Московия, страна собак и львов: персидский гость Бориса Годунова
Рассказ о России, написанный азербайджанцем для испанского двора в 1604 году
«В этой стране нет бедных, здесь пища так дешева, что каждый, кто голоден, выходит и находит еду на дороге. Чего у них нет, так это хорошего вина, и они имеют только один напиток, который делают из пшеницы или ячменя, и он такой крепкий, что тот, кто выпьет его, быстро пьянеет. По этой причине здесь есть закон и указ, по которому ни один человек не может носить оружие, иначе они могут убить друг друга в любой момент».
Поверить, наверное, непросто, но этот сытый и богатый край, населенный опасными алкоголиками, которых приходится защищать от самих себя, – Московия конца XVI века. По крайней мере, такой ее увидел персидский путешественник, которого звали доном Жуаном (а почему его так странно звали – расскажу чуть позже). Ну, а что за крепкий напиток из пшеницы продавали в царских кабаках, пояснять, наверное, не стоит. Много всего с тех пор изменилось, а напиток до сих пор с нами.
Наш сегодняшний герой – Орудж-Бек Баят, перс (вернее, азербайджанец), знатный придворный при шахском дворе. Объясняя европейским читателем собственный статус на родине, он говорит, что в Испании его и его родственников называли бы герцогами. Московия вовсе не была целью путешествия, благодаря которому он сделался знаменитым. Через державу Бориса Годунова Орудж-Бек проехал в составе посольства, отправленного шахом Аббасом I ко двору короля Испании. Он был одним из секретарей посольства. Зато проехал насквозь – от Астрахани до Архангельска, с длительной остановкой в Москве.
У посольства была вполне прагматическая задача – персидский шах воевал тогда с турецким султаном, и сил его явно не хватало, чтобы противостоять империи османов. Западноевропейские монархи знали о войне и следили за ее перипетиями (с поправкой на расстояния и скорость получения известий, конечно), но держали нейтралитет. Аббас понимал, что турки для Европы – враги и серьезная угроза, и рассчитывал получить поддержку в войне. Впрочем, с посольством его случилась внезапная неприятность, однако и об этом – позже.
Восточная сказка
В 1604 году в Вальядолиде, который тогда был столицей Испании, вышла книга, написанная нашим путешественником. Называлась она незамысловато – «Донесение дона Жуана Персидского». Часто ее называют еще проще – «Книга». В «Книге» три части. В первой автор рассказывает историю Персии, излагает для европейцев ее государственное устройство и приводит «хронологический перечень персидских царей со времен Нимрода». Во второй – о войнах персов с турками, в том числе и о современных, о тех, в которых он сам принимал участие. В третьей описывается путешествие. Именно там и находится интересующий нас фрагмент о Московии. Всего две главы, но довольно любопытных.
Ни времени, ни возможностей детально разобраться с принципами тогдашней русской жизни у него, конечно, не было. Кое-что он просто не понял, а кое-что, видимо, выдумал. Но кое в чем его «Книга» – важный до сих пор исторический источник (мы, например, в подробностях узнаем, как проходило путешествие от Астрахани до Москвы, и как – от Москвы до Архангельска). И, конечно, это просто довольно увлекательное чтиво. Автор, несмотря на спешку, успевает нарисовать вполне симпатичную Россию за несколько лет до голода и Смуты – это богатейшая восточная страна, которой правит мудрый, хоть и деспотичный властитель.
Орудж-Бек, судя по всему, понимал, что его потенциальные читатели – король Филипп III и его придворные, а также испанские интеллектуалы, – хотят, скорее, сказки, чем правды. Им нужен волшебный Восток, край странных нравов, удивительных чудес и огромных богатств. Так он и описал родную Персию. Да и Московию заодно вписал в тот же ряд. Тем более, что к моменту написания книги цели посольства его уже совершенно не интересовали.
Куда важнее для него было понравиться королю и двору. У него все получилось. Один из придворных поэтов даже стихи ему посвятил:
Ты, как Нептун, гордишься справедливо,
Да, ты героем создан небесами,
Родился дважды и возник счастливо,
И все же ты тоскуешь молчаливо,
Львы, осетры, огромные города
Персы, что естественно, прибыли в Астрахань. Это большой город, главное богатство которого – осетры: «На реке много рыбаков, и они ловят здесь главным образом осетра, не похожего на лосося в Испании. Самый маленький весит не менее двенадцати или тринадцати фунтов, и вызывает удивление, что никто не смеет есть мясо этой рыбы и что ловят они ее исключительно ради икры. Количество икры может достигать шести или семи фунтов в каждой рыбе, и она черная, как спелая винная ягода. Она очень вкусная, а высушенная сохраняется два или три года, не портясь, так же как здесь, в Испании, мы сохраняем айву и гранат».
Типичная для Орудж-Бека ошибка: разумеется, осетра в Московии есть «смели» и даже любили. Просто в Астрахани этой рыбы было столько, что добывали его совершенно варварски, и часто действительно выбрасывали тушу после извлечения икры.
Дальше – два месяца путешествия по Волге со сменой гребцов в прибрежных селениях, знакомство с дикими, но дружелюбными татарами, которых зовут «Ногай»: «Эти ногайцы – язычники в вопросах религии, но они очень гостеприимны; так, когда прибывает какой-нибудь чужестранец, его немедленно приглашают на пир, убивают лошадь, вырезают самую нежную часть, варят и кладут перед гостем в доказательство того, что его почитают и уважают». Обещана ведь была экзотика – так вот вам экзотика. Это, впрочем, цветочки. Потому что на холмах вдоль Волги Орудж-Бек видит «бесчисленных медведей, львов и тигров». По счастью, обошлось без слонов.
Дальше – Казань, громадный город, в котором живут «люди изящной породы». Их 225 тысяч человек. У нашего перса все русские города – гигантские. В Москве – 360 тысяч жителей, в Переславле – 135, в Ярославле – 180 и так далее. Каждый раз Орудж-Бек привирает в разы, а то и на порядок. Но читателю ведь нужна сказка.
Вообще, у нас тут в России все громадное: и Кремль (в котором 6000 домов, не считая царских палат), и лев в царском зверинце, и пушки, выставленные перед Кремлем. Встречать посольство выходят тысячи вельмож, десятки тысяч воинов и бессчетное количество горожан. Даже караваи, которые царь подавал гостям на пиру, «с трудом могли поднять два человека». А уж какие в Московии собаки! Ночью, когда их спускают с цепи, по улицам лучше не ходить – молниеносно разорвут в клочья.
Царь невероятно богат – у путешественника не хватило слов, чтобы описать его сокровищницу, хотя, казалось бы, за словом-то он в карман не лез. И довольно коварен – не позволяет никому учиться никаким наукам, чтобы не было в его царстве никого более умного, чем он сам. Это, между прочим, полнейшая клевета – Борис Годунов даже отправлял задолго до Петра молодых дворян учиться за границу. Кстати, ни один на родину не вернулся.
Зато в державе царя нет нищих – любого, попавшего в беду, сразу же накормят. И нет преступников – за первое же преступление их обрекают на пожизненное заключение. И смертной казни нет. И кто-то ведь все это персу рассказал! Похоже, русские переводчики из посольского приказа любили слегка потроллить заграничных гостей. И делали это изящнее, чем Мария Захарова.
Ошеломленный московским великолепием Орудж-Бек через грандиозный Ярославль и безразмерный Рыбинск добрался до умопомрачительного Архангельска, ну, а дальше началась уже новая часть его путешествия, России не касающаяся. Да и привирать там смысла не было – Европу испанцы знали.
Второе рождение дона Жуана
Персы прибыли в Испанию, посол начал переговоры, но тут случилась настоящая дипломатическая катастрофа – сразу три секретаря посольства решили принять христианство, стать подданными короля и остаться в Испании навсегда. Среди них – Орудж-Бек. Помните в стихах – «родился дважды»? Крещение – это и есть второе рождение. А дон Жуан (или дон Хуан, в наших источниках называют его по-разному, иногда даже «Иван да Персия») – христианское имя.
Король, которому воевать с турками за дело персидского шаха хотелось не очень сильно, зато нравилось ощущать превосходство христовой веры над исламом, приветил перебежчиков, дал им титулы и ренту. Дон Жуан, не обделенный литературным талантом, чтобы понадежнее закрепиться при дворе, написал свою книгу. Она вышла в 1604 году.
Долгое время считалось, что почти сразу после этого он погиб – то ли в обычной для Испании того времени уличной схватке, то ли – от рук другого персидского посла, решившего наказать изменника. Более поздние исследования показали, что, похоже, все было наоборот – это не посол убил дона Жуана, а дон Жуан – земляка. Впрочем, никаких достоверных данных о его жизни после 1604-го все равно нет.
А книга, в которой, помимо прочего, описана богатая и счастливая (чуть более богатая и много более счастливая, чем на самом деле, по правде сказать) Россия накануне Смуты – есть.
Первое издание на русском языке в переводе О.Эфендиева и А.Фарзалиева появилось в Баку в 1988 году. Второе – в Петербурге в 2007-м.
Ах, чуть не забыл. И какой же путешественник не опишет русской бани? «Ходит молва об их банях, где мужчины и женщины имеют обыкновение мыться вместе, без одежд, прикрывающих их наготу; следовательно, их общение чрезвычайно вольное, более, чем в любой другой стране может быть допустимо».