Этюд. 3 в 1 (18+)
Он звонит ей в конце рабочего дня. Она отвечает после первого гудка.
— Сегодня буду, — говорит он. Звонок окончен.
Она не перезванивает. Знает, что значит этот звонок. Она — его женщина, знает его и примет любым.
Он приезжает. Дверь открыта. Она встречает его в его старой футболке, босиком. Волосы собраны в пучок. Лицо спокойное. Но он видит: она уже внутри себя собрала. Приняла. Сегодня будет так.
Он заходит, закрывает дверь. Не здоровается. Смотрит на неё. Она не отводит взгляд.
Он подходит вплотную. Расстёгивает ширинку. Достаёт член. Берёт её за затылок. Пальцы жёстко сжимают волосы у корней.
Она опускается. Медленно. Без возражений.
Выдыхает носом и открывает рот.
Он входит до упора. Глубоко. Она давится — горло смыкается спазмом, он чувствует это головкой. Слышит мокрый, гортанный звук. Она не отстраняется, не толкает его.
Он начинает двигаться. Глубоко. Каждый толчок — в горло. Она кашляет — глухо, сдавленно. Глаза слезятся.
Он смотрит на неё сверху вниз. Ему сейчас нужно это. Без жалости и грусти.
Она давится снова, хрипит. Слюни текут по подбородку, шее. Её пальцы сжимают его бёдра — не останавливая, просто хватаясь за него. Он не замедляется. Он хочет, чтобы она чувствовала каждый его толчок.
Он смотрит на её слёзы. На её мокрое лицо. И видит в её глазах — себя. Тварь дрожащую. Ту, которая сейчас выпустит пар и уйдёт от неё. Его тошнит от самого себя. Не от того, что он делает. А от того, что он сделает снова. Потому что не может иначе.
Он кончает ей в глотку. Она давится, кашляет, по ней течет то, что не ушло в горло. Он держит её за затылок, пока не заканчивает. Она сглатывает — потому что деваться некуда. Кашляет снова.
Он вынимает член. Она стоит на коленях, голова опущена, мутная слизь на подбородке, шее, на футболке. Всхлипывает — тихо, сдавленно. Плечи дрожат.
Он вытирает член о футболку, убирает и застёгивает ширинку. Смотрит на неё секунду. Она не поднимает головы.
Он не говорит ни слова. Касается губами ее макушки и уходит. Она остается на коленях, мокрая. Плачет. Громко. Он слышит через дверь.
Сейчас это не важно. Он вернётся завтра со словами, которые она хочет слышать. Он вернётся. Скажет их. Она будет счастлива.
А сегодня — она приняла. Без слов. Без удовольствия. Просто потому, что ему было это нужно. Она объяснит это себе тем, что ему было плохо, что он уязвим или что-то еще.
Он садится в машину. Завтра будет завтра. Сейчас он едет домой. Ждать. Смотреть на телефон. Потому что придёт смс, которую он ждет. Не «привет», не «как ты». Придет только время.
Он садится на диван. Смотрит на свои руки. Кажется, они пахнут слезами, доверием и его предательством. Он идёт в душ. Смывает с себя все то, что было до этого момента. Чтобы быть чистым.
Он смотрит на телефон. Экран гаснет. Он нажимает кнопку — снова смотрит на время. Через 48 минут. Через 45. Через 43...
Он не сойдёт с ума. Он выпустил пар. Потому что если его боль будет заметна — это будет хуже любого наказания.
Он ждет. Ненавидит. И сходит с ума по-тихому, внутри, так, чтобы не было видно.
Последние минуты — самые длинные.
Его Голгофа — ровно через час после смс.
Звонок в дверь. Он открывает. Другая. Проходит мимо, даже не взглянув. Снимает пальто, бросает на стул.
Она смотрит на него — спокойно, без слов, чуть улыбаясь. Он понимает.
Опускается на колени перед ней. Не спрашивая. Запускает пальцы под резинку трусиков и тянет вниз. Медленно. И кладет рядом на тумбочку.
Она садится на край кровати и разводит ноги. Широко. Откидывается на локти. Он видит всё — влажный блеск, припухлость. Его член твердеет ещё до того, как приблизился к Ней.
Она берёт его за волосы. Тянет туда. Он поддается. Его лицо — между её бёдер. Её запах ударяет в лицо — накопившийся за день, настоящий.
Он рушится в момент. Первый ход языком — широкий, от входа до клитора. Она выдыхает — длинно, с напряжением. Вкус — густой, солоноватый, с горчинкой. Ему нравится. Он вбирает это в себя, как голодный.
Он лижет. Медленно. Настойчиво. Без нежности. Язык без сантиментов. Он даёт, что Она хочет. Его язык работает ритмично, вдавливаясь в эпицентр, обводя вокруг и снова вдавливаясь.
Она падает спиной на кровать, еще не стонет. Только дышит — тяжело, грудью. Пальцы в его волосах сжимаются и разжимаются. Он чувствует, как внутри Неё начинается пульсация.
Она стонет в голос и кончает резко, словно выстреливает телом, выгибает спину. Но бёдра остаются сжатыми — на его голове. Она держит его там, пока Её трясёт. Он чувствует Её спазмы губами — крупные, долгие, затухающие волны.
Она дышит открытым ртом. Его дыхание — на Её влажной, пульсирующей плоти. Тёплый воздух касается клитора — и Она вздрагивает снова. Остаточные волны. Он не двигается. Потом вылизывает Её до конца. Медленно, аккуратно, вбирая каждую каплю. Она лежит раскинувшись, глядя в потолок. Бессильная. Мокрая. Довольная.
Он осторожно надевает на Неё трусики. Хлопок скользит по влажной коже. Она не шевелится. Только дышит.
Он наклоняется. Целует Её в лобок через ткань — губами, легко. Она не реагирует.
Потом дает знак рукой. Он помогает Ей встать. Берёт за руку и за талию, тянет вверх. Она поднимается — тяжело и лениво.
Смотрит ему в лицо. Без слов. Проводит пальцами по его волосам — один раз, от лба к затылку. Наклоняет его голову.
Он понимает. Прижимается губами к Её шее. Целует — медленно, вбирая кожу, чувствуя Её запах и пульс под губами. Она закрывает глаза на секунду. Выдыхает. И еле заметно улыбается.
Потом отстраняется. Идёт к выходу, беря по пути пальто. Не оборачиваясь.
Он провожает Её до двери. Молча.
Дверь закрывается. Он стоит в прихожей. Член твёрдый, губы горят от Её вкуса. Она уехала. Без слов, без сантиментов. Ее любимое выражение.
Он не идёт в душ. Всё ещё чувствует Её. Он ложится туда, где была Она, и смотрит в потолок.
На следующий день он приезжает вечером к своей женщине. Не звонит — просто стучит.
Она открывает. В старой футболке, растрёпанная, с книгой в руке. Видит его лицо — и сразу откладывает книгу. Не спрашивает. Берёт за руку, ведёт на кухню, сажает. Наливает чай.
Он смотрит в кружку. Молчит долго. Она сидит рядом, не торопит.
— Мне чертовски плохо, — говорит наконец он. Голос тусклый. — Я никому не нужен. Только ты… ты меня понимаешь. Принимаешь.
Она сглатывает. Её глаза становятся влажными.
— Ты единственная, — продолжает он. — Которая не бросила. Которая не отвернулась.
Она берёт его руку. Сжимает. Он смотрит на пальцы — нежные, тёплые. И говорит ей то, что так хочет сказать.
— Я постоянно хочу тебя, — говорит он, глядя в окно. — Такую. Нежную. Слабую.
Слезы текут по её щекам. Она улыбается — сквозь слёзы, счастливая. Он не врёт. Он правда хочет её — такую. Он правда считает её единственной, кто принимает.
Он встаёт. Тянет её за собой. Разворачивает спиной к себе, обнимает. Она не сопротивляется — только всхлипывает, вытирая слёзы ладонью.
Он стягивает её трусики. Одним движением. Она помогает, доверчиво. Он входит в нее. Она не протестует, она хочет его таким.
— Ты красивая, — продолжает он. — Самая красивая. Я так хочу тебя. Безумно хочу…
Он трахает её. Неистово. Она упирается руками в стену, волосы падают на лицо. Она плачет после вчерашнего.
— Ты лучшая, желанная. — говорит он, вдыхая ее запах. Голос низкий, с хрипом. — Такая горячая. Мокрая.
Он говорит. Он хочет это говорить снова и снова. Но не в лицо.
— Ты страстная, — шепчет он ей в затылок. — Ты моя единственная такая.
Она плачет. От счастья. От того, что он говорит то, о чем она мечтает. От того, что он здесь. Она кончает — громко, с рыданием. Он чувствует, как она сжимается вокруг него — горячо, сильно, любя. Это её оргазм. Подарок. Ему.
Он кончает следом — молча, стиснув зубы. Упирается лбом в её затылок. Закрывает глаза.
Он выходит. Она поворачивается, обнимает его, мокрая от слёз и пота. Прижимается щекой к груди.
Он гладит её по волосам. Молчит.
— Я тоже, — говорит он в сторону.
Она — даёт всё. И получает его лучшие слова.
Она будет ждать. Варить суп. Плакать в подушку от счастья, что он возвращается.