Зеленые глазами белых
Подвиги сочинских партизан в статьях провинциальной газеты
«Север» рассказывал о Крестьянской республике зеленых в Сочи, которая ненадолго появилась в 1920-м году. Деникинцы слишком жестко обходились с местными: ликвидировали все демократические учреждения, объявили мобилизацию, за попытку сопротивляться могли казнить каждого десятого в мятежной горной деревне… Итог был предсказуем – сначала крестьяне развернули против «кадет» партизанскую войну, а потом и вовсе выбили их с побережья, создали собственное крохотное государство и некоторое время управляли им более или менее успешно.
Источником для рассказа послужили воспоминания гвардейца-ротмистра Николая Вороновича, который командовал крестьянской армией. В его книге «Меж двух огней. Записки зеленого» много печальной правды о действиях деникинцев, она помогает понять, почему белые проиграли. Но, разумеется, есть и другой взгляд на те же события. Крестьяне-«зеленые» бились за свободу и справедливость (ну, по крайней мере, так они искренне считали), однако и они действовали предельно жестоко.
В 1919-м в Туапсе – город тогда контролировала армия Деникина – выходила газета «Наш путь». Редактировал ее Василий Нечитайлов, поэт и художник, ученик Нестерова, бежавший на юг от красных. А среди авторов, например, был помимо местных интеллигентов, сам Михаил Суворин. Сын знаменитого издателя, друг Чехова и владелец имения на черноморском побережье.
Газета – не самый выдающийся образец официоза (хотя теперь, конечно, это все необычайно любопытно). Но зверства «зеленых» - важная для «Нашего пути» тема. Девятнадцатый год – это ведь как раз время, когда на берегах Черного моря против «кадет» начинают действовать партизаны, подвиги которых воспел в своих мемуарах Воронович.
Естественно, журналисты «Нашего пути» немного по-другому смотрят на эти подвиги. Однако для начала – как раз официоз, одна из передовиц, чтобы вы могли почувствовать и стиль издания, и кровавый аромат эпохи:
«Вчера было волнующее событие. Оно повторилось у нас, как и в каждом уголке освобожденной России. На площади города служилось молебствие по случаю признания генералом Деникиным адмирала Колчака Верховным Правителем. Признания ждали, и чуткий ум Вождя Южной армии уловил это. Поэтому признание Колчака есть наиполнейшее выражение воли русского народа, не только того, который стоит лицом к врагу, но и того, который продолжает умирать от голода и гнета, зажатый в тисках гнусного социалистического дракона.
И как генерал Деникин явился выразителем желаний русского народа, так и адмирал Колчак, с которым миллионы русских сердец связаны отныне невидимыми нитями, является личностью, через которую проявляется народная воля – спасти Россию и дать ей мир и счастье».
Ну и так далее. Многовато, пожалуй, патоки, хотя интересно, конечно, откуда у дракона тиски.
Но что же благодарный народ? Что окрестные крестьяне? Да вот они:
«20 июня на рассвете на пограничный пункт «Макопсе», находящийся на 32-й версте по Сочинскому шоссе, банда «зеленых» произвела нападение, но проникнуть в помещение поста «зеленым» не удалось, так как они были вовремя замечены пограничниками, открывшими по ним стрельбу.
Перестрелка продолжалась некоторое время, причем во время ее был ранен командир поста ротмистр Марчевский, а жена его убита в то время, когда она говорила по фонопору с властями города, докладывая о нападении «зеленых». Пуля прошла через дверь и убила ее наповал. Уходя, бандиты забрали с собой одного из часовых, который через некоторое время вернулся на пограничный пост без оружия и верхнего платья».
Фонопор, кстати, это такой особый телефон, который подключался к телеграфным проводам, изобретение инженера Гвоздева. Жену ротмистра Марчевского Евгению хоронили с почестями: «Ее жизнь принесена за тех, кто продолжает существовать благополучно. Да будет ее смерть укором «обывателю», не желающему видеть, какие жертвы приносятся ради его существования не только на фронте, но и здесь, около Туапсе. Мир праху твоему, честно и прекрасно погибшая женщина!».
«13 июня утром воинский поезд, шедший из Армавира, между Кривенковским и Греческим селением подвергся обстрелу «зеленых». Тяжело ранен офицер и легко казак. По слухам, офицер скончался».
«На станции Макопсе Черноморской железной дороги служащий Иван Хохленко уведен зеленоармейцами. По слухам, Хохленко убит».
Грабили тех, кто позажиточнее, убивали военных и полицейских. Но для разнообразия случай почти курьезный:
«10 июня в имение барона Штейнгеля, расположенное в 7 верстах от города на Сочинском шоссе, явились два вооруженных зеленоармейца и просили вызвать к ним управляющего имением. Управляющего дома не оказалось. Зеленоармейцы потребовали от прислуги накормить их обедом. Требование их было выполнено, насытившиеся лесные обитатели удалились».
Жестокость белых порождала ответную жестокость зеленых, партизаны дожали Деникина, но республику их растоптали отступающие части Шкуро, а потом пришли красные, и жестокости меньше не стало…
Страшнее гражданской войны ничего, наверное, нет, и бессмысленно искать в ней тех, кто прав.
Нечитайлов сумел из красной России выбраться – Крым, Турция, Болгария, в конце концов – Италия. Жил в Амальфи, сделался известным художником. Писал религиозные картины для окрестных церквей. Итальянцы прозвали его «русским доном Базилио». Прожил 92 года, умер в 1980-м. В Амальфи и похоронен.
Небольшую брошюрку, посвященную газете «Наш путь», издал в 2022-м в Туапсе краевед Анатолий Пихун. И его уже нет, к сожалению, с нами, а человеком он был, судя по всему, весьма темпераментным. Газетные тексты снабдил собственными комментариями.
Вот, например, его замечания по поводу цитированной выше передовицы, воспевающей союз Деникина и Колчака: «По стилю эта заметка принадлежит явно редактору газеты В.Н. Нечитайлову. Очень интересно, он писал этот панегирик искренне (ведь человек неглупый) или по заданию. Не мог же он не предчувствовать неотвратимость поражения белого движения и не думал же он всерьез, что ВЕСЬ русский народ пойдет за Деникиным и Колчаком. А, впрочем, кто его знает».
А вот – мысли о заметке, посвященной торжественным похоронам несчастной Евгении Марчевской: «Типичный пример героической гиперболизации малозначительного случая – шальная пуля, а как изображено событие!»
Подкупает подобная искренность. Хотя много всего успеваешь подумать, уткнувшись в словосочетание «малозначительный случай». Контекст давит.