По заветам великих предков: учимся правильно веселиться на Новый год
Полезные и поучительные обычаи крестьянской молодежи.
Рядом — Новый год, а в моде — традиционные ценности. И чтобы одно совместить с другим, «Север» предлагает вспомнить, как развлекали себя наши великие предки.
«В ночь под Новый год бесчисленные сонмы бесов выходят из преисподней и свободно расхаживают по земле, пугая весь крещеный народ. Начиная с этой ночи, вплоть до кануна Богоявления нечистая сила невозбранно устраивает пакости православному люду и потешается над всеми, кто позабыл оградить свои дела крестом, начертанным на дверях жилых и нежилых помещений. В эти страшные вечера, говорит народная легенда, Бог на радостях, что у него родился сын, отомкнул все двери и выпустил чертей погулять».
Это цитата из книги замечательного русского писателя, журналиста, этнографа Сергея Васильевича Максимова («Север» уже рассказывал о нем немного в связи с историей Литературных экспедиций Морского министерства) «Неведомая, нечистая и крестная сила». Она и станет для нас источником знаний о правильных, и, главное, высоконравственных способах провести праздники.
Книга — о поверьях крестьян и связанных с поверьями ритуалах. Работал над ней Максимов долго, опираясь и на собственные наблюдения, и на сообщения с мест, которые присылали энтузиасты. И работу свою закончить, увы, не успел. То, что удалось сделать, собрали друзья и впервые издали в 1903 году, уже после смерти писателя.
Там, как нетрудно догадаться, три части, первая посвящена разнообразным бесам, вторая — фольклорным персонажам, которых трудно однозначно отнести к добрым или злым (Царь Огонь, Царица Вода, Мать Сыра Земля), а вот третья, которая как раз нас интересует, — главным церковным праздникам, самым популярным святым, поверьям, с ними связанным, а также описанию праздничных забав крестьянской молодежи.
Нынче многие в унынии, да и есть, от чего унывать. Что ж, вдруг вас выведут хоть ненадолго из болот пессимизма описания сельских игрищ. Думайте, повторяйте, берегите традиционные ценности. Мы — русские, с нами неведомая, нечистая и крестная сила!
«В крестьянском быту святки считаются самым большим, шумным и веселым праздником. Они обнимают собой период времени от Николина дня (6 декабря) до Крещения (6 января), т. е. как раз тот месяц, когда земледельческое население, обмолотив хлеб и покончив со всеми работами, предается отдыху».
Полные штаны снега
И сначала — карнавалы. «Правда, ряженье — в особенности в первые дни святок — бывает самое незамысловатое: девушки наряжаются в чужие сарафаны (чтобы парни не узнали по одежде) и закрывают лицо платком, и только самые бойкие наряжаются в несвойственную одежду: парни — в женский, девушки — в мужской костюм.
Это последнее переодевание практикуют чаще всего гости, приходящие на посиделки из чужих деревень, чтобы легче было интриговать и дурачить знакомых. Самая же интрига в таких случаях бывает также крайне незамысловата: обыкновенно парень, переодетый девкой, выбирает себе в кавалеры какого-нибудь влюбчивого и простоватого парня и начинает его дурачить: заигрывает с ним, позволяет вольные жесты и пощипывания, назначает свидания и даже дает нескромные обещания. К концу вечера простофиля-кавалер обыкновенно пламенеет от страсти и умоляет свою даму, чтобы она осчастливила его немедленно. Но дама, обыкновенно, кокетничает и уступает не сразу. Зато потом, когда все-таки она выйдет на свидание, и влюбленный парень заключит ее в объятия, из избы выскакивает целая ватага хохочущих молодцов, которые быстро охлаждают любовный пыл простофили, набивая ему полные штаны снегу».
Сейчас, конечно, за такое могут и на цугундер. Недавно в одной из школ Приморья случился страшный скандал: на детском утреннике Снегурочку играл физрук, одна из зрительниц-мамаш, пережив глубочайшее потрясение, накатала донос на гей-пропагандиста, жалобы пошли и губернатору, и в прокуратуру, школа по нынешней моде пустилась извиняться и оправдываться: мол, это была сценка из «Ну, погоди!», та, где волк с зайцем поют песню про Снегурочку и в костюме Снегурочки как раз волк.
А кабы читали наши учителя больше — так просто сказали бы: по заветам предков действуем. Храним традиции. Впрочем, не возьмемся рекомендовать вам повторять это все, если вы в России. Если решитесь — то на свой страх и риск. Нас не вините.
Между прочим, вариант, в котором активность исходит от девушек — тоже по нашим временам не безопасный. «Приблизительно такой же характер носят интриги девушек, наряженных парнями. Они тоже выбирают себе наиболее простоватых девиц, ухаживают за ними, уговаривают за себя замуж и даже выпрашивают иногда в залог платок, колечко и пр. Справедливость требует, однако, заметить, что интриги подобного рода далеко не всегда отличаются скромностью. Случается, что какая-нибудь расшалившаяся солдатка, наряженная парнем, выкинет такую штуку, что присутствующие девушки сгорят со стыда. Но таких солдаток обыкновенно успокаивают сами же парни, которые с хохотом и криками разоблачают озорницу почти донага и в таком виде пускают ее на улицу, где еще вываляют в снегу».
Не только больно, но и стыдно
От карнавала — собственно к играм. Тут вот все, кажется, безопасно, все вполне скрепно и сводится к унижению женщин мужчинами. Любой Милонов одобрил бы. «Деревенские парни, — пишет наш корреспондент из Череповецк. у. Новгородск. г., — позволяют себе на беседах такие выходки, что только привычка здешних девиц к терпению и цинизму мужчин останавливает их от жалоб в суд». Поехали.
«Собравшись в какую-нибудь избу на беседу, парни устанавливают девок попарно и, приказав им изображать кобыл, поют хором: «Кони мои, кони, кони вороные». Затем один из ребят, изображающий хозяина табуна, кричит: «Кобылы, славные кобылы! Покупай, ребята!» — Покупатель является, выбирает одну девку, осматривает ее, как осматривают на ярмарке лошадь, и говорит, что он хотел бы ее купить. Дальше идет торговля, полная непристойных жестов и неприличных песен. Купленная «кобыла» целуется с покупателем и садится с ним. Затем, с теми же жестами и песнями происходит переторжка, после чего начинается ковка кобыл. Один из парней зажигает пук лучины (горн), другой раздувает его (мехи), третий колотит по пяткам (кузнец), а покупатель держит кобылицыны ноги на своих, чтобы не ушла».
Уже весело, а мы ведь только начали. Дальше — «игра в блины».
«Эта игра столь же популярна, как и предыдущая, и состоит в том, что один из парней берет хлебную лопату или широкий обрезок доски, а другой поочередно выводит девушек на середину избы и, держа за руки, поворачивает их спиной к первому парню, который со всего плеча дует их по нижней части спины. Это и называется печь блины».
Изящный эвфемизм для описания того места, где невезучая телеведущая Ивлеева изумруд носит, — «нижняя часть спины». Чувствуете, как нарастает общая радость? Продолжаем!
Игра в быка: «Парень, наряженный быком, держит в руках под покрывалом большой глиняный горшок с приделанными к нему настоящими рогами быка. Интерес игры состоит в том, чтобы бодать девок, причем бодать так, чтобы было не только больно, но и стыдно. Как водится, девки подымают крик и визг, после чего быка убивают: один из парней бьет поленом по горшку, горшок разлетается, бык падает и его уносят».
Игра в гуся: «Гусь приходит тоже под покрывалом, из-под которого виднеется длинная шея и клюв. Клювом гусь клюет девок по голове (иногда пребольно) и в этом состоит все его назначение». Игра в лошадь (не путать с игрой в кобылы): «Над лошадью ребятам приходится много трудиться, чтобы приготовить ей, сверх покрывала, голову, похожую на лошадиную. Но смысл игры тот же: лошадь должна лягать девок».
Не сомневаемся ни секунды, дорогие мужчины, что ваши прекрасные спутницы будут вам благодарны за это чудесное погружение в мир традиционных ценностей. Новый год — время веселья.
И немного помета на сладкое
И напоследок — затея более сложная, но столь же увлекательная. Тут уже настоящее театральное действо, целая пьеса. Это — игра в покойника.
«Состоит она в том, что ребята уговаривают самого простоватого парня или мужика быть покойником, потом наряжают его во все белое, натирают овсяной мукой лицо, вставляют в рот длинные зубы из брюквы, чтобы страшнее казался, и кладут на скамейку или в гроб, предварительно накрепко привязав веревками, чтобы, в случае чего, не упал или не убежал. Покойника вносят в избу на посиделки четыре человека, сзади идет поп в рогожной ризе, в камилавке из синей сахарной бумаги, с кадилом в виде глиняного горшка или рукомойника, в котором дымятся угли, сухой мох и куриный помет. Рядом с попом выступает дьячек в кафтане, с косицей назади, потом плакальщица в темном сарафане и платочке, и, наконец, толпа провожающих покойника родственников, между которыми обязательно найдется мужчина в женском платье, с корзиной шанег или опекишей для поминовения усопшего. Гроб с покойником ставят посреди избы и начинается кощунственное отпевание, состоящее из самой отборной, что называется, «острожной» брани, которая прерывается только всхлипыванием плакальщицы, да каждением попа.
По окончании отпевания, девок заставляют прощаться с покойником и насильно принуждают целовать его открытый рот, набитый брюквенными зубами. Нечего и говорить, что один вид покойника производит на девушек удручающее впечатление: многие из них плачут, а наиболее молоденькие, случается, даже заболевают после этой игры. Кончается игра тем, что часть парней уносит покойника хоронить, а другая часть остается в избе и устраивает поминки, состоящие в том, что мужчина, наряженный девкой, оделяет девиц из своей корзины шаньгами — кусками мерзлого конского помета».
Если уж и это вас не развеселит — то вы совсем какие-то черствые люди, для которых наши традиционные ценности и даже духовные скрепы — пустой звук.
Но мы в вас верим, мы знаем, что вы не такие, друзья! Счастливого нового года! Непонятно только, где брюквы взять. До прискорбного мало выращивают нынче брюквы в богоспасаемом нашем отечестве.
P.S. Времена теперь такие, что объяснять на всякий случай приходится каждое слово. Мы, конечно, понимаем, что и у других народов растущие из средневековья забавы — не сильно мягче. Мы не про русофобию, «Север» — вообще не про фобии, «Север» — про любовь, и в первую очередь — про любовь к своей, настоящей, невыдуманной истории. Поиздеваться мы хотели не над предками, а над самопровозглашенными патриотами, которые носятся с «традиционными ценностями», как человек ограниченных умственных способностей — с раскрашенной сумочкой, слабо при этом понимая, о чем вообще речь. Ну и еще, конечно, хотели лишний раз вспомнить Сергея Васильевича Максимова, замечательного русского писателя.