2 глава
Валентин вернулся домой на следующий день. Всю ночь ему пришлось сидеть с тётей Тоней рядом, потому что Свобода осталась в больнице. В конце концов она всё-таки вернулась и поблагодарила Валю и отправила того домой.
Он спал, но мало. По возвращении сразу же рухнул на кровать, но не вырубился.
Из соседней комнаты доносились неясные звуки. Валя с интересом пошёл проверить, что же там такое, и застал Родиона за чисткой ружья. На полу была растелена газета, само оружие разобрано. Родион сидел в позе лотоса и щеточкой чистил дуло. Когда Валя вошел в комнату (дверь при этом была открыта), опекун поднял взгляд и пригласил его сесть рядом.
— Вы.. ты охотник? — разрушил тишину Валентин.
— Охотовед. Для себя тоже охочусь. Сейчас как раз собираюсь. Поедешь со мной?
Ехать с малознакомым человеком в лес, вдвоем, учитывая, что у него имеется при себе нехилое ружье — достаточно небезопасно, но Валя не мог отказаться.
Машина стояла в гараже. Им пришлось идти туда километра два в полной тишине. Валентин, у которого не имелось проблем с общением, никак не мог завести разговор с Родионом. Да и тот не пытался.
Джип с раскраской камуфляж. Валя ахнул от восхищения, как только увидел машину, выше его в полраза. Массивные шины с ярко выраженным протектором для большей проходимости в трудных местах. А сзади кузов, видимо, для добычи. Пока в нем валялись верёвка, закрепленная бензопила и ящик с инструментами.
— Нравится? — с улыбкой заметил Родион.
Родион закинул ружье в чехле за сиденья, закрепив, чтобы не болталось и не издавало лишних звуков. Валя сел на пассажирское сиденье, пристегнувшись ремнем. Родион, закрыв дверь гаража, вернулся в машину и тронулся с места.
Они почти сразу свернули с нормальной дороги и поехали по грунтовке. Валентин отчаянно старался запомнить их путь, но Родион слишком часто сворачивал, а деревья казались везде одинаковыми. Опасности от своего опекуна Валя не ощущал, но по привычке искал путь отступления.
Родион заговорил первым чуть ли не единственный раз за их общение:
Вчера Валя был вынужден объяснить опекуну, что именно произошло, а иначе, он боялся, что ему не позволят остаться вне дома. Родион нёс за ним ответственность, а у них пока не выработались доверительные отношения, они только строились.
— Пока неясно. Отец еще в больнице, она дома с матерью.
— Да он.. Там уже бесполезно, если честно. Свобода сама так говорит.
Родион в ответ постучал по рулю. Что здесь скажешь? Никакое сожаление не поможет.
— А вы давно охотоведом работаете?
— Валя, — пониженным тоном произнес он.
— Никак не могу привыкнуть. Мне не приходилось видеть взрослых, к которым я мог бы обращаться на ты.
Родион, видно, хотел спросить что-то о других приёмных семьях, ведь этот вопрос еще как продолжил бы их диалог, впервые они разговаривали дольше двух фраз, но воздержался.
И Валя решился сам вывалить эту информацию:
— Меня не брали в семьи дольше, чем на наделю. До опекунства никогда не доходило. Я не обращался ни к кому из них на ты, только если к родным детям этих людей.
— Я настаиваю на том, чтобы ты переключился. Мы с тобой знакомы уже два месяца. — Это не звучало как упрёк, Родион просто напомнил. Его голос при этом звучал спокойно, не выдавая ни одной эмоции, как большинство времени, но Валя почувствовал стыд.
— Мы просто почти не разговариваем. Ты ничего не спрашиваешь, а я не знаю, о чем с тобой можно поговорить. Я только сегодня узнал, что ты охотовед, хотя это твоя работа.
Родион приоткрыл окно и снова свернул вправо. Дорога не кончалась, а он все никак не отвечал на обвинение Вали. Валентин не мог выдержать этой тишины снова.
— Тебе должны были сказать, что с моими родителями. Ты пытался связаться с моей матерью?
— Я отказался слушать рассказ о них.
— Это указано и в документах, которые у тебя имеются. Ты их читал?
— Эту часть — нет, — все тот же спокойный тон.
— Почему? Тебе и это неинтересно?
Валентин уже начинал раздражаться из-за того, что Родион выглядит таким безучастным в его жизни. Имел ли он право на эти мысли?
— Ты попал в детдом в восемь лет — это все, что мне достаточно знать. Остальное я хочу узнать в ходе нашего общения. Твои родители мне неинтересны.
Валя подавил новое обвинение в виде «при этом ты ничего не спрашиваешь», но вспомнил про Свободу — первая тема, которая подвернулась Родиону, и он не оставил её в покое.
— Понятно, — кратко отозвался он, облокотившись на окно. Однако не смог продержаться в таком положении долго, так как машину трясло на кочках. — А нам еще долго ехать?
— Достаточно, — послышался голос Родиона.
У Родиона в лесу находилась изба. Оказывается, он владел целым участком земли, на которую получал лицензию охотиться. В избе они задержались лишь для того, чтобы Валя переоделся. Родион дал ему лесные штаны и весеннюю куртку, несмотря на то, что на улице уже царил конец мая. Солнце сегодня отсутствовало. Куртка выглядела слишком маленькой для такого широкоплечего мужчины, как Родион, и в голове у Вали мелькнула мысль о его сыне. Где он сейчас? Общаются ли они?
Родион с Валей рядом направлялись вниз по дороге. Сегодня охоты не предвещалось, Родион просто искал следы зверей, чтобы понять, где они ходят. Ружье у него на всякий случай висело на плече.
— Пригнись. Видишь? Это заяц. Два спереди, один сзади.
— Ага.. — понимающе протянул Валя. — А ты на кого охотишься?
— Лицензию беру на медведя и соболя.
Валентин старался не отставать, но Родион ходил пусть и очень тихо, но быстро. Валя же, как растяпа, наступал все время на ветки.
После долгих скитаний они присели передохнуть около реки. Родион подвинул два бревна друг к другу и достал из рюкзака, который нёс Валя, термос и контейнер с бутербродами.
Валентину только в радость эта прогулка, но тело успело устать от мягкой почвы под ногами. Да и даже в куртке он подзамерз.
Родион, заметив его выражение лица, по-доброму посмеялся.
— Ладно, на сегодня все. Хочешь из ружья стрельнуть?
— А можно? — оживился Валя, запив последний бутерброд чаем.
Родион достал сзади себя ржавые консервные банки, поставил на растоянии пятнадцати метров на пень и подозвал Валю поближе. Валентин почувствовал, как руки Родиона обвели его вокруг, пока он держал ружьё.
— Смотри, прижимай, как можно сильнее, тогда отдача будет не такой резкой. Вот, вот так, — Родион слегка поправил приклад, уперев его в грудь Вале. — Смотри на зелёную точку, это мушка, она нужна для прицела. Соберись с силами и стреляй.
Родион отошел в сторону, занимая позицию зрителя. Валя, прижав ружьё всеми силами, нажал на курок. Мимо.
— Еще раз давай. Целься внимательнее.
Валентин сверил банку и мушку, но и второй раз не попал. Родион подошёл сзади, как и до этого. Он поднял ружье чуть выше, чем держал его Валя, и шепнул, чтобы он жал на курок. Банка, стоящая посередине, отлетела вперёд.
Валя отдал ружьё Родиону и только сейчас заметил ссадину на руке.
— Отдача, — прокомментировал опекун.
Беспокойный сон этой ночью сказался на Вале тем, что он уснул в машине на полпути. Родион, заметив, сделал музыку потише. Хотя машину все равно трясло по бездорожью, и особой погоды это не сделало.
По приезде домой, Родион перетащил все вещи в дом, но Валя за это время все равно не проснулся. Когда он нёс его на руках, то очень надеялся, что и сейчас он продолжит спать. По мнению Родиона, они находились еще очень далеко от такого уровня отношений. В кровати в куртке и обуви он оставлять Валю не хотел, потому аккуратно все стянул. В моменте Валентин очнулся:
И, будто по команде, Валя вновь вырубился. Утром он попытается восстановить события в их хронологии и, когда осознает, что сделал Родион, расплывется в довольной улыбке.