Король вечеринок
История Фредерика Брюса Томаса, американца, формировавшего ночную жизнь в старой русской столице в начале ХХ века
Если бы вы перед Первой мировой войной (или даже в разгар войны, про которую тогда не знали, что она – всего лишь первая и называли Великой; в разгар войны Москва тоже лихо кутила) оказались в районе нынешней станции метро «Маяковская» ночью и при деньгах, вы бы непременно отправились в сад «Аквариум».
Развлечения на любой вкус – великолепный ресторан, естественно, бар с американскими коктейлями (коктейли – последний писк моды, московские гуляки только начинают открывать их для себя), театр, где ставят легкомысленные водевили, кабаре, где поет о страданиях кокаинетки печальный мужчина в костюме Пьеро, некто Александр Вертинский… И номера повеселее, разумеется, и отдельные кабинеты, и сговорчивые артистки… А если бы вы входили в число клиентов уважаемых и богатых до неприличия, служили бы, допустим, в интендантском ведомстве и заправляли военными подрядами, то вас встретил бы и до кабинета проводил сам хозяин: изысканно одетый мужчина средних лет, отлично говорящий по-русски.
Самый знаменитый негр тогдашней Москвы, Федор Федорович Томас. Впрочем, чаще ночи проводил он не в «Аквариуме», а в другом своем заведении, еще более шикарном, - театре «Максим» на Большой Дмитровке. Говорим – «театр», но уместнее назвать «Максим» ночным клубом: там тоже и бар, и ресторан и все прочие неизбежные удовольствия.
Фредерик Брюс Томас родился в 1872 году в округе Коэхома (штат Миссисипи), в семье бывших рабов, совсем недавно получивших свободу. Будущий московский миллионер изучил несколько европейских языков за время своих скитаний, отлично говорил не только по-русски, но еще и по-французски, по-немецки и по-итальянски, но вот от южного акцента в английском избавиться так и не смог. Американские туристы, которые посещали его русские клубы (и, по тогдашней расистской привычке, удивлялись, а то и возмущались – как же так, чернокожий, и вдруг уважаемый человек, богач, имеющий знакомства в высших сферах!) – в мемуарах охотно описывали, как это хозяин ночной московской жизни коверкал в разговоре английские слова.
Родители его оказались отличными предпринимателями – сумели обзавестись собственной фермой (хлопок, кукуруза) и начали неплохо зарабатывать. Но в тогдашней Америке – даже после победы Севера над Югом – у черного мало шансов пробиться, несмотря ни на какие таланты. Ферму у них отнял обманом местный белый богач. Томасы с ним долго судились и даже выиграли процесс, но так и не смогли вернуться на свою землю. Мать умерла, отец, женившийся во второй раз, переехал в соседний городок и открыл там что-то вроде небольшой гостиницы. Там его и убил пьяный белый постоялец. А Фредерик, видимо, рано понял, что при его цвете кожи на Юге успеха не добиться, и еще подростком родные места покинул. Сначала Мемфис, потом Чикаго, а потом – Нью-Йорк.
Он работал то официантом, то коридорным в гостиницах, то слугой у состоятельных господ, получал неплохие деньги, но даже и в космополитичном Нью-Йорке для черного это потолок. Зато иностранные гости, которые охотно общались с умным и обходительным юношей, рассказывали, будто в Европе цвет кожи никого не смущает, и жизнь там устроена совсем по-другому. Фредерик рискнул и уехал в Лондон. И оказалось, что туристы не врали. Нет, в Британской империи тоже, конечно, царил расизм, но свой, особенный. Чопорные англичане не считали за людей индийских слуг, например, но к негру из Америки относились с искренней симпатией. В нем видели как раз человека, а не сообразительное домашнее животное.
Сфера все та же – гостиницы и рестораны. Томас копит опыт и деньги, занимает хорошие места, присматривается. Он объехал всю Европу, работал во Франции, в Италии, в знаменитейшем казино Монте-Карло, специально отправился в Германию – немецкие рестораны тогда считались образцовыми. Кстати, ему немецкие заведения не понравились – слишком много дисциплины и слишком мало веселья.
И наконец в 1899 году он решился на путешествие, ставшее главным в жизни потомка черных рабов. Фредерик Брюс Томас приехал в Москву. Сам он рассказывал, будто его нанял в качестве камердинера некий невероятно знатный русский, чуть ли не великий князь, но на этот счет достоверных сведений нет, а Томас любил приврать. Факты же таковы: довольно быстро он оказался в «Аквариуме», и тогда уже очень модном месте, и дослужился там до старшего метрдотеля, а потом перешел в «Яр» - самый дорогой и шикарный ресторан русской столицы.
В «Яре» толковый официант легко мог сделать настоящее состояние: там гуляли богатейшие купцы и гуляли с размахом. Могли, например, сыграть в разгар зимы в футбол ананасами, да еще и так, чтобы расколотить все зеркала в зале. Цены дикие, чаевые громадные, а Фредерик Брюс Томас – с его-то европейским опытом! – умел угодить любому гостю. И разговаривать по-русски он выучился довольно быстро, и, надо думать, экзотическая внешность тоже свою роль играла.
У американца появились серьезные деньги, а тут как раз выяснилось, что предыдущий арендатор «Аквариума» прогорел и сад сдается. Томас рискнул, нашел двух русских партнеров, отправился в турне по Европе, чтобы пригласить в Москву лучших тамошних артистов легкого жанра… В общем, «Аквариум» благодаря его талантам довольно быстро сделался центром ночной жизни города. И местные кутилы, и заезжие прожигатели жизни шли именно туда. Все в сад!
Денег стало очень много - точных данных нет, но, видимо, под занавес карьеры в России Фредерик Брюс Томас стал миллионером. Да, и называться теперь предпочитал на русский манер: Федором Федоровичем. Он решил расширить бизнес, открыл еще более шикарное заведение – «Максим», и «Максим» тоже выстрелил. Ему не помешала даже мировая война: определенные трудности, конечно, появились, среди публики теперь преобладали офицеры и нувориши, разбогатевшие на военных подрядах, но дела все равно шли отлично.
Между прочим, человеком он был добрым и щедрым: его ценили и сотрудники, и артисты, он охотно организовывал благотворительные мероприятия и в конфликтах с посетителями всегда занимал сторону своих людей, рискуя прибылью. Стал купцом первой гильдии и принял российское гражданство (в тайне от американского консульства – иначе лишился бы права на американский паспорт). Вообще, с американскими дипломатами предпочитал общаться как можно меньше: это для русских он сделался уважаемым человеком, Федором Федоровичем, завсегдатаями заведений которого были знатнейшие господа и важные чиновники. А для американских дипломатов он – всего лишь негр с Юга, получеловек, который смешно коверкает английские слова и пишет с дикими ошибками.
Семейная жизнь его была довольно запутанной, фактически жил он на две семьи, и, кажется, не очень хорошо разобрался с тем, что в России после военных поражений происходило. В конце 1916-го приобрел шикарную виллу в Одессе, а перед самой Февральской революции – семь (!) доходных домов в Москве, напротив сада «Эрмитаж», гнездовья главных своих конкурентов.
Впрочем, офицеры с интендантами гуляли все так же лихо, но, разумеется, ровно до тех пор, пока не пришли большевики. Заведения его национализировали, приходилось уже не шиковать, а выживать, а тут еще и одна из жен – нелюбимая, брошенная ради второй – сошлась с большевистским комиссаром и начала угрожать совсем уж страшными бедами. Федор Федорович сумел, пользуясь связями и остатками денег (большевистские начальники охотно брали взятки, а уж давать-то взятки он за годы жизни в России научился), отправить к белым в Одессу вторую семью, а потом и сам бежал.
Однако и Одесса продержалась недолго, и вот тут выяснилось, что, возможно, надо было как-то повежливее обходиться в Москве с американскими дипломатами: доказать, что он американский гражданин и может рассчитывать на помощь посольства, Томасу толком не удалось. В конце концов его пожалели все-таки, пустили с женой и детьми на военный корабль, и он оказался в Стамбуле.
Состояние свое на момент прибытия в оккупированную войсками держав-победителей столицу Османской империи Фредерик Брюс Томас оценивал в несколько десятков долларов.
Но вокруг было много русских, некоторые из них сумели вывезти из России более внушительные суммы, да и не только русские знали Томаса. Он был европейской знаменитостью в своей сфере к тому времени, партнеров нашел легко, и в Стамбуле появился бар «Максим». Без московской роскоши, конечно, но процветавший и вполне позволявший держаться на плаву. Томас даже предпринимал попытки расширить бизнес, открыть в предместьях турецкой столицы что-то вроде «Аквариума», но не преуспел. Влез в долги, а главное – так и не смог доказать американским властям, что имеет право на гражданство (формально-то, кстати, он и не имел его по тогдашним американским законам, потому что принял гражданство российское, но в Штатах об этом не знали).
И тут большая история снова нанесла нашему герою разящий удар. На этот раз – последний. Главная публика ночных заведений Стамбула – офицеры оккупационных армий, именно они и обеспечивали Томасу хоть какой-то успех. Он искал, чем их развлечь, работал с русскими артистами, которых в Турции оказалось немало, привозил в веселый город первые джаз-банды, крутился, надеялся снова разбогатеть… Но на горизонте появился уже со своей армией Мустафа Кемаль, будущий Ататюрк. Союзники-победители ушли, власть сменилась, порядки тоже, бизнес американца рухнул, и в конце концов он оказался за долги в тюрьме. Где и умер от пневмонии летом 1928 года.
А вот бар «Максим» купили конкуренты, переименовали в «Новый Максим» (незамысловато, надо сказать), и он еще несколько десятилетий был одним из самых модных заведений Стамбула.
Есть очень подробная, да еще и очень увлекательная, не по-ученому, а по-человечески написанная биография Фредерика Томаса от американского историка Владимира Александрова – интересная, кстати, если задуматься, получается рифма, - «Черный русский». В 2017 году она вышла на русском языке в издательстве НЛО в переводе В. Третьякова.