Звери наших отцов. Коты Древней Руси
Этот текст был написан в феврале 2021 года. Времена казались нам ужасными – в Москве ловили на улицах людей, Навального судили за неуважение к ветерану… Но что мы знали в 21-м про ужасные времена?
Сегодня день кошек, и мы публикуем его без изменений. Кстати, там еще упоминается кот Тихон, тогда только начинавший свою карьеру и не успевший еще стать довольно-таки тучным.
**
Погода не радует. Нет, красиво, конечно, – снежок, сугробы, зима как с картинки. Но ведь по этим сугробам придется куда-то лезть. Даже и в Москве, где снег все-таки иногда чистят, – не самая простая задача.
Откапывать машину, если у вас есть машина. Ждать автобуса, если нет. А там, между прочим, не только милый снежок, там еще мороз. Настоящий русский мороз, тот самый, который помогал победить Наполеона и Гитлера, а также угробил ямщика из народной песни (или тоже, как из народной – слова написал Иван Суриков, хотя народ потом над текстом основательно поработал, не пощадив первоисточника).
Новости радуют даже меньше, чем погода. Министр иностранных дел заявляет, что Россия, в принципе, готова к разрыву отношений с Евросоюзом. На лентах агентств – трансляция из суда. В суде прокурор рассказывает, как тяжело приходилось партизанам в далеком сорок втором. И плачет.
А от новостей деться некуда – особенно если ваша работа в том и состоит, чтобы за новостями следить. Работать получается плохо, буквы бунтуют, не хотят вставать на свои места, в голове – черно, зато лист, который буквы должны заполнить, остается белым. Будто та самая степь, в которой замерз ямщик.
В оригинале, кстати, речь про «степь моздокскую». Не знаю, для чего вам эта информация, ну, вдруг пригодится.
И нет, кажется, вокруг ничего, что могло бы тоску развеять. Но на самом деле оно есть. Я пытаюсь усилием воли собрать воедино убегающие из головы мысли и вдруг слышу какое-то странное кряхтенье. Слева от моего рабочего стола – гора крупноформатных книг: каталоги выставок, альбомы, всякое, в общем, красивое и с картинками, такое, что на полки не умещается. В книжных скалах – щели, пещеры, как в настоящих скалах. И вот в одной из пещер показывается круглая голова с горящими глазами.
Это самый маленький из моих котов, сверхмаломерный кот Тихон. Есть еще маломерный кот Анатолий и обычный кот Роман. Как сверхмаломерный Тихон попал за книжную гору, он и сам, наверное, не знает. Зачем лезет сквозь скалы – еще непонятнее: мог бы просто обойти. Но он лезет, пыжится, кряхтит. Через минуту выберется, запрыгнет ко мне на стол, начнет ласкаться, хрюкотать, попытается внести в начатый текст ненужную редактуру. Потом уляжется за компьютером, перевернется на спину, поднимет лапки…
Работе это все, конечно, не на пользу, но настроение определенно улучшается. Смотришь на него – и куда-то отступает безысходность. Как в далеком сорок втором – фашистские оккупанты под ударами партизан Белоруссии.
Дорогое удовольствие
Страсть к домашним котам, которая в эпоху социальных сетей достигла своего пика, объяснить не так уж и просто. Хотя попытки делаются. Я думаю, причина нашей любви к ним – в полном отсутствии прагматики. В современной городской квартире кот ни для чего не нужен. Здесь нет запасов зерна, которые он мог бы охранять от мышей. Мышей тоже нет. Красота начинается там, где кончается польза, любовь – там, где невозможен ответ на вопрос «почему?» Домашний кот – маленькая самоходная фабрика для производства радости. Каприз, но капризный каприз, одушевленная, смышленая, даже хитроватая фабрика.
Я смотрю и радуюсь. Кот тоже радуется. Кошмар бытия прячется в темный угол. Будто мышь, завидевшая кота. Что ж, может быть, и для вас лекарством от безжалостной обыденности станет короткий очерк об истории древнерусских котов. Ни на какую научность, впрочем, не претендующий.
В наших краях коты – пришлецы. Археологи, правда, находят останки домашних кошек в культурных слоях VII века – там, где впоследствии возникнет Псков, и там, где впоследствии возникнет Ярославль. Но легенда утверждает, что первый кот прибыл на Русь в свите византийской принцессы Анны, будущей супруги святого князя Владимира. В ранних текстах упоминаний о котах не то, чтобы много, но они есть.
Есть, например, такой странный памятник: «Правосудие митрополичье». Он известен в одном списке, в составе сборника «Цветник». Рукопись – начала XVI века, текст, скорее всего, старше. Ученые, правда, до сих пор не договорились о том, что это вообще такое – свод законов для церковного суда или записная книжка малограмотного монаха. Судили ли митрополиты так, как это записано в «Правосудии», либо же документ никакого отношения к юридической практике не имеет. Спорят и про датировку – иные считают, что «Правосудие» написано в XIII веке, иные – что лет на двести позже.
Но нам важна только одна цитата оттуда: «Аще кто собаку убьет или кошку, вины гривна, а собаку собаки в место, а кошка в кошки место». Гривна – большие деньги, штраф за убитую кошку – почти как за корову, к тому же, убийца должен безутешному хозяину добыть новую кошку взамен погибшей.
Хотя, повторюсь, не исключено, что это вовсе не закон. Может быть, безвестный автор, тот самый «малограмотный монах», любил своего кота, боялся за него, и пытался свой страх заглушить, вписывая в книгу тяжкие кары для его потенциальных обидчиков.
Но есть и еще одно, тоже раннее, упоминание кота в очень популярной средневековой книжке. Был такой сборник – «Измарагд» (то есть «изумруд»), состоящий в основном из притч, душеполезных поучений и мудрых афоризмов. В XVI и XVII веках его читали очень охотно: сохранилось множество списков. Но самый ранний из известных – XIV века. Так вот, в «Измарагде» сказано: «Кот зверь мышам супостатен есть и любит хорошество».
Рука опускается коту Тихону на мягкое пузцо. Тихон впадает в счастливое безумие, извивается, мурлычет, постанывает. Он – как и предок его, вдохновивший книжника из XIV века, тоже любит хорошество.
Кошачьи беды
Точно ли в древней Руси за убийство кота платили гривну – непонятно. Но к XVII веку кот редким зверем быть перестал. Может, из покоренной Казани их навезли в избытке – не знаю. Есть даже легенда, что тамошний кот услышал, как русские роют подкоп, и предупредил своего хозяина, знатного мурзу. Ну, не помогло.
Казанские коты вошли в моду, в пословицу и в летописи. Вот, например, жуткая история конца XVI века из Верхнетагильского острога: «А воевода в нем был с Москвы Рюма Языков. И был у тово воеводы с собою привезен казанской кот большей. И все де ево подле себя держал Рюма. И тот кот спящему ему горло преяде и до смерти заяде в том городке». И есть много лубков, народных картинок, на которых кот изображен: «Кот казанский, разум астраханский, ум сибирский, славно, сладко ел, слапко бздел». Самые старые – конца XVII века. Тогда же, кстати, появился другой известный лубочный сюжет – «Как мыши кота хоронили».
«Жил мурлыка, был мурлыка, кот сибирский, рост богатырский, сизая шкурка, усы как у турка. За длинный ус его уважали, за пенье мурлыкой прозвали. Мыши и крысы им любовалися, его шкуркой дивовалися, а нередко и в лапы к нему попадалися.
Тут терпели они разные муки, а коту это было от скуки. Кот был задорный, для них неугомонный, по десятку глодал, а сыт не бывал, ими забавлялся и досыта наедался. Он очень мышек любил и десятки тысяч губил.
Старая крыса сама в его лапах бывала и котовы проказы видала, кот с нее шкурку сдирал и под печку пускал сказать мышам и мышенятам, что кот их любит до страсти и не желает лучшей сласти.
Вот и мыши своего праздничка дожидаются и уже смертью кота услаждаются. Он раз так постарался, что совсем обожрался. Конец ему настал, он навеки мертв стал. Мыши песни поют, кота на дровнях везут. Был кот бешен, на краже помешан, за то и повешен. Радуйся, наше подполье».
Процитированный текст – с лубков XIX века, но и сюжет, и первые картинки старше. Часто их связывают с образом Петра Великого (усатый царь и правда ведь похож на кота), но появились эти лубки еще при жизни Алексея Михайловича.
Однако главное свидетельство того, что в XVII веке коты больше не редкость – увы, не народные картинки. Все страшней. Известны документы второй половины века с описанием товаров, которые вывозились через Архангельск в Западную Европу. Их публиковал еще Костомаров в своей книге «Очерк торговли Московского государства». Так вот, там, среди прочего – сотни тысяч кошачьих шкурок. Для тех, кому не по карману соболя и песцы.
Кот всея Руси
Не могу вспомнить, попадаются ли коты на иконах. Есть звери евангелистов, есть звери, населяющие пустыню, где спасается Иоанн Креститель. Есть змей, которого убивает святой Георгий. Есть медведь, который приходит к Сергию Радонежскому, есть даже львы, слоны, жирафы – на росписях, изображающих ковчег. Ну, будем надеяться, что и коты есть, просто я запамятовал.
Лубочные коты, понятно, нарисованы не особенно достоверно. Но и первый реалистичный портрет русского кота – тоже из XVII века. Суровый зверь с близко посаженными глазами принадлежал царю Алексею Михайловичу. Уцелело всего несколько оттисков гравюры, которая его изображает. Есть разные версии ее появления. Возможно, кота зарисовал для книги Мейерберга о путешествии в Московию художник Мушерон, а с его оригинала уже сделали гравюру. Но это неточно. Тем более, что в книге Мейерберга (он приезжал в качестве имперского посла в Россию в 1661 году), такой иллюстрации нет. Согласно более распространенной версии, автор гравюры – чешский мастер Вацлав Холлар. Есть предположение, что вдохновил его как раз лубок о похоронах кота, который привезли в Англию, где гравер прожил большую часть жизни, купцы, торговавшие с Московией. И тогда знаменитая подпись – «Подлинное изображение кота великого князя московского» – всего лишь способ привлечь внимание потенциальных покупателей. Есть еще более странное предположение – будто бы Холлар хотел изобразить самого царя, но почему-то постеснялся, и придал его черты коту.
Кое-какое сходство с известными портретами Тишайшего в гравюре действительно можно усмотреть. Но мы со сверхамаломерным Тихоном знаем, что хозяева часто похожи на своих зверей. И предпочитаем думать, что на гравюре – настоящий царский кот. Котов Алексей Михайлович любил, это отмечено в разных источниках.
Не знаю, стоит ли упомянуть, что прямой предок Романовых – боярин великого князя Дмитрия Донского Федор Кошка. Сын, между прочим, Андрея Кобылы.
Но точно стоит сказать еще раз, что кот – едва ли не лучшее средство от зимней тоски. Живое, мудрое (хотя одновременно и глуповатое слегка), ласковое средство. Любите котов, друзья. И людей, конечно, любите тоже. Остальное – морок, а морок когда-нибудь кончится.