Короткое эссе о пользе санкций
Прямо сейчас в Эрмитаже идет выставка «За пределами «ученого искусства». Русский провинциальный портрет в собрании Эрмитажа». Восемьдесят работ, в основном – XIX век и, тоже в основном, художники, имен которых история не сохранила. И на портретах все больше люди неизвестные. Купцы, купчихи в дорогих нарядах, нестоличные дворяне, дети… И даже знаменитая юродивая Марфа Яковлевна Сонина (долгие годы считалось, что это портрет самой Ксении Петербуржской, и только недавно специалисты доказали, что на картине все-таки не Ксения, а Марфа).
И звери, это всегда привлекает внимание. Собачки, а то и соколы.
Работы наивные, чуть неуклюжие часто, но это-то и трогает по-особенному. Кураторы оговариваются: «Термин «провинциальное искусство» в данном случае означает не региональную принадлежность, а недостаток академического образования художника». И в недостаточно образованные попадает, например, великий Сорока, - один портрет его кисти тоже на выставке есть.
В 1918 году при Русском музее создали Историко-бытовой отдел, куда попало много вещей из раздербаненных дворянских усадеб и купеческих гнезд. Потом коллекция досталась Эрмитажу, но места в постоянной экспозиции картинам этим по понятным причинам не нашлось, большую часть из того, что на выставке сейчас показывают, вообще показывают впервые.
А ведь это тоже сокровища, мы жили рядом и даже не представляли себе, что они существуют. Что их можно увидеть. Теперь вот – ненадолго – можно.
Большие начальники, великие люди, не первый год уже – да что там, не первое десятилетие! – повторяют, что санкции, которые против России вводят заокеанские и прочие враги, России только на пользу. Ну, наверное. Не рискну спорить с начальниками. Зайдите в любой продуктовый, полюбуйтесь на ценники, поразмыслите о пользе санкций.
Но вот в музейном деле (извините за выражение) – в нашу новую эпоху, в годы разрыва с Западом – наметился вполне объяснимый тренд. Изворачиваться приходится, разбираться с тем, что же все-таки в запасниках накопилось, показывать публике шедевры, которые от публики долго прятались.
Перед эпидемией ковида ГМИИ анонсировал большую выставку Арчимбольдо, внушительный международный проект. Не самый, конечно, выдающийся из мировых художников, но интересно ведь следить за тем, как из всех этих его овощей и фруктов складываются человеческие лица! Ждали. Сначала помешал вирус, потом… Потом еще, наверное, что-то случилось, но больше международных проектов такого масштаба не бывает даже в ГМИИ.
Много, правда, нам показывают китайского искусства, и нетрудно понять, почему. И это тоже бывает интересно (вот прямо сейчас идет в Музее Москвы выставка «Новый год в старом Пекине», еще можете успеть; достойная и умно выстроенная). Но все-таки – так уж почему-то вышло, - Европа нас влечет сильнее.
В ГМИИ нет выставки Арчимбольдо, и если случится, то нескоро, зато в том же ГМИИ – Ларионов и Гончарова, ранние работы великих, наших. Гончарова – так и вовсе главный русский художник ХХ века, сказал бы я, умей я составлять рейтинги главных и лучших, но я не умею, я просто люблю, поэтому скажу проще: идите и смотрите! И увидите, как она, девчонкой еще почти, ничего, наверное, особенного о себе не думая, разбирается с импрессионистами, чтобы начать свой путь.
В разных городах разные музеи показывают нам год за годом, как много у нас всего – икон, авангарда, какие изумительные были у нас художники в двадцатых и тридцатых. Кого-то государство съело, кто-то бросил писать, кто-то выжил и дар не предал… Их часто обзывают «мастерами второго ряда», имена многих известны только специалистам да коллекционерам, ну, тем интереснее обыкновенному человеку обжигать глаза о прекрасную живопись.
Успейте дойти до выставки «Волга, Москва, Нева» в павильоне «Рабочий и колхозница», изумитесь тому, что, оказывается, довоенный Саратов – родина нескольких замечательных художников, о которых вы, скорее всего, прежде ничего не слышали. Ну и естественно, там те, кто там быть должен – Борисов-Мусатов, Петров-Водкин, Кузнецов. Но ведь не только.
И вот рискну предположить, мы бы не увидели некоторую (изрядную) часть этих выставок, если бы не начали себя из Запада выламывать, и если бы Запад эту нашу игру не поддержал.
Что ж. Времена нам достались не самые простые, кто бы спорил. И прежде, чем сбивчивую болтовню продолжить, сошлюсь на авторитет. Недавно Мавиенко В.И., спикер Совета Федерации Федерального собрания Российской Федерации, произнесла изумительную речь. Сообщила, в частности, что напрасно россияне ютятся в тесных квартирах. Лучше бы они – в рамках борьбы с обезлюживанием – строили себе просторные дома.
Поди, поспорь. Восхитила меня не только глубокая мысль государственной дамы, но и сам этот страшноватый термин «обезлюживание». Что-то в нем есть. Государство борется с обезлюживанием своими средствами, не хочу их здесь обсуждать, сами все знаете и сами все видите. А мы – обыкновенные жители России, раз уж мы зачем-то в ней, а не в иных и более счастливых, возможно, местах, - можем обезлюживанию и обесчеловечиванию противостоять по-своему. Помогать друг другу, помогать – кстати! – независимым проектам, которые все еще умудряются на родине выживать, беречь сети горизонтальных связей, живой интернет людей. А еще, раз уж показывают, видеть свое, запоминать свое, попытаться наконец осознать, сколько красоты нам досталось.
Раньше я бы сказал – обязательно пригодится, когда Россия сделает очередную попытку вернуться в нормальность. Я был оптимистом, простите. Теперь скажу – если, паче чаяния, Россия и т.д.
Если снова можно будет читать книги без черных цензурных пятен, привезти сюда Арчимбольдо, да и не только Арчимбольдо… Вот хорошо бы не забыть тогда и о своем, о том, что теперь из запасников достаем за неимением альтернативы. Было бы здорово потом не прятать. И вовсе не в рамках противостояния чуждым ценностям. Нет у нас никаких ценностей, отличных от европейских. Вся эта наша красота – о том же, она – подспорьем в разговоре с изобретателями «особого пути» и прочих странных вещей.
Ну а если не пригодится, если не будет еще одной попытки, если даже не будет вовсе никакого «потом» - отчего бы теперь-то на это все не полюбоваться? Показывают ведь.