No.6 Глава 3. Часть 1.
«—Берите жизнь и все; прощать не надо.»
-«Венецианский купец», акт IV. сцена 1.
Не закрывай глаза, — приказал он себе. Куда бы ни пытался ударить его нападавший, он был полон решимости предугадывать его движения, а предугадывая Шион наносил ответный удар.
Не упускай шанс,того что из этой ситуации может быть выход, — подумал он.
Он научился сражаться по-своему и будет давать отпор до самого последнего момента — это единственный способ выжить.
Перед глазами Шиона мелькнула чёрная тень. Блеск ножа растворился во тьме.
— Чёрт... — раздался рык, воздух наполнился резким запахом какого-то животного, и нож с грохотом упал на землю. — Чёрт, отпусти, отпусти меня...
Шерсть пса была такой же тёмной, как и одежда мужчины. Чёрная собака глубоко вонзила свои клыки в запястье нападавшего. Раздался резкий свист, после чего собака отскочила от упавшего мужчины, прекратив нападать .
«Шион, он тебя обидел? Ты в порядке?» Инукаши присел на корточки рядом с Шионом.
«Я в порядке. Или, ну… он мог ранить меня…». Шион попытался встать, но сильная боль пронзила его руку, и он невольно вскрикнул.
«Эй, не волнуйся. Посиди немного, а я пойду кого-нибудь позову, хорошо?»
— Нет, я в порядке. Я могу идти. Что ещё важнее… — Шион огляделся по сторонам. И мужчина, и собака исчезли.
«Он сбежал, ублюдок. Он действительно поднажал, чтобы убраться отсюда к чертям, да? Моя собака сейчас у него на хвосте, так что просто оставь это ей. Давай, нам нужно остановить кровотечение». Оторвав рукав от рубашки Шиона, Инукаши как можно туже обмотал его вокруг руки. «Вот, так должно помочь. Ты можешь стоять?»
«Да, я в порядке». Если двигаться осторожно, боль остаётся терпимой; видимо рана не слишком глубокая. Он довольно хорошо научился уклоняться.
Если ты не хочешь умереть, то двигайся.
Если ты этого не сделаешь, следующего раза не будет.
Шион, ты ведь хочешь выжить, не так ли? Если да, то защищай себя с помощью своих способностей.
Продолжай сопротивляться до самого конца.
Незуми снова и снова учил его этому. Это были не просто воспоминания, а часть Шиона, находящаяся в его крови и плоти.
— Спасибо, Инукаши. А ты что здесь делаешь?
Инукаши в ответ щёлкнул языком. Он мог издавать любые звуки с помощью языка и кончиков пальцев, и именно сочетанием этих звуков с жестами он отдавал команды своим собакам. Собаки выполняли приказы хозяина с точностью и аккуратностью, а Инукаши мог управлять ими так, как ему заблагорассудится, раскрывая и используя весь их потенциал. Эта сила казалась почти божественной — Шион всегда был впечатлён, когда видел, как Инукаши её использует.
Однако на этот раз он щёлкнул языком не в сторону собаки, а в сторону Шиона.
«Как будто это сейчас имеет значение!» — воскликнул Инукаши. «Ты всегда зацикливаешься на том дерьме, которое не имеет значения. Давай, шевелись! Ты же знаешь, что мама Каран будет в ужасе, когда увидит тебя всего в крови. Знаешь, как это называется? Быть дерьмовым сыном. Тебе это когда-нибудь приходило в голову? Наверняка ты хотя бы в курсе, что… ого, это было близко! Что это за хрень?» Инукаши начал убирать стальную проволоку, не переставая жаловаться. «Ну и ну, кто вообще мог натянуть эту дрянь? Она нарушает все правила дорожного движения! Постой, что ещё важнее — разве это не покушение на твою жизнь? Или, может, это больше похоже на нападение? В любом случае, это чёртово преступление. Фу, у меня мурашки по коже».
Инукаши сухо кашлянул, и Шиону показалось, что он сделал это, чтобы скрыть своё удивление.
Он взял нож в здоровую руку. На нападавшем были перчатки — он не оставил ни отпечатков пальцев, ни других улик. Шион осторожно взял нож за рукоятку. Как он и думал, это был обоюдоострый кинжал, чрезвычайно опасный — инструмент, созданный с единственной целью — ранить или убить противника.
«Человек склонен много говорить, когда правда вертится у него на языке», — процитировал Шион. «Незуми как-то говорил что-то в этом роде, не так ли? Кажется, это была цитата из какой-то пьесы».
— Откуда, чёрт возьми, мне знать? — огрызнулся Инукаши. — С тобой вечно этот грёбаный Незуми то и Незуми это! Если ты собираешься вечно быть таким одержимым, то тебе стоило просто уйти с этим чёртовым парнем! Никто тебя не заставлял оставаться, так что знай меру! Тупица! Идиот! Кусок дерьма! Жалкий, безмозглый и вдобавок позорный! И… и…! Фу, мне даже смеяться над тобой не хочется.
Он продолжал в том же духе. Его оскорбления всегда были простыми и прямыми, они били прямо в цель. В результате они порой ранили в самое сердце, как остриём ножа.
— Да, это правда. Ты совершенно прав, Инукаши.
Я остался здесь по собственному желанию. Я решил дождаться здесь нового номера 6 — дождаться того дня, когда наши пути с Незуми наконец снова пересекутся. И всё же я на грани того, чтобы пасть на колени. Я уже начинаю сожалеть о том, что отпустил тебя Незуми — сожалеть о том, что не пошёл с тобой.
Почему я такой слабый? Почему я так сильно хочу тебя? Незуми, я... я больше не могу сдерживаться. Я такой жалкий, что даже не могу посмеяться над собой, но...
— Ты просто устал, — тихо сказал Инукаши. — Послушай, я уже говорил это раньше и повторю снова: ты слишком много работаешь. Ты загоняешь себя. Я говорю тебе это ради твоего же блага — забудь о работе и немного расслабься. Если ты этого не сделаешь, то скоро рухнешь без сил. Я не знаю, сколько тебе платят, но ты и так пашешь как проклятый, взвалив на свои плечи этот гигантский груз. Если в итоге ты просто сдохнешь или тебя прикончит какой-нибудь случайный тип, значит, тебе платят почти недостаточно!
«Я ещё не умер. Не начинай сыпать соль на мою могилу», — сказал Шион.
— Слушай, тупица, — сказал Инукаши. — Ты стоишь здесь только потому, что я успел в самый последний момент. Если бы я не успел, ты бы сейчас истекал кровью на земле. Тьфу, чёрт возьми, через что мне пришлось пройти из-за тебя. И кто бы мог подумать, что это случится сегодня, из всех дней? Я чуть не опоздал.
— Что ты имеешь в виду, Инукаши?
— Ч-что ты несёшь? Ты говоришь бессмыслицу.
— Что ты имеешь в виду, говоря «сегодня из всех дней»? — спросил Шион. — Ты знал, что этот человек собирается напасть на меня? Конечно, нет. Это было невозможно.
— Ни за что, — сказал Инукаши. — Откуда мне знать что-то подобное? Ни за что на свете, — ты обвиняешь меня в какой-то безумной фигне. Разве что ты хочешь сказать, что это я тебя подставил? Ха, это действительно безумие! Если бы я хотел тебя убить, какого чёрта я стал бы просить об этом кого-то другого, когда у меня есть свои собаки? Всего один укус в горло — и с тобой будет покончено. Достаточно одного свистка — зачем мне использовать что-то столь грубое, как нож?» Он говорил без умолку.
Кажется, что человек склонен говорить слишком много, когда правда вертится у него на языке...
В глубине переулка появилась чёрная собака — та самая, что защищала Шиона. Она, казалось, была наполнена умом, а заострённые уши и длинные крепкие лапы излучали свирепость, подобающую сторожевой собаке.
— Ты его упустил? Хм?... Ну конечно, ты бы ни за что не успел за ним, если бы он сел в машину. Ничего страшного, не переживай. Ты отлично справился — даже лучше, чем отлично, — сказал Инукаши. — Шион, не забудь потом его угостить. Он хорошо поработал и заслужил как минимум два или три кусочка мяса с костями. Раз уж на то пошло, тебе лучше угостить меня ужином, понял? А теперь давай сопровожу тебя до дома . Будет не смешно, если ты умрёшь после того, как я спас тебя, рискуя собственной шкурой, только потому, что мы стояли и теряли время. Давай, пошли.
«Кажется, благодаря тебе кровотечение остановилось», — сказал Шион.
— Хе-хе, я имею в виду, что мы оба прошли через немало неприятных ситуаций. Конечно, я научился останавливать кровотечение, по крайней мере. — Перекинув скрученную стальную проволоку через плечо, Инукаши отвернулся от Шиона решив что он сможет продаст проволоку, но также отвернулся чтобы избежать ненужных вопросов и разговора.
Шион сжал руку в кулак и проглотил вопросы, которые вертелись у него на языке.
Кровотечение действительно остановилось. Врач, осмотревший Шиона, определил, что, хотя рана и не была поверхностной, накладывать швы не требовалось, поэтому, получив лекарство, Шион поспешил домой.
Хотя Каран и сохраняла спокойствие, но внутри у нее все было иначе. Шион знал, что, хоть она и не подаст виду, она будет изводить себя переживаниями, поэтому решил сказать ей правду.
— ...то есть, — сказала Каран, — на тебя напал тот убийца? Ходят слухи, что бюро безопасности нашло четыре или пять жертв от старого Западного квартала до Лост-Тауна...
«Три жертвы. Слухи немного преувеличены», — сказал Шион.
— Да, и ты был на волосок от того, чтобы стать четвёртым, — ухмыльнулся Инукаши. Он держал маленького Сиона на своих коленях. Сиону дали булочку и немного фруктов, поэтому он был в хорошем настроении, протягивал руки к Каран и говорил: «Гвамма, Гвамма».
“Почему, Сион, ты называешь меня Гвамма! Я так счастлива, хотя немного грустно. Ну вот, ну вот, я заеду за тобой, хорошо?” - проворковала Каран. “Но, Шион, почему на тебя напали? Это из-за твоей тесной связи с Комитетом по реструктуризации? Боже, Сион, ты уже доел свой хлеб? Тогда давай выпьем немного воды. И еще есть немного молока. Шион, дорогой, тебе не стоит ли сразу же связаться с Бюром безопасности? Слава богу, сегодня ты не пострадал, но завтра всё может быть иначе. Если на тебя снова нападут… о, мне даже думать об этом страшно!
— Мам, — сказал Шион. — С кем из нас ты разговариваешь? Ты говоришь бессвязно. — Он криво улыбнулся. Когда она взяла на руки маленького Сиона, Каран показалась ему моложе обычного.
«У меня в голове полный бардак, — сказала она. — Я чувствую себя так, будто по всему полу рассыпали мешок муки. Конечно, я тоже хочу во всём разобраться! Поэтому я спрошу тебя ещё раз, и, пожалуйста, скажи мне прямо: почему на тебя напали? Неужели это как-то связано с твоей ролью в Комитете по реструктуризации?»
— Я так не думаю, — ответил Шион. — Пока что не нашли ничего общего между тремя жертвами... так что, возможно, преступник нападает не на конкретных людей, а на всех, кто попадается ему на пути.
— То есть что-то вроде уличного маньяка? — спросила Каран дрожащим голосом.
— Похоже на то. Бюро безопасности сейчас делает всё возможное для расследования, так что, думаю, вскоре некоторые кусочки головоломки встанут на свои места. Я тоже сдам этот нож в качестве улики — не каждый может заполучить его, и он может стать ключом к разгадке этой тайны.
«Этот нож, на котором твоя кровь… Как ужасно — я не могу на него смотреть. Уличный убийца — это так страшно. Я очень надеюсь, что его скоро поймают». Каран вздрогнула, а маленький Сион обеспокоенно посмотрел на нее.
Уличный маньяк. Неужели всё было так просто? Неужели это был просто кровожадный убийца, которому было всё равно, кто его жертвы?
Отличная работа, председатель правления.
На ум пришли его слова. Так мог сказать только тот, кто знал Шиона как личность. Это означало, что Шион не был одним из многих, а был выделен как цель.
«Ммм, как вкусно! Это лучшее, что я ел!» — воскликнул Инукаши, держа в руке ложку.
— Ого, Инукаши, так тебе нравится грибной аджильо?
«Это чертовски вкусно. Это первоклассная кухня от мамы Каран!»
— Да ты меня до небес возносишь каждый раз, когда я тебя вижу! Если бы ты предупредил, что придёшь, я бы приготовила что-нибудь ещё вкуснее.
«Нет ничего лучше этого. Можно мне добавки?»
— Конечно, угощайся! — сказала Каран. — Сион, дорогой, это не для тебя — тебе ещё рано такое пробовать! Почему бы тебе не съесть вот эту картофелину? Шион, не забудь поесть. У тебя ведь ещё есть аппетит, не так ли? Да? Что такое? Сион, тебя клонит в сон? Боже мой, у тебя глаза полузакрыты!
— Ты и правда такая непоседливая, — сказал Шион. — У меня голова идёт кругом. Мам, можно я подержу Сиона? — Он протянул руки, но Каран покачала головой.
— Не в этот раз, — сказала она. — У тебя повреждена рука — мы не можем допустить, чтобы ты уронил Сиона. Он сейчас спит, так что давай уложим его на диван.
Даже когда его уложили на диван, малыш Сион совсем не забеспокоился и закрыл глаза.
«Он действительно такой замечательный ребёнок», — сказала Каран. «А теперь, Шион, если у тебя есть хоть немного аппетита, пожалуйста, поешь. Еда — это ключ ко всему. Если ты поешь, то можешь справиться практически с чем угодно. Разве не так, Инукаши?»
«Точно в точку. Этот соус ахильо? С ним я чувствую себя непобедимым».
— Инукаши, — окликнул его Шион, сидя в кресле. Он, казался, напрягся. Неужели он по какой-то причине был начеку?
«Скажи, Инукаши, сегодня что-то произошло?» — спросил он.
Инукаши отложил ложку и поднял глаза. «Что-то случилось? Чувак, на тебя же буквально напали! Что может быть важнее этого? Ты хочешь сказать, что тебе этого недостаточно и ты хочешь добавить что-то поверх этого? Жадина!»
«Когда на меня напали, ты уже был в Затерянном городе, — сказал Шион. — Каждый раз, когда ты заходил к нам, ты либо предупреждал нас заранее, либо приходил по нашему приглашению. Сегодня не было ни того, ни другого. Ты пришёл без предупреждения и спас меня от опасности. Так что же привело тебя в Затерянный город?»
Инукаши нахмурил брови. Затем он демонстративно вздохнул. «Причина, да? Что ж, у меня она есть! Определённо есть! Я хотел спросить Маму Каран кое-что о маленьком Сионе, но это не так уж срочно, так что я приберегу это на тот случай, когда всё не будет таким напряженным и мы сможем расслабиться и всё обсудить».
«Не так уж и срочно?» И всё же ты пришёл без предупреждения в такой час? Это было совершенно нехарактерно для Инукаши, которого знал Шион.
«Ты уверен, что хочешь отложить это на потом?» — спросила Каран. «Я всегда готова выслушать, если ты хочешь что-то обсудить. Боже, Сион наконец-то вышел. Какое у него ангельское спящее личико! Я очарована!»
Инукаши улыбнулся ей — это была нежная, красивая улыбка. «Спасибо, мама Каран. С тобой я всегда чувствую себя спокойно. Однако твой сын…»
Он снова тяжело вздохнул. «Шион, почему ты такая упрямая всезнайка? Думаешь, люди не будут действовать без причины, да? Слушай, я тебе вот что скажу: люди живут не только разумом. Есть много других способов жить. Они действуют хаотично, импульсивно, по какой-то причине или из-за того, что движет их сердцами, — не забывай об этом!» Я не из тех, кто может связать всё в аккуратный логический узел и найти рациональное решение, в отличие от...
Инукаши сделал паузу. Затем он продолжил: «...В отличие от тебя. Нет, я совсем на тебя не похож. На самом деле я скорее эмоциональный тип».
Как было бы здорово иметь логичный ответ на любой вопрос, жить, полагаясь только на разум, чтобы сердце подчинялось разуму. Отпустить чувства, которые никогда не переставали причинять боль…
Нет, это неправильно, — прошептал голос в груди Шион.
Это неправильно. Это то, что я обрёл. Я обрёл сердце, которое не подчиняется моему разуму, и чувства, такие острые, что от них больно. Если я отпущу их, то вернусь к своей изначальной пустоте. Я превращусь в нечестного взрослого, который называет покорность добродетелью. Но я ещё не деградировал — всё, что я обрёл, сковывает меня.
Я знаю это. Всё это. Я уже всё это знаю! Но всё равно это так сложно!
— Ах, к чёрту всё это! Шион ударил кулаком по столу. Он случайно задел раненую руку, и боль и онемение распространилось от раны до кончиков пальцев. Прикусив губу, он сдержал крик.
Инукаши и Каран переглянулись.
— Ч-что за чёрт, чувак? — сказал Инукаши. — Ты злишься на меня? Я не сказал ничего плохого, ясно? Я не собираюсь извиняться! Черта с два твоя тактика запугивания хоть как-то на меня подействует! На самом деле, если бы у меня не было добавки к «Аль аджильо» от Мамы Каран, это было бы ещё хуже!
«Я злюсь на себя», — сказал Шион. «А если хочешь добавки, сам сходи за ней».
Он был раздражён. Он злился на себя за то, что позволил кому-то водить себя за нос, кем бы этот кто-то ни был.
— Беру свои слова обратно, — сказал Инукаши, поднимая руку. — Ты не задирающий нос всезнайка, а воплощение эмоционального кошмара. Даже раньше ты вдруг срывался, закатывал истерику и совершенно выходил из себя!
— Инукаши, не преувеличивай, — сказал Шион. — В тот раз я просто немного разозлился.
— Да уж, конечно! Ты такая эмоциональная заноза в заднице, как я и думал. Ты вечно втягиваешь меня в неприятности. Честно говоря, если бы ты не был сыном Мамы Каран? Я бы уже сбежал.
— Не думаю, что я настолько плох, — сказал Шион. — Но да, я доставил тебе неприятности, признаю. Значит, ты говоришь, что я и в этот раз втянул тебя в беду? В какую, скажи на милость? Не могу вспомнить.
Инукаши фыркнул. «Не задавай наводящих вопросов! В любом случае, ты — причина катастрофы. По крайней мере, для меня».
— ...Может, это ты злишься, а не я, — сказал Шион. — Ты злишься на меня?
«Я всегда злюсь. Злюсь на тебя, злюсь на твою...» Он снова замолчал на полуслове. Вместо того чтобы продолжить, он посмотрел в сторону и свистнули. Чёрная собака, которая лежала в углу комнаты, подошла и села рядом с Инукаши. «Эй, я одолжу тебе эту собаку».
«Из всех моих собак этот парень — номер один в том, что касается драк, — сказал Инукаши. — Он сообразительный, как молния, и его способность учуять опасность — это не шутки. Более того, он хороший, спокойный пёс, который никогда не ослушается своего хозяина».
— Вижу, ты первоклассный телохранитель, — сказал Шион.
— Ага. Ты уже убедился в его мастерстве.
«Да, он атаковал просто невероятно. Спас меня, можно сказать, от верной смерти, — сказал Шион. — На него можно положиться. Вообще-то, я как раз собирался зайти завтра, чтобы одолжить собаку для охраны — спасибо, Инукаши. Но как ты узнал, что мне нужна собака?»
— Хватит уже вопросов! Меня они уже достали! — сказал Инукаши. — Ладно, я понял. Я отвечу на ваш вопрос, благородный сэр — меня попросил об этом старик Рикига, хех. Извините за скучный ответ.
«Рикига-сан сделал это?» Шион был удивлен. Каран, которая укрывала маленького Сиона одеялом, пока он спал, тоже широко раскрыла глаза.
— Ага, — сказал Инукаши. — Он услышал новости о том уличном убийце или как его там, и пришёл ко мне. Сказал, что хочет взять в аренду несколько сторожевых собак, и попросил меня найти по одной для него, для Мамы Каран и для тебя, пообещав заплатить за всех. Хех, этот старик — тот ещё тип. Похоже, в последнее время у него дела идут хорошо, так что он купается в деньгах — он дал мне довольно много. Однако сейчас на сторожевых собак большой спрос, так что у меня их не хватает. Ну, думаю, этот подойдёт. Инукаши почесал чёрную собаку за ухом. Возможно, он знал этот трюк, потому что собака довольно зажмурилась и тихо заскулила. В ней не осталось и следа той жестокости, с которой она скалила клыки. Инукаши продолжил: «Он первоклассный пёс, так что ты можешь ему доверять. Я проведу для тебя ускоренный курс обучения командам. Вы оба умные, так что он быстро во всём разберётся. Он действительно хороший пёс, хотя и много ест. Ему бы понравилось, если бы ты ещё и расчёсывал его каждое утро».
— Понял, — сказал Шион. — Я сделаю всё возможное, чтобы позаботиться о нём, пока он у меня. Но если ты отдал мне свою лучшую собаку, то что ты отдал Рикиге?
«Я подарил ему козу вместо собаки».
— Ага, — сказал Инукаши. — Недавно я нашёл потерявшуюся козу и одолжил её ему. У коз более скверный характер, чем можно подумать, и они гордые — вполне приемлемая замена сторожевой собаке. К тому же они едят сорняки у тебя во дворе.
Я сказал старику, что это всё равно что убить двух зайцев одним выстрелом, и он с радостью забрал её домой. Конечно, у этого козла очень скверный характер, так что, возможно, его уже проткнули рогами.
— О боже! — воскликнула Каран, смеясь. — Инукаши, это правда? Представить только, Рикигу преследует коза… Это как в комедийном шоу, не так ли? Я просто не могу удержаться от смеха.
— Забавно, правда? — сказал Инукаши. — О да, я упоминал, что он собирался зайти ещё раз, чтобы купить хлеба? А ещё он сказал, что хочет, чтобы ты взяла эту сторожевую собаку в знак его дружбы, мама Каран. Хе-хе, похоже, он пытается перейти от дружбы к чему-то большему. Я ясно дал ему понять, что уверен: дальше дружбы дело не пойдёт.
«Рикига — хороший друг. Возможно, когда-нибудь он даже станет тебе близким человеком, — сказала Каран. — Как и вы двое».
— А? Ты имеешь в виду нас с Шионом?
— Да, конечно, — сказала Каран.
— Разве нет? Я не могу представить тебя кем-то другим.
Инукаши моргнул. Он попытался что-то сказать, но не смог произнести ни слова.
— Я тоже так думаю, — сказал Шион. — Что, ты хочешь сказать, что не думаешь так же, Инукаши?
— А? Я... я ничего об этом не знаю. Какая мне выгода от того, что я дружу с тобой? Какие привилегии или выгоду я от этого получаю? Ты что, сделаешь меня богатым или что-то в этом роде? Или, может быть... хм? Мама Каран, из кухни доносится потрясающий запах. Его ноздри расширились.
— Боже мой, какой у тебя, как всегда, острый нюх! Куриная грудка на гриле будет готова очень скоро. Это одно из твоих любимых блюд, верно, Инукаши? А, Шион, присаживайся. Я всё приготовлю, а ты пока составь компанию своему дорогому другу, хорошо? Ты сегодня не в форме, так что давай ты будешь ведущим. — Остановила Каран Шиона, который хотел встать, и поспешил на кухню, где и исчез.
Восхитительный аромат мяса усилился. Шион мог слышать, как Инукаши облизывает губы.
«Хе-хе, курица-гриль? Я как будто умер и попал в рай, честное слово».
«Верно? Близкая дружба со мной означает неограниченное количество курицы-гриль. Потрясающая выгода, тебе не кажется?»
«Потрясающая выгода, правда. Ладно, хорошо. Значит, мы близкие друзья».
— Какая честь. Что ж, тогда ещё раз спасибо, что терпишь меня. — Шион протянул ему руку, и Инукаши легонько похлопал его по ладони.
— У тебя есть близкие друзья, кроме меня, Шион?
Мы понимали друг друга и открыто делились самыми сокровенными мыслями. Нет, на самом деле так чувствовал себя только я. В конце концов, я едва ли понимал её, не так ли? Я не мог исполнить ни одного из её желаний.
Инукаши слегка взмахнул правой рукой. «Шион, я хотел бы кое о чём тебя спросить»
«В чём разница между мной и Незуми?»
Вопрос пронзил барабанные перепонки Шиона. Он почувствовал острую боль — сильнее, чем от ножевого ранения.
— Да ладно тебе, попробуй дать мне нормальный ответ. Если, конечно, сможешь.
«Хе-хе, похоже, я заразился от моего дорогого друга привычкой задавать бесконечные вопросы, и я не смог удержаться», — сказал Инукаши. «Кстати, это ты, я не позволю тебе уйти от ответа».
«Чем мы с Незуми отличаемся?» — настаивал Инукаши. «В чём разница между нами?»
Его лицо было серьёзным, без намёка на насмешливую улыбку или озорство.
«...Незуми мне не близкий друг», — сказал Шион. Он поймал на себе напряжённый взгляд Инукаши и не смог отвести глаз от его маленького смуглого личика. «Я хочу стать твоим настоящим другом. Я хочу проводить с тобой время и болтать о чём угодно; я хочу смеяться и есть вместе с тобой. Я хочу обращаться к тебе за серьёзным советом и получать советы от тебя. Но, Инукаши, я не хочу ничего подобного от Незуми». Я не хочу с ним близко дружить.
— Да, я тоже, — сказал Инукаши. — Даже за целую гору золотых монет! Я хочу держаться от него как можно дальше — серьёзно, я не хочу, чтобы он приближался ко мне, и я не думаю, что стоит подпускать его к тебе, ни в коем случае. Ты ведь ждал, не так ли? Ты всё это время ждал, верил, что он вернётся. Что, чёрт возьми, с тобой происходит, а? Ты что, с ума сошёл? Нет, может, и не сошёл. Ты, должно быть, очень устал. Я знаю, что тебя изматывает не только работа.
«Только благодаря обещанию Незуми я смог продолжать работать и не сломаться».
«Незуми обещал вернуться. Он поклялся, что обязательно вернётся».
«Воссоединение состоится, Шион».
Мне удалось зайти так далеко, потому что я верил в эти три слова. Я смог продолжать бороться за создание не ложного города-государства, которое считается «утопией» или «святым местом», а № 6, достойного людей, живущих как люди. Проблем хоть отбавляй, и мы всё ещё на полпути к далёкой цели — честно говоря, я не совсем уверен, что мы вообще сможем её достичь. Тем не менее мы будем идти до конца. Пока мы можем двигаться вперёд, мы будем это делать. Этот шанс, который дал нам Элиуриас, — единственный, что у нас есть.
Незуми, я хочу не того, чтобы ты меня поддерживал. Я тоже не хочу цепляться за тебя. Я просто хочу снова тебя увидеть. Я хочу увидеть тебя настоящего.
«Чувак, сколько тебе лет?» — спросил Инукаши. «Ты такой молодой и наивный! Девушка, которая только что влюбилась, была бы менее доверчивой, чем ты».
«Это спорное утверждение, Инукаши. Тебя ждёт шквал негодования от влюблённых в тебя до безумия девушек».
— Ага, как будто мне есть дело до того, что мне говорят. Эй, Шион, — сказал Инукаши. — Я дам тебе один совет. Незуми знает, как жить самостоятельно. — Инукаши поднял палец и поводил им из стороны в сторону. — У меня есть мои собаки, мой ребёнок и даже близкий друг в придачу! У меня есть ты и мама Каран, а этот старик Рикига без ума от неё — у каждого есть кто-то ещё. Мы живём, поддерживая эти связи с другими. А вот Незуми — он всегда был один. Он всегда был один с тех пор, как я его встретил, и он из тех, кто может прекрасно жить в одиночестве. Не стоит выбирать себе такого партнёра — ты ничего от этого не получишь, и что бы ты ни делал, у тебя ничего не выйдет. Сложи это идею, засунь в коробку и спрячь подальше в углу какого-нибудь склада.
Шион хотел бы последовать за ним, если бы мог — это, вероятно, придало бы ему сил.
«Ах, я чувствую себя таким бесполезным!» Он уткнулся лицом в стол, и в воздухе закружился аромат ахильо.
«Эй, не проливай! Если ты не собираешься это есть, то я съем».
— Инукаши, — пробормотал Шион.
«Это было нелегко принять». Он всё ещё лежал щекой на столе.
— Твой совет. То есть я теперь понимаю. Незуми всю жизнь прожил один и вполне может продолжать в том же духе, да? В этом есть смысл. Я никогда раньше об этом не задумывался, но… ты прав. Он вполне может справиться сам.
— Интересно, — Инукаши пожал плечами. — Возможно, я перебарщиваю, но я не могу с уверенностью сказать, что Незуми, которого я думаю, что знаю, — это тот же Незуми, что и на самом деле. В конце концов, предположения — это всего лишь предположения. Кто знает? Возможно, у него есть неожиданно мягкая сторона. Но, знаешь, кого это волнует. Шион, я даю тебе искренний совет, но знаю, что ты его не послушаешь. Я совершенно точно знаю, что ты никогда меня не послушаешь.
«Но ты всё равно его дал, да? Спасибо».
— Ну, это потому, что мы близкие друзья, да? — ухмыльнулся Инукаши.
Как и они, Каран вышла из кухни, но не с тарелкой курицы. Вместо этого из-под её пальцев выглядывали края белой ткани.
— ...Шион, — сказала Каран. Её глаза наполнились слезами, и она протянула руки вперёд, словно что-то предлагая. — ...Это Цукиё. Он умер.
Мышь с чёрной шёрсткой, которую оставил Незуми, был уже в преклонном возрасте. Большую часть времени она спала на кровати Шиона, не бегала и не пищала. Но всякий раз, когда Шион или Каран заходили в комнату, Цукиё поднимала голову и шевелила ушами. Иногда она вставала и садилась кому-нибудь на плечо или на колено. Из-за этого Шион ослабил бдительность. Он думал, что Цукиё протянет ещё немного.
Он взял на руки маленькое тельце, завёрнутое в белый платок.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что Цукиё больше не дышит. Мёртвая мышь выглядела почти неестественно, и Шиону показалось, что Цукиё словно бы ушёл куда-то далеко.
«Перед ужином Цукиё съел немного яблока и хлеба. Он выпил воды и сразу уснул. Но когда я только что подошла к нему... он не двигался и был холодным на ощупь, и...». — сказала Каран, с трудом выдавливая слова.
— Мм. Спасибо, мам. Я очень рад, что Цукиё до самого конца мог есть твой вкусный хлеб.
Цукиё, ты уже уходишь? Ты мне так помог. Ты был со мной, когда мы сбежали из исправительного учреждения, когда мы пробирались сквозь бушующее пламя, и, самое главное, ты жил со мной в той подземной комнате.
Мы провели вместе то короткое время, ту повседневную жизнь, те пролетевшие дни.
«Что ж, пока ты жив, ты когда-нибудь умрёшь», — сказал Инукаши. «Цукиё каждый день ел вкусный хлеб, с того момента, как пришёл сюда, и до самой смерти. Должно быть, он был очень счастливым мышонком. Ах, мама Каран, раз Шион сегодня не может помочь, я помогу тебе с мытьём посуды. Я отлично справляюсь с мытьём чего угодно. Я заставлю их сиять так ярко, что даже отполирую ваши полы, если хотите.
Каран вытерла глаза и слабо улыбнулась. «Спасибо, Инукаши. Что ж, было бы здорово, если бы ты мог сделать это позже. Я сейчас принесу еду».