No.6 Экстра. Обещание не завтра.
— Понял, Шион? Ну же, улыбнись — ты должен улыбнуться, — сказал Незуми, стоя рядом с ним. — Не будь таким напряжённым. Почему у тебя такое напряжённое лицо? Ты не улыбаешься, а просто показываешь мне зубы — постарайся улыбнуться естественно.
Шион состроил Незуми самую лучшую гримасу.
— Заткнись. Разве ты не видишь, что я выкладываюсь по полной? Как ты можешь ожидать от меня чего‑то естественного и приятного? Ай!
Незуми потянул его за ухо — не сильно, но достаточно, чтобы Шион поморщился от боли.
— Неважно, можешь ты это или нет — просто сделай, — сказал он. — Подумай о том, каким роскошным будет сегодняшний ужин, и всё благодаря твоей милой улыбке. Давай, не сдавайся.
— Не ожидал, что ты будешь суетиться из‑за меню на ужин, — сказал Шион.
— Еда важна, Шион. Если ты не будешь есть, то не сможешь выжить. Я в любой день предпочту свежеиспечённый хлеб лекциям по философии. В любом случае, давай, покажи ей свои жемчужные зубы.
Легонько хлопнув Шиона по плечу, Незуми отошёл на несколько шагов.
В углу рынка Западного квартала располагалась небольшая пекарня, где продавался не только хлеб, но и другие товары. Большинство лавок на рынке работали по тому же принципу: мясник продавал не только мясо, а у торговца рыбой в ассортименте была не только рыба. В здешних магазинах обычно продавали всё, что хозяевам удалось достать за день: рядом со свиной головой или козьей голенью можно было найти треснувшую крышку кастрюли или дырявый плащ, а то и вовсе целого тощего цыплёнка, подвешенного рядом с котлом загадочного рагу из непонятных ингредиентов.
Однако, независимо от товара, человеку считалось удачей, если он мог позволить себе купить хоть что‑то. Тем, у кого не было и двух монет, чтобы купить даже краюху хлеба, оставалось лишь жадно смотреть на упомянутую козью голяшку или пускать слюни от аромата загадочного рагу, а лавочники с громкими криками и ещё более внушительными дубинками без тени жалости прогоняли таких людей.
Эта пекарня была довольно большой по меркам рынка, как и ассортимент бакалейных товаров, который можно было там найти. Из глубины магазина вышла хозяйка — полная женщина — с набитым до отказа тканевым мешком.
— Тебе хватит муки, дорогой? — спросила она, протягивая Шиону пакет, оказавшийся довольно тяжёлым.
— А, всё? Вы уверены? — удивлённо спросил он.
— Ну конечно, — настаивала она. — Бери, это твоё.
— Но ведь это гораздо больше, чем я заплатил. Э‑э… мэм…
— Саша. Так меня зовут, — сказала продавщица, положив руку на пышную грудь. — А тебя как зовут?
— Ну разве это не чудесное имя? Оно тебе идеально подходит, Шион.
— Эм… Большое вам спасибо. Но, эм, миссис Таша, у меня больше нет денег, и я действительно не могу заплатить больше, чем уже дал…
Незуми тихо пробормотал себе под нос, стоя позади Шиона:
— Это буква «с», а не «т». Её зовут Саша — запомни это. И не забывай улыбаться.
— О‑о, верно. Миссис Саша, я имею в виду… Я действительно не могу принять… — запинаясь, произнёс Шион.
— Пожалуйста, отбрось формальности — просто Саша, милый, — сказала она. — Мука за счёт заведения, я настаиваю. Цены на настоящую муку сейчас заоблачные, и, конечно, того, что ты мне заплатил, не хватит даже на половину того, что в этом пакете, но оставить молодого человека в расцвете сил без половины ломтика хлеба в день… Нет, я бы никогда так не поступила! Вот, я тебе тоже дам немного яиц и молока, а ещё немного сливочного масла. Приготовь себе блинчики или что‑нибудь ещё в качестве угощения, хорошо? Не стесняйся!
С этими словами Саша положила ему в руки три яйца и банку молока.
— Эм, но вы же вчера уже дали мне немного сыра, и…
— Так и есть, верно? Ха‑ха! Но я уверена, что даже этого тебе было мало. У меня сердце разрывается при мысли о том, что в твоём возрасте ты ходишь голодным.
Саша протянула руку и провела пальцами по щеке Шиона.
— Боже, у тебя самая красивая и гладкая кожа, которую я когда‑либо видела. Твои волосы тоже очень красивые, несмотря на их цвет. А этот шрам… Что с ним случилось, милый? Я никогда не видела ничего подобного — со вчерашнего дня не могу выбросить его из головы.
Она медленно провела пальцем по его шраму. Он инстинктивно попытался сделать шаг назад, но Незуми толкнул его в спину.
— Эм, ну, это долгая история… — сказал Шион.
— О? Что ж, у каждого своя история, — сказала Саша. — А этот шрам тянется по всему твоему телу?
— Э-э-э… да, он уходит глубоко вниз…
— Боже мой, неужели тебя обвила красная змея?
Саша ухмыльнулась. Шион попытался улыбнуться в ответ, но его губы не слушались.
— Э-э-э, миссис Саша, спасибо вам за вашу доброту, — сказал он, — но я действительно не могу принять вашу щедрость, ничего не дав взамен. Если я могу что‑то для вас сделать, пожалуйста, дайте знать.
— Боже мой, Шион, какой же ты милый мальчик, — сказала она. — Если ты действительно настаиваешь, то должна признаться: у меня проблемы с дверями. Видишь ли, у задней двери и у двери в мою спальню сломались петли, а ручки работают не совсем правильно — это меня просто загнало в угол. Я буду очень благодарна, если ты сможешь их починить.
— Значит, только ручки и петли? Думаю, с ними я хоть что‑то смогу сделать.
Саша робко рассмеялась:
— Сможешь, милый? Тогда как насчёт того, чтобы зайти ко мне после закрытия магазина?
— Эм, сегодня вечером? Я не знаю, получится ли… Такой мелкий и сложный ремонт невозможно сделать при свете одной лишь лампы. В Западном блоке нет электричества, поэтому ночью мы полагаемся только на лампы, и я не уверен, что смогу что‑то сделать при их тусклом свете. А завтра мне нужно будет помочь Инукаши выкопать несколько могил… Но что насчёт послезавтрашнего утра, Саша? Я могу прийти к вам первым делом, до открытия.
Саша на мгновение отстранилась, долго смотрела на него изумлённо, а затем запрокинула голову и расхохоталась:
— Ха‑ха‑ха! Боже правый, ну ты даёшь! Обещание на послезавтра? Не могу сказать, что я когда‑нибудь давала такие обещания! Ха‑ха! Ну что ж, Шион, обещание есть обещание. Приходи послезавтра утром.
— Я буду ждать. Дверь в мою спальню действительно нуждается в особом подходе, понимаешь?
— Понял. Думаю, я смогу вам помочь.
Незуми, стоявший позади Шиона, тихо вздохнул.
⁂
— Какого чёрта, Шион, ты хочешь сказать, что эта баба дала тебе яйца и молоко бесплатно? — Инукаши бешено переводил взгляд с муки на яйца и молоко. — Ты издеваешься? Все на рынке знают, какая она жадина. Она из тех, кто наймёт парня, крепкого как кирпичный сортир, чтобы тот надрал тебе задницу, если ты хотя бы подумаешь о краже, будь ты хоть старым пердуном, хоть сопливым мальчишкой. Не могу поверить, что она дала тебе всё это, ничего не взяв взамен.
Незуми тихо усмехнулся:
— Конечно, это всё благодаря Шиону. Шион, я и не подозревал, что в тебе столько сил — ты действительно можешь сделать всё, что задумаешь, верно? Просто потрясающее выступление.
— Честно говоря, я не сделал ничего особенного, — возразил Шион. — Я даже не смог так мило улыбнуться, как ты велел… А, Инукаши, не мог бы ты хорошенько взбить яйца и добавить ещё немного сахара?
— Будет сделано, босс, — ответил Инукаши. — Хе‑хе, вау. Блинчики — какое лакомство! Я и раньше о них слышал, но никогда не пробовал. Кто бы мог подумать, что я доживу до этого дня! Думаю, хорошее приходит к тем, кто умеет ждать, да? Эй, а можно мне съесть яичную скорлупу?
Незуми щёлкнул языком:
— Ешь что хочешь, Инукаши, но за последствия отвечаешь сам.
— Эй, что это такое!? О, они неплохие.
— Напомни мне ещё раз, зачем ты вообще здесь? — спросил Незуми. — Думаешь, имеешь право есть наши блинчики? Ты даже пальцем не пошевелил, чтобы их приготовить — ну и наглость!
— Я его пригласил, — вмешался Шион. — Инукаши был так любезен, что принёс сахар и сковороду. Или ты думал, что мы будем готовить блины прямо на плите? К тому же с сахаром они вкуснее. И разве не веселее есть всем вместе?
— «Всем»? Шион, а сколько всего гостей будет?
— Ну, я хотел пригласить Рикигу‑сана, но не смог с ним связаться. Я отправил одну из собак Инукаши с приглашением, но она не смогла его найти. А потом подумал, что было бы неплохо угостить Рико и Каран блинами, — сказал Шион. — Ах, Инукаши, я не думаю, что нам стоит тратить всю муку сразу.
— Ну, если мы захотим съесть что‑нибудь позже, не лучше ли приберечь немного…
Он чуть не добавил «хорошая идея?», но вовремя прикусил язык.
В Западном блоке никто не думал о будущем — никто не надеялся дожить хотя бы до завтра. Шион вдруг вспомнил, как Саша смеялась.
Она расхохоталась при одной мысли о том, чтобы дать обещание на послезавтра — и это мне, который вообще осмелился дать такое пустое обещание.
— Интересно, смогу ли я сдержать данное ей обещание послезавтра, — пробормотал он.
— Обещание на послезавтра? О чём ты вообще? — спросил Инукаши.
— Я пообещал Саше — той женщине, что управляет пекарней, — что послезавтра починю дверь в её спальне.
Инукаши, всё ещё державший яичную скорлупу, замер, трижды моргнул, а затем кивнул:
— О‑о‑о. Так вот в чём дело, да, Незуми?
— Именно, — подтвердил Незуми.
— А? Что? — растерянно спросил Шион. — Что ты имеешь в виду, говоря «так вот в чём дело», Инукаши?
— Незуми, я займусь перемешиванием, так что вливай молоко медленно, ладно? — сказал Инукаши. — Хе‑хе, вау, это так увлекательно.
— Я возьму на себя жарку, — заметил Незуми. — Контролировать температуру достаточно сложно.
— Незуми, Инукаши, — повысил голос Шион. — Вы оба уклоняетесь от ответа. Конечно, найти иголку в стоге сена проще, чем сдержать обещание, данное на послезавтра, но обещание есть обещание! Я дал Саше слово, и она его приняла.
— Да, спорю, что так и было, — усмехнулся Инукаши. — Эта женщина обожает парней помоложе.
— К чёрту мачо и крутых парней — ей нравятся нежные, искренние, старающиеся угодить симпатичные мальчики. А если он ещё и девственник? Тогда это вишенка на торте! Могу представить, как она говорит: «Давай я покажу тебе, на что способна настоящая женщина, милый». — Инукаши ухмыльнулся. — Шион, ты как раз в её вкусе, если понимаешь, о чём я. Блин, не верится, что она попросила тебя починить дверь в спальне.
— Не говоря уже о том, — добавил Незуми, — что ей, похоже, очень понравился твой шрам, который тянется по всему телу. Держу пари, она с радостью потрогала бы его… в постели.
— В постели?.. — Шион пошатнулся, ударился спиной о книжную полку, и несколько книг шлёпнулись на пол.
В панике Инукаши наклонился вперёд, прикрывая миску с тестом, и в тот момент ему в спину угодила одна из упавших книг. Незуми отпрыгнул назад, сжимая кувшин с молоком.
— Какого чёрта, придурок, ты чуть не испортил все наши блинчики! — рявкнул Инукаши. — Чёрт, эта книжка попала мне прямо по позвоночнику. Ты должен дать мне ещё один блинчик в компенсацию.
— Я не могу… Я не могу этого сделать. Я пойду верну яйца и молоко. Я… я не смогу сдержать своё обещание. Это невозможно.
— Почему бы и нет, чувак? Она же не собирается набрасываться на тебя. Почему бы тебе не поучиться кое‑чему у горячей женщины постарше? Это может немного открыть тебе глаза.
— Я‑я не хочу. От самой мысли о том, чтобы сделать что‑то подобное ради нескольких яиц и молока, меня… меня тошнит.
— Ты серьёзно? Есть куча девчонок — и парней тоже, — которые сделали бы больше за гораздо меньшие деньги. Яйца и молоко? Да ладно! Местные продают себя за один жалкий кусок хлеба, — фыркнул Инукаши. — Незуми, поторопись, бросай масло на сковороду.
Люди продают себя за один жалкий кусок хлеба — а если не продадут, то не выживут.
Слова Инукаши пронзили Шиона, и он прикусил губу.
Я не хочу. Он думал, что понимает, какая это роскошь — иметь возможность сказать «нет», возможность вообще отказаться от чего‑то, произнеся всего одно слово. Но думать, что понимаешь, и действительно понимать — вещи разные, и он вдруг осознал, что на самом деле ничего не понимал.
— Шион, — негромко произнёс Незуми, ставя молоко обратно на стол, — ты всё равно, скорее всего, не сможешь сдержать своё обещание.
Инукаши поднял голову, его лицо напряглось.
Он не сможет исполнить обещание, данное на послезавтра, потому что что‑то может случиться раньше… Так ли это, Незуми?
— Если тебя так расстраивает мысль о том, чтобы переспать с Сашей, — сказал Незуми, — то с кем бы ты согласился?
— Для кого ты починил бы дверь в спальню, прежде чем позволить этому человеку овладеть тобой на кровати? Скажи мне, Шион.
— З‑зачем мне рассказывать тебе такое?
— Нет темы лучше за блинчиками, не находишь?
— Я не могу придумать ничего хуже, — буркнул Шион. — А ты?
— Я? Что ж, в отличие от тебя, у меня богатый опыт. Могу поделиться подробностями, но для тебя это может оказаться слишком.
— Просто констатирую факт. Я могу рассказать, если хочешь, хотя это займёт всю ночь.
— Ух ты, какое щедрое предложение. Я бы с удовольствием послушал. Провести всю ночь, слушая, как ты расписываешь свою личную жизнь, звучит заманчиво. Но если мне станет скучно, я сразу пойду спать.
— Ой, совсем один в постели? Звучит одиноко, правда?
— Что касается меня,— вмешался Инукаши, — я предпочитаю кого‑нибудь с длинной шерстью. Кого‑нибудь, от кого пахнет солнечным светом, когда зарываешься носом в его мех. Но пока забудьте о спальне — пора готовить блинчики!
Он покачал сковороду, и Незуми медленно вылил на неё немного теста. Комната наполнилась лёгким сладковатым ароматом, и Инукаши присвистнул:
— Чёрт, лучше не бывает. Незуми, только не испорть всё, когда будешь переворачивать.
— Оставь это мне. Я приготовлю такие вкусные блинчики, что ты будешь извиваться от удовольствия.
— Ты действительно не мог описать это по‑другому? — покачал головой Шион. — Ужасный выбор слов.
— Последний, от кого я хочу это слышать, — парировал Незуми.
— Да ладно, заткнись и сосредоточься на работе, — сказал Инукаши. — Первый будет моим, ясно?
Восхитительный аромат стал ещё сильнее. Незуми был серьёзен и сосредоточен, а Инукаши смотрел на луну. Шион тоже не смог сдержать улыбку.
⁂
Стены Шестой зоны обрушились совсем недавно, и Шион оказался на руинах того места, где когда‑то был рынок.
От магазина Саши не осталось и следа, а синие осколки её расписной двери блестели на солнце.
Он не смог сдержать своё обещание.
На осколки её синей двери Шион положил единственный белый цветок.