5 глава
Покровский собор располагался в пяти минутах от его нового дома. Анастасий проснулся в десять утра и сразу же направился туда.
Собор внешне представлял собой большое и высокое сооружение по большей части красного цвета с белыми элементами. Построили его еще в девятнадцатом веке. Он стоял как новый до сих пор из-за пережитых реставраций.
Анастасий приобрёл свечку и поставил ее за упокой Авдотьи Петровны. Шёпотом проговорил:
— Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежде жизни вечной усопшую рабу твою Авдотью, и как Благой и Человеколюбец, прощающий грехи и беззакония, отпусти и прости все вольные ее согрешения и невольные, избавь ее от вечных мук и огня геенского, и даруй ей причастие и наслаждение вечными Твоими благами, уготованных любящим Тебя: ведь хотя и согрешил.
Он отошел от кануна, еще раз взглянув на большую икону Иисуса Христа, располажившуюся выше. Походив недолго по храму в раздумьях, Анастасий направился на улицу.
Он ушёл в религию не так давно. К этому его привёл старший брат Валера, с которым они дольше всего общались, но сейчас потеряли связь. Именно брат объяснил Анастасию значимость Бога, утешение, которое можно найти в веровании. Так он и сделал. Сходив в церковь раз, чтобы отмолить свои страшные грехи, Анастасий стал посещать её на регулярной основе. В Самаре он даже участвовал в церковном хоре, да и в Саратове тоже планировал, пока только не собрался.
Свобода относилась к религии максимально скептически. Сама она придерживалась исключительно атеистичных взглядов, но и Анастасия в этом плане никак не трогала. Он не скрывал того, что вера — важная часть его жизни изначально, с момента их знакомства. Потребовалось время, чтобы объяснить, зачем она ему нужна. Свобода не понимала до конца до сих пор, но не лезла. Относилась к этому, как к данному.
Свобода как раз кормила мать, когда Анастасий вернулся. Он тихо зашёл в комнату, чтобы его шаги не услышали. Свобода понуро сгорбилась над матерью, набирая маленькую ложку каши.
— А что это? — уже второй раз за минуту спросила тётя Тоня.
— Каша молочная, как ты любишь.
Свобода отложила кашу в сторону и помогла матери прилечь. Не успела она отойти от кровати, как тётя Тоня спросила «а кушать сегодня будет?».
Очередная сигарета на холодном балконе. На улице держался мороз с самого утра под минус тридцать. Январь не отпускал. Свобода вышла туда без куртки, поэтому её захватил с собой Анастасий, проследовав за любимой.
— Вот заболеешь, что я с тобой делать буду? — в шутку поругался он.
Свобода улыбнулась уголком губ и выдохнула дым.
— Я знаю, что ты не оценишь моей идеи, но пожалуйста, давай ты рассмотришь альтернативу дома престарелых. Ты заканчиваешь колледж, работаешь, у тебя умер отец. Тебе всего двадцать в конце концов. Ты должна жить, Сонь, понимаешь? Это — не жизнь.
Она подняла на него усталый, явно недовольный взгляд.
— Ты не бросаешь, ты отдашь её в хорошие руки. Можем хоть три раза на неделе навещать! Мы найдём хороший дом, где о ней позаботятся профессионалы. Поразмышляй об этом, хорошо? — Анастасий коснулся её щеки замёршими костяшками пальцев. Шершавая кожа его рук неприятно тёрлась о её нежное лицо. — У нас так не принято, знаю.. Но ты и так делаешь слишком многое. — Его пальцы переместились ближе к её глазам. — Мешки какие уже.. Сонь, когда последний раз ты спала нормально?
Она отвернулась, устремив взгляд на сквер, расположившийся под их окнами. Анастасий молча встал, похлопал её по плечу и зашёл в дом.
Свобода легла спать раньше обычного. Анастасий зачастую засыпал еще до того, как она только начинала думать о сне, но в этот раз Соня желала поговорить.
— На самом деле, с тобой мне намного легче. Не представляю, как я справлялась бы, не приедь ты сюда. — Свобода притянула его к себе, чмокнув в губы. — Я подумаю над.. Этим домом.
Анастасий выдохнул. На следующий день он снова посетил церковь, чтобы произнести молитву о прошении. Ему было необходимо услышать от любимой согласие.