5 глава.
— Мм? Со мной? Со мной все хорошо, — расслабленно произнесла Сабина. Она довольно медленно подошла ко мне и обняла за шею. — А ты как?
Мне не понравился её сладкий голос. Чересчур слащаво он звучал. Я мягко убрал её руки со своей шеи, спросив уже более серьёзно:
Несмотря на нашу небольшую разницу в возрасте, ожидать от Сабины можно было чего угодно.
Сабина счастливо улыбалась. Ей было определено хорошо, и она вообще не понимала, почему я вдруг так отреагировал. То ли строила из себя дуру, то ли являлась таковой в этот момент. Я нахмурил брови, постаравшись разглядеть то, чего не видел до этого. Но не смог.
Движения рук Сабины стали раздражать. Я резко полез ей в карманы, так, что она вовсе этого не ожидала, и достал оттуда пакетик с белым порошком. Долго понимать, что это, не пришлось.
Я не сразу нашелся, что сказать, тупо вытаращив на него глаза.
— Сейчас с тобой бесполезно разговаривать.
Поставив точку, я развернулся и ушёл прочь злой. Меня настигло полное разочарование. И такого человека я умудрился полюбить?
Я пнул камень, лежащий на дороге. Так сильно, что он улетел в какую-то машину и та, наверняка поцарапавшись, запищала: сработала сигнализация. Я мигом собрался и убежал от этого места куда подальше, пока меня не нашёл её владелец.
Родителям звонить и сообщить о таком не мог. Кто ещё оставался?
Пальцы сами набрали номер Оливье. Дело не в том, что я с ним ближе, чем с Цезарем, просто Оливье стоял в списке первее.
Оливье ответил почти моментально.
Где-то на фоне послышался возглас Цезаря. Он интересовался, кто там звонит.
— Да завались ты, Марк! — гаркнул Оливье прямо в трубку.
Их ругань вызвала у меня кратковременную улыбку.
— Не будете против, если к вам зайду? Вы где живёте?
Для нашего общения с Цезарем, которого, как оказалось, зовут Марк, и Оливье моя речь казалась слишком пафосной. Но как иначе? Я вообще-то начитанный!
–А.. Boulevard Montmartre. Ты далеко отсюда?
Было слышно, что собеседник сразу засуетился, в динамике что то зашуршало, а после оттуда послышался шёпот:
— Придурок, одевайся. Всмысле зачем? Ну не в трусах же гостей встречать.
Видимо Оливье думал, что его не слышно. Но к его большому сожалению, это было не так.
Наш короткий разговор слегка поднял мне настроение, но как только я сбросил трубку и стал плестись по нужному адресу, то снова вернулся к мыслям о Сабине, погрузившись в печаль.
Дверь открыл мне Цезарь, а Оливье стоял прям за ним. Они смотрели на меня выжидающе, не понимая, почему я вообще решил к ним прийти. От этого взгляда стало как-то некомфортно, поэтому я выпалил:
— У кого-то из вас были когда-нибудь отношения?
Сложно представить их двоих в серьёзных отношениях с кем-то.
Оливье с Цезарем синхронно переглянулись. На их лицах появились улыбки, а затем Цезарь шепотом произнёс:
— Неужели наш Крис влюбился? Ну? И кто она? Или он? Рассказывай.
— Скорее наоборот. Моя девушка.. Скорее уже бывшая, оказалась наркоманкой.
Оливье повел нас всех на кухню.
–Чай будешь? Или кофе? — спросил он, снимая закипающий чайник с плиты.
На поставленный мною вопрос так никто и не ответил.
— Так что там с этой девушкой? — вернулся к теме разговора Цезарь.
— Повидался с ней после нашей поездки. И вот.
Цезарь и Оливье не были теми, кого бы я мог предпочесть для своих откровений, но рассказывать на данный момент некому. А они единственные, с кем я хоть как-то общаюсь.
Цезарь, до этого неумолкавший, сразу затих и многозначительно глянул на Оливье. После перевёл взгляд на меня и продолжил нетипичным для него серьёзным голосом:
— И ты до этого никогда не замечал за ней такого? Может, её зависимость ещё не так запущена.
Я нахмурился, попытавшись припомнить: вроде как не замечал. Но Сабина всегда была странная, сколько я её помню. Вдруг так выглядела зависимость? Просто в этот раз она переборщила?
— Не знаю. Но её остановить — задача непосильная.
Цезарь размешивал сахар в стакане с кофе, громко цокая ложкой. Почему-то этот звук казался просто оглушительным.
— Я не тот, кто умеет поддерживать, да и Лука тоже. Так что я могу предложить не чаи гонять, а кое что покрепче. Иногда помогает, поверь. Главное — не переборщить.
Серьёзный тон Цезаря ввёл меня в замешательство. Он умеет разговаривать так? И анализировать ситуации без вставки шутки и смеха где попало?
Я выждал короткую паузу, и, прекрасно понимая, что пожалею об этом, попросил:
Не зря же в фильмах, да и даже в жизни, люди напиваются от горя?
Свою проблему язык почему-то не поворачивался назвать горем. У меня никто не умер и не заболел неизличимой болезнью. Но у меня подсел на одну из самых тяжёлых зависимостей человек, который был для меня всем уже вот четыре года! Сабина хоть минуту думала обо мне, прежде чем пробовать такое?
— Эй, вупсень, налей, пожалуйста, в привычном тоне обратился к Оливье Цезарь. Его сожитель возмутился, но все равно полез в нижний ящик.
— Слышь, пупсень, — передразнил он его. — Будешь наглеть, и я налью только себе и Крису. А тебе шиш.
— Ну все-все, не бубни. Не буду больше.
Спустя три рюмки, которые, к слову, не были запланированы, Цезарь вдруг выдал:
— Мы оба сталкивались с людьми, которые были зависимы от наркотиков. И скажу грустную правду: тех, кто бросил, пиздец как мало. Но может твоя подруга ещё не безнадёжна.
Меня данная реплика разозлила, но, видимо, алкоголь сделал свое, из-за чего я слабо хмыкнул:
Я не чувствовал себя пьяным, но три рюмки — это, думаю, прилично. Передо мной встал вопрос: а чувствует ли пьяный человек вообще, что он пьяный?
— Мой отец употреблял. Недолго, правда. Мне было девять, когда он сдох, — шутливо произнес Цезарь.
Оливье налил всем ещё раз, поставил бутылку и выплеснул в рот жгучее содержимое своей рюмки. Казалось, алкоголь на него вообще не оказал никакого влияния. Он и глазом не повёл, но, понятное дело, сморщился из-за крепости напитка.
— Он сидел на дезоморфине и сгнил заживо после трех лет употребления. Большой срок, к слову. Обычно, сидя на такой дряни, прожить года два - уже чудо.
Цезарь замолчал на пару секунд, а затем продолжил:
— Труп гнил и вонял в квартире неделю с лишним, пока дядька не соизволил приехать, и наконец забрать его.
Я подавился спиртным и аж закашлялся. Уж точно не такого поворота событий ожидал.
Почему-то именно в этот момент я почувствовал себя очень взрослым. Пью с друзьями на их хате, так мне ещё и такое доверяют.. И вообще у меня уже была девушка. А мне всего тринадцать.
— А если человек употребляет героин, то..
Я зажмурился. Перед глазами стали появляться неприятные образы Сабины со всякими опухолями. Вдруг она тоже сгниет через три года заживо?
— Буду надеяться на лучшее, — неуверенно произнес я и отпил еще пару глотков. — Хотя мама говорит, что бывших наркоманов не бывает..
— Смотря в каких дозах, и насколько дрянь эта чистая. Как бы это странно не звучало, — отозвался Оливье.
Цезарь, как ни в чем не бывало, взял со стола булочку и начал её неспеша жевать.
— Бывших не бывает? — переспросил он. — Бывают, дорогой друг, ещё как бывают. Просто, чтобы вылезти из этой ямы дерьма, нужно очень много сил, стремления, и желания жить.
Я не мог отделаться от ощущения, что вот-вот кто-то должен был пошутить хотя бы самую глупую шутку в моей жизни, но и Оливье, и Цезарь вели себя предельно взросло и серьёзно. Даже не верится, что они — эти два образа.
— Меня дома убьют, — как-то невесело добавил я, глянув на пустую рюмку. Опьянения не чувствовалось, хотя случившаяся со мной трагедия уже переносилась куда легче.
Может, всем в этой жизни нужна какая-нибудь зависимость? Возможность уйти в другой мир от реальности? Но что такого тогда случилось у Сабины, если она решила аж настолько отлучиться? Вдруг я чего-то не знаю?
— Я думаю, что стоит дать ей шанс.
— Все случается в первый раз, — улыбнулся Оливье, глядя на него. — Эй, вупсень! Ты куда это хлещешь? Уже третью рюмку без меня... Я тебя потом успокаивать и укладывать не буду.
— Ну и не надо. Я пойду вот этого молодого человека домой провожать. — Цезарь указал на меня, и налил ещё по рюмке. Сразу выпил залпом и после закашлялся.
— Не, заканчивай. — Оливье не поленился подняться и подергать его за ухо. Цезарь возмущённо фыркнул, но пить прекратил.
Я про себя подумал: первый или второй — мама разбираться не станет.
Кто у меня дома? Пока вроде никто. И Регина, и мама на работе. Успею ли я отрезветь за это время? Я видел в фильмах, что холодная вода помогает.
— Ну, пойдём, — кивнул Цезарю, встав со стула. Я покачнулся, но он меня удержал.