Касимов, античность на Оке
Может быть, вы помните, в замечательной (на самом деле замечательной) поэме Николая Алексеевича Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», во второй главе – «Сельская ярмонка» - без особого почтения упоминается купец, втюхивавший крестьянам малоценную макулатуру: портреты пузатых генералов в орденах, не менее округлых священников, а также книги «Шут Балакирев» и «Аглицкий милорд». Классик еще сокрушается и призывает желанное времечко, «когда мужик не Блюхера и не милорда глупого – Белинского и Гоголя с базара понесет».
Так вот, сборники рассказов о похождениях Ивана Балакирева, любимого шута государя Петра Первого, сельские книгочеи во времена Некрасова действительно ценили. Может быть, за незамысловатое остроумие, а может быть, за то, что издевался в этих книгах Балакирев над сильными мира сего. Рассказывали, например, будто один высокий сановник спросил шута: «Правду ли говорят, что ты дурак?» «Не верь, - ответил шут. – Про тебя вот иные говорят, что ты умный. Так ведь врут». Или другая история: выпросил, якобы, шут у Петра право называться «царем над мухами». И когда государь пировал с приближенными, Балакирев ходил вокруг стола и мухобойкой казнил своих подданных немилосердно. Одна из мух села на лысину знатному вельможе. Иван прямо на лысине муху прихлопнул. Петр вспылил: «Ты что творишь?» «Я ведь царь над мухами, - пояснил шут, - вот и наказываю муху за то, что она со стола твоего яства крадет». Вельможа густо покраснел, а царь понял намек. И через некоторое время отправлен был вельможа в отставку.
«Повелитель мух», русская версия. Но, как это ни странно, шут Иван Балакирев успел побывать настоящим царем. Ну или почти настоящим.
Это реальный исторический персонаж, старинного рода дворянин, начинавший службу в Преображенском полку, но попавший – за острый язык – в царские шуты. В 1722 году Петр Первый двигался с войсками по Оке в поход против Персии. Разумеется, в свите государя был его любимый шут. Армия проходила через городок Касимов. Кто-то из придворных вспомнил, что совсем еще недавно здесь были свои цари, татарские ханы, но уже сорок лет в городе правителя нет. И шут сказал Петру: «А назначь меня ханом касимовским!» «Будь ханом касимовским!» - смеясь, согласился Петр, который, похоже, всерьез к этой просьбе не отнесся.
Официально, кстати, Иван Балакирев числился не царским шутом, а ездовым при супруге государя, Екатерине Первой. Екатерина ему доверяла, и он исполнял ее разнообразные поручения. Включая очень важные. У государыни случился роман с адъютантом императора, камергером Виллимом Монсом (братом знаменитой Анны Монс, первой из любовниц Петра). Записки влюбленные передавали друг другу через Балакирева. Чем он – в пьяном, надо думать, виде, - и похвастался однажды приятелю, некоему «обойного дела ученику Суворову». Дальше был анонимный донос и пытки. Под пытками Балакирев сообщил, что Монс – не только прелюбодей, но еще и казнокрад. Петр пришел, разумеется, в ярость. Монсу отрубили голову, Екатерине тоже досталось (но ее царь любил и все-таки простил), а вот Балакирева били батогами и сослали в мрачную крепость Рогервик (это теперь Палдиски, современная Эстония). Случилось это все осенью 1724 года.
А в феврале 1725-го умер государь-преобразователь. И его вдова, императрица Екатерина Первая, вернула верного слугу ко двору. Тут-то Балакирев и напомнил властительнице про обещание покойного мужа. И получил право жить в Касимове, в покоях татарских царей и распоряжаться их имениями. Шут то уезжал в городок на Оке, то возвращался ко двору, жил долго (умер в 1763-м), не раз благодаря неуемному характеру попадал в немилость, но в конце концов успокоился и век свой доживал в ветшающем ханском дворце. В Касимове, в Георгиевской церкви он и похоронен. Сохранилась могила – белый, истертый временем камень с выбитым на нем крестом. После Балакирева царей в Касимов уже не назначали, история татарского царства в составе сначала Московии, а потом и Российской империи кончилась. И вот теперь давайте разберемся, как так вышло, что нынешний скромный райцентр в Рязанской области сделался столицей отдельного государства.
Касимов – древний город, в летописях он впервые упоминается в XII веке, а по археологическим данным появился лет на сто раньше. Правда, сначала назывался он по-другому – Городец Мещерский. Небольшая крепость на южных рубежах Суздальского княжества, потом – часть набирающего силу княжества Московского. Дмитрий Донской просто купил город у здешнего князя. В конце XIV века его разорили татары, но город возродился – чуть в стороне от пепелища, и был переименован – в Новый низовой город.
А вот в XV веке у него появилось новое имя и началась новая история. Татарские царства слабели, зависимость Руси от них становилась все более формальной, и еще до того, как Иван III окончательно отказался платить дань Золотой орде, русские князья охотно привлекали на службу татарскую знать и дружины. В непростой борьбе за власть великому князю Василию Темному (отцу Ивана III) оказал помощь казанский царевич Касим – или Касым. И когда Касиму пришлось бежать из Казани – борьбу за власть в своем царстве он проиграл – Василий Темный, помня о былых заслугах татарского вельможи, подарил ему сначала Звенигород, а потом – Новый низовой город вместе с окрестными землями. Но не просто подарил: город переименовали в Касимов, а земли вокруг стали Каисмовским царством – полунезависимым государственным образованием в составе Великого княжества Московского. Автономией – сказали бы мы сейчас.
До того основу населения здешних земель составляли русские и финно-угорское племя меря. Теперь к ним добавились татары, бежавшие из Казани вслед за Касимом. Пришельцам было позволено исповедовать ислам и строить мечети, а Касим получил не только громкий титул, но и довольно обширные права: у него даже была своя небольшая армия (обязанная, естественно, сражаться на стороне московских великих князей в случае необходимости). Тут тонкий расчет – Касимовское царство становилось центром притяжения для татарской знати, все, кто был недоволен положением в Крыму, Казанском и Астраханском царствах, могли бежать туда, ослабляя эти государства, бывшие противниками Москвы.
Если вы бывали в Казани, то видели, конечно, в тамошнем Кремле красивую чуть наклонившуюся башню – башню Сююмбике. И даже слышали легенду о том, как прекрасная царевна Сююмбике во время взятия города войсками Ивана Грозного не захотела стать пленницей жестокого завоевателя и бросилась с этой башни вниз. Красиво, романтично, но неправда: на самом деле, еще до походов на Казань Грозный посредством дипломатии пытался подчинить Казанское царство своему влиянию, властители там менялись часто, некоторые готовы были (за деньги, разумеется) дружить с русским государем. Сююмбике была в числе лидеров «антимосковской партии», если выражаться современным языком, и московский царь добился от своих союзников ее выдачи. Сююмбике привезли в Касимов и насильно выдали замуж за тамошнего царя. Там она и доживала свой век и ни с каких башен не прыгала. Казань Грозный взял и присоединил к Московскому государству чуть позже, когда дипломатические методы воздействия на татарскую знать были исчерпаны (ну, по крайней мере, Иван Васильевич так считал). А «башню Сююмбике» в Казанском кремле построили, вероятнее всего, в XVII веке, лет через сто после описываемых событий. Хотя это момент не бесспорный, тут у историков есть разные версии.
Недавно царице Сююмбике установили памятник возле главной касимовской мечети. Кстати, не без скандала. Некие местные православные патриоты усмотрели в этом попытку «реабилитировать татарский сепаратизм». Написали письмо президенту (копии – в ФСБ, Следственный комитет, генпрокуратуру и прочим начальникам; в «Спортлото» почему-то не писали, недоработка). «Фигура ханши Сююмбике, являвшейся одной из лидеров враждебной Москве партии в Казанском ханстве накануне его присоединения к России во времена Иоанна Грозного, намеренно героизируется как символ антироссийского сепаратизма. Подобно тому, как героизировались фигуры Степана Бандеры и Романа Шухевича на Украине. Ханше приписываются «героическая борьба против русских захватчиков» и то, что она, якобы бросилась с башни на землю во время штурма Казани войсками Иван Грозного, добрую половину которого составляли прорусски настроенные татары», - это цитата. Местные начальники испугались и открытие памятника отложили, но в конце концов здравый смысл все-таки победил, и сейчас памятник стоит у старинной мечети. И Казанское царство при этом не возродилось, и не идут лихие татарские всадники в набеги на Русь. И хорошо, что не идут.
Правда, на церемонии открытия порвалось полотнище, скрывавшее до времени памятник от публики. И борцы с сепаратизмом увидели в этом, как им и положено, особый тайный смысл.
Самый знаменитый из касимовских царей, пожалуй, Симеон Бекбулатович, которого Грозный, заигравшись в свои безумные игры с властью, назначил на год великим князем всея Руси. Печальной судьбы человек – этот крещеный татарин. Когда Грозному игра надоела, он Симеона сместил, провозгласив «великим князем Тверским». Позже Борис Годунов сослал его в тверское село Кушалино. Там бывший «великий князь» бедствовал и ослеп. Или был ослеплен по приказу Бориса. Около одиннадцати месяцев Симеон был номинальным правителем Руси и потом всю жизнь за каприз Грозного расплачивался – династическая чехарда заставляла новых государей, каждый из которых мечтал основать свою династию, опасаться касимовца, имевшего формальные права на русский трон. При Лжедмитрии Первом его насильно постригли в монахи в Кирилло-Белозерском монастыре, при Василии Шуйском сослали еще того дальше – на Соловки, и только уже при царе Михаиле, первом из династии Романовых, Симеон Бекбулатович (вернее, конечно, инок Стефан) оказался в Москве, где и умер в 1616 году. Был он к тому времени человеком уже немолодым, хотя сколько точно ему было лет – не знаем, так как дата рождения неизвестна.
Постепенно у касимовских царей оставалось все меньше и меньше независимости, а в 1681 году, когда умерла последняя царица, новых правителей назначать не стали, и бывшее царство превратилось в обычный уезд. Вплоть до пришествия последнего царя – шута Балакирева. У которого, впрочем, не было ни армии, ни каких-то особенных прав.
Касимов до сих пор сохраняет память о своем необыкновенном прошлом. Татар здесь сейчас немного – около двух тысяч (в городе – чуть больше 27 000 населения). Но есть мечети, музей при одной из мечетей, мусульманское духовное училище, усыпальницы царей (издалека – да простят меня покойные цари – похожие на трансформаторные будки), а главная достопримечательность города – минарет, построенный еще во времена Касима, один из старейших в России. Вот он по-своему красив, тут ничего не скажешь. Массивное строение способно напомнить, что когда-то этот маленький городок был столицей целого царства.
Сейчас Касимов – тихий, полусонный, пожалуй, в этом и состоит главное его очарование. Чуть, может быть, печальное. Об этом скоро поговорим. Но, конечно, видел он всякое. Настоящий крестьянский бунт осенью 1918 года, например: крестьяне из окрестных сел не хотели идти в Красную армию, и в итоге Красной армии пришлось брать город чуть ли не штурмом. Тогда большевики казнили больше ста человек. Карали бунтовщиков революционные латышские стрелки, и, судя по книгам местных краеведов, кровавые их подвиги в Касимове до сих пор помнят. И – совсем недавно, в начале девяностых, - видел Касимов настоящую криминальную войну за право контролировать Приокский завод цветных металлов (только что на тот момент открытый). Счет погибшим в этой войне шел на десятки. Братва постреляла друг друга. Но это дела прошлые.
Всякое случалось и у русских с татарами, вернее – у православных с мусульманами. Старому городу положены свои святые, один из самых знаменитых христианских подвижников здесь – царевич Иаков. К середине семнадцатого века многие татарские вельможи поняли уже, наверное, что даже от условной автономии «царства» скоро ничего не останется. И крестились – в православном царстве у крещеного перспектив все-таки больше. Или это избыточная (а то и обидная) рационализация – вполне ведь можем допустить, что они искренне уверовали во Христа. Так в 1654 году принял православие царевич Сеид-Бурхан (между прочим, это смелый ход – он ведь при этом терял право на касимовский престол). Стал христианином и его сын, царевич Иаков. И вот этого Иакова касимовские татары, сохранившие верность исламу, то ли отравили, то ли избили настолько сильно, что он от побоев скончался. Здесь версии разнятся. На могиле его происходили исцеления, местные жители его почитали (а легенды, которые о нем рассказывали, едва ли способствовали делу межконфессионального мира). Но в советские годы могилу уничтожили, теперь даже неизвестно точно, где она находилась.
У самого берега Оки, в бывшем дворце местных богачей Алянчиковых – краеведческий музей. И есть там удивительное совершенно деревянное распятие с предстоящими конца XVII века. Стоишь перед ним завороженный, смотришь в темные, раскосые чуть глаза Господа, и понимаешь – да, этот маленький город хоть и не Америка, но тоже настоящий плавильный котел.
Еще одна особенная святая из-под Касимова – блаженная Матрона. Матрона Григорьевна Белякова из деревни Анемнясево – абсолютно реальный человек, она умерла в 1936 году, но при этом рассказы о ней заставляют современного скептика провалиться в совсем какие-то древние бездны. Родилась в 1864-м, тяжелое детство, болезнь, пьяница-отец, жестокая мать… Мать однажды так избила девочку за некую провинность, что ее парализовало и она перестала расти. Крестьяне из окрестных деревень увидели в несчастном ребенке, которого родные держали в «деревянном ящичке», божью страдалицу и стали обращаться к ней за исцелениями. И получали исцеления, слава ее росла, отец пропивал деньги, которые жертвовали дочери, потом так же действовали братья… Только племянник, которому в конце концов пришлось ухаживать за больной родственницей, не стал ее эксплуатировать, но это было уже при Советах, советской власти не нравился поток паломников к женщине-инвалиду, ее увезли в Москву… Здесь достоверных сведений нет, есть легенда: якобы, попала она в Бутырскую тюрьму, но там спасла от неизлечимого недуга ребенка следователя, который в благодарность помог Матроне из тюрьмы выбраться. Точно известно, что умерла она в одной из столичных больниц. Весьма почитаемая и сейчас подвижница, и не только в Касимове и его окрестностях.
Новых святых здесь вообще больше, чем старых. 30 уроженцев Касимова и района – новомученики, священники и миряне, с которыми расправилась советская власть.
И да, поверьте, я рассказал историю Матроны Анемнясевской вовсе не для того, чтобы посмеяться над наивной народной верой. Мне кажется, она как раз позволяет сформулировать мысль, важную для всего этого цикла разговоров. Главная прелесть наших маленьких городков – не только в том, что в них остались какие-то там памятники старины (хотя, разумеется, хорошо, что памятники остались, и печально, что осталось их не так уж и много). Главное в том, что здесь можно преодолеть, что ли, временной разрыв, ощутить, что буйная наша современность сосуществует с прошлым, почувствовать, что история – жива, что из нее мы растем, услышать в себе шепот давних времен. В большом городе целостную ткань времени наощупь попробовать труднее – отвлекает суета. А здесь – если повезет – можно.
В Касимове – точно можно. Идешь по Советской улице, которая упирается в Соборную площадь… Собор прежде был пятиглавый и при высокой колокольне, но уцелела у него только одна голова, а сразу за собором, в сквере – стела с эффектными панелями, памятник борцам революции. «Пролетариям нечего терять кроме своих цепей, приобретут же они весь мир». «Мы миру новый путь укажем, владыкой мира будет труд». Изысканно, кстати, сделано. Тут же и могилы уважаемых советских граждан. Любуешься уцелевшими особнячками, и даже внушительными домами, в которых прежде размещались лавки, трактиры и гостиницы. Касимов в XIX веке процветал, татарские и русские купцы, кожевенники, хлеботорговцы, владельцы пароходов, строились с размахом. Особенно, кстати, почему-то уважали колоннады. Многое построил местный архитектор-самоучка, Иван Сергеевич Гагин (1771 – 1844). Удивительный провинциальный философ, изобретатель и археолог. Здания торговых рядов на Соборной, заставляющие вспомнить картинки из учебника, изображающие античные храмы, - его творения.
Дальше, если спуститься к реке и пройти вдоль берега, увидим знаменитый дом Баркова. Хотя нет, не увидим. Дом был деревянный и не так давно сгорел, остались только белые колонны. И вот тут и во временах, и в географии совсем уже теряешься, приокская античность затягивает в свои омуты. Жалко очень дом, но так – тоже красиво. Поди, пойми, как из смешения русской жизни с жизнью татарской вылезли эти античные руины, но вот, получилось.
Теперь – только руины, только шесть колонн… Есть, впрочем, старые фотографии, а также фильм Гайдая «Инкогнито из Петербурга». Снимался он в Касимове и дом Баркова попал в кадр. Кстати, дом купцу Дмитрию Баркову построил Иван Гагин. А сам Барков – выходец из крепостных, согласно преданию, смог он вылечить от какой-то болезни своего хозяина, купца Баташова, владельца чугунолитейных заводов в соседнем поселке Гусь-Железный, за что и получил вольную. Баташов славился крутым нравом, но человеком неблагодарным, как видим, не был. А еще в Гусе-Железном он возвел грандиозный, ошеломляющий даже какой-то избыточностью Воскресенский собор – 50 метров в высоту, представляете себе? А колокольня – все семьдесят. Ему бы в Риме выситься, а он – в поселке, где и двух тысяч жителей не наберется. Неизвестно, кстати, кто архитектор. Есть мнение, что сам великий Василий Баженов (но это не точно). Вероятнее – все тот же Иван Гагин, который в Касимове и окрестностях построил примерно все. Впрочем, как-то унесло нас за пределы города, надо возвращаться.
Не хочется превращать рассказ в подобие путеводителя, но как-то не честно, что ли, будет не рассказать здесь об особенных касимовских музеях. Жил в Касимове предприниматель и коллекционер Михаил Силков. Умер уже, но коллекции свои завещал городу. Памятниками ему – Музей колоколов и Музей самоваров.
Тут может и скривить лицо скептик. После успеха сообразительных жителей приволжского города Мышкина, которые придумали музей мыши, расплодились на родине бессмысленные сараи с хламом, музеи утюгов, лопат и сковородок, где выжимают ушлые люди деньгу из беззащитного туриста. Все так, я и сам подобное не люблю, но силковские музеи – особый случай. Чувствуешь, что собирал свои коллекции человек с чувством и с пониманием. И в Музей колоколов не грех заглянуть, а вот в Музей самоваров – так и вовсе обязательно. Знаете, я вообще не фанат самоваров. Но попав туда, был просто раздавлен величием медных монстров. Это какое-то нашествие самоваров. Армия самоваров. Армада. Самовары полностью тебя подчиняют и поневоле начинаешь самоварами восхищаться. Ощущаешь, как ничтожен человек из плоти и крови рядом с могучим и грозным самоваром. Человек смертен, а самовар вечен.
Кстати, там еще и чаепития проводятся, и это тема не случайная. В Касимове с советских времен – кондитерская фабрика. Я родился и жил неподалеку, тоже в Рязанской области (и рассказ про малую свою родину обещаю в качестве бонус-трека), и у нас касимовские конфеты славились. А также были дефицитом, как и все хорошее в Советском Союзе. Теперь, конечно, никакого дефицита нет, а фабрика девяностые пережила, до сих пор работает, на главной улице – фирменный магазин, и там есть, чем поживиться. Клянусь, это не реклама. Искренний и бескорыстный порыв любителя сладкого.
Да, к сожалению, совершенно бескорыстный.
И (завершая тему музеев, хотя поверьте, это не полный список), скажу еще о маленьком частном музее Анны Ганзен. Вы едва ли знаете, кто это, но скорее всего читали сказки Андерсена именно в ее переводах. Их до сих пор печатают, они из лучших. Ну и вообще, Анна Васильевна переводила многих знаменитых скандинавов. Родилась в Касимове (урожденная Васильева), но провела здесь всего лишь первые три года жизни, потом семья уехала в Петербург. Там и прославилась, там – вернее, уже в Ленинграде, в Блокаду умерла от голода, лежит в братской могиле на Пискаревском кладбище. Однако в Петербурге нет ее музея, а здесь есть. Вот так и следует держаться за своих, так и следует беречь память.
Сейчас дворцы богачей и старые церкви ветшают (хотя, надо честно сказать, кое-какие попытки реставрировать старое предпринимаются). Тихий город разрезан на три части двумя глубоченными оврагами, и непросто поверить, что ты – в столице настоящего царства. Но ты в столице. Кстати, некоторому своему упадку Касимов обязан именно здешним богачам. Когда в империи начался бум строительства железных дорог, касимовские толстосумы испугались, что поезда составят конкуренцию бегавшим по Оке пароходам. И, поговаривают, скинувшись, дали взятку инженерам, чтобы до Касимова железная дорога не дошла. Она и не дошла. Вот только оказалось, что железнодорожные перевозки много дешевле и выгоднее, чем речные, и город начал хиреть. Насладиться покоем, побродить в тишине, от улицы к улице, от эпохи к эпохе, от руин – к руинам, от особнячка – к особнячку, - вот за этим в Касимов стоит приехать. Но если ищите вы шика – то вам сюда не надо.
Лежал я, помню, без сна в кровати в одной из здешних гостиниц. Их не то, чтобы много, эта – не впечатляла, а под окном, в ночи, беседовали о важном местные. Двое – я не видел их, только слышал, - постарше, один – помоложе. Один из взрослых делился тюремной премудростью, молодой пытался влезть в разговор, но был одернут:
- Слушай, что понимающий человек говорит! Он по сто пятой сидел, это очень уважаемая статья.
Еще бы не уважаемая – «Убийство».
Сон не шел, я взялся зачем-то читать в интернете отзывы на гостиницу, куда занесла меня судьба, и в первом же сообщении некая дама жаловалась – всю ночь ей не давали спать клопы. После этого, понятно, не спал я уже до утра. Все ждал, когда доберутся до меня кровососущие шестилапые чудища. Но клопы так и не пришли.
Да, начинали с шуток, давайте и закончим так же. У касимовских мусульман – свой герой, мулла из неспокойных революционных времен Фатахуддин Садреддинович Баширов. Как и последний царь Касимовский, Иван Балакирев, мулла Баширов славился остроумием. Когда большевики начали уплотнять богатых татар, к мулле пришел, рассказывают, местный купец. Жаловался – семья большая, а оставили ему в собственном доме всего три комнаты, в остальных поселили каких-то оборванцев. Как жить, что делать?
- Заколоти одну из трех оставшихся, - сказал Фатахуддин. – И приходи ко мне через месяц.
Тот пожал плечами, но подчинился приказу духовного лидера. А через месяц получил новый приказ:
- Раскрой заколоченную комнату!
Купец пошел домой, а через некоторое время вернулся к мулле, благодарить:
- Столько места теперь у меня! Живем, как в раю.
Или вот еще история. Коммунисты-безбожники устроили диспут с касимовскими священниками. Доказывали, что Бога нет. Позвали и муллу. Тот пришел, достал из кармана коробок спичек:
- Вот, видите, кто его сотворил? Никто его не сотворил! Этот коробок спичек возник сам собой!
Коммунисты захохотали над глупостью отсталого служителя культа.
- Смеетесь? – продолжил Баширов. – Не верите, что жалкий коробок спичек мог возникнуть сам собой? А я, значит, должен поверить, что сам собой, без воли Творца возник целый огромный мир?
Не удалось вот только мне выяснить, как сложилась судьба этого остроумца. И не хочется про такое думать, но подозреваю – печально.