — безжизненный. Словно тайный уголок его характера. Тэин вздохнул.
Небрежно открыв холодильник, достал банку пива, залпом выпил и завалился на идеально застеленную кровать. Повалявшись на постели, не пахнувшей человеком, лёг и потянулся за книгой с ближайшей полки.
Он заходил сюда каждый день по привычке, когда нечем было заняться: ложился и читал. Каждый день по нескольку десятков страниц неспешно.
Глядя на стеллаж, забитый редкими изданиями, Тэин подумал, что брату это бы очень понравилось. Хотя, может, тот уже и так всё это прочитал.
Незачем волноваться о своём крайне везучем брате, но Тэин всё равно думал: чем он сейчас занят и где находится. Вернулся домой или заперся в какой-нибудь библиотеке или исследовательском институте и без устали читает или работает?
Вчера Тэин пытался дозвониться домой — никто не ответил. Даже глубокой ночью. Если Джэин трубку не взял, значит, его там нет.
Вдруг в памяти вспыхнул образ: Джэин пальцем перерезает красную нить.
Тэин не думал, что брат ненавидит его настолько, чтобы разорвать все связи, но… как сказать? В тот момент чувства были странные.
Чон Джэин был очень везучим: всё, чего хотел, получал легко. Даже если он только сделал вид, что рвёт отношения, — они могли и вправду порваться.
— Не нравится… Ничего не чувствую.
Тэин лёг лицом вниз, раскинул руки и уставился на мизинец, ища след невидимой красной нити, которую, по его словам, когда-то повязали. Но мог ли Джэин её перерезать?
Он несколько раз пошевелил мизинцем, будто проверяя, двигается ли другой конец невидимой нити.
Вдруг в тишине комнаты раздался механический звук. Знакомый. Повернув голову, Тэин увидел: телефон мигает красным.
“…..”
Он смотрел на мигающий и пищащий аппарат, раздумывая, стоит ли отвечать на чужой звонок. По сути, можно было и не брать, но телефон звонил настойчиво, словно требуя хоть чего-то.
Тэин встал, посмотрел на номер на экране. Если звонят дяде, он понятия не имел, чей это номер, но всё равно вгляделся в незнакомые цифры.
Международный. Если начинается с 49… разве это не код Германии? Не уверен.
Пока он думал, звонок оборвался. Тэин вернулся на кровать, взял книгу и накрыл ею лицо, снова думая о брате. Джэин, засыпая, часто так делал. Тэин однажды спросил, не тяжело ли, а тот ответил, что книга в несколько сотен страниц не может быть тяжёлой. Тэин тогда удивился, что лицо брата до сих пор цело, хотя тот часто засыпал с такой тяжестью на нём.
Если вдуматься, Тэин совсем не был похож на брата. Хоть и близнецы, общего у них, казалось, ничего. Ни внешность, ни характер, ни даже удача.
— …Но всё равно моё лицо красивее. Даже если в остальном не сравнить.
На самом деле внешность у них была настолько разной, что нельзя было сказать, кто красивее.
Тэин чуть сдвинул книгу и повернулся. Лёжа зеркала не было видно, но рядом со столом висело большое. Он встал, подошёл и вгляделся в отражение. В зеркале смотрел молодой человек со спокойным лицом. Хотя и половины жизни не прожил, выглядел очень усталым.
Он провел пальцами по своему отражению в зеркале. Ощущение холодной гладкой поверхности чувствовалось кончиками пальцев. От глаз к носу и губам.
Почти в ту же секунду снова раздался механический звук. Тот же номер.
Не раздумывая слишком долго, он быстро ответил. Если игнорировать такой настойчивый звонок, всё равно перезвонят.
— Да, алло.
Когда он нажал мигающую красную кнопку, над ней засветился жидкокристаллический экран. На нём не отразилось ничего, кроме белой рубашки. Лишь мельком уголок рамки с фотографией. Но что там было — не разобрать: экран слишком мал.
[— Ха-ха. Опять племянник отвечает.]
Голос казался знакомым. Потом перед экраном появились руки. Эти руки он помнил отчётливо. Они были настолько прекрасны, что забыть их было невозможно.