Мисмэтч без аттачмента: Оля, Дима и искусство расставания
Привет, друзья! Сегодня хочу рассказать о подкасте, который меня зацепил. Оля Маркес и Дима Мацкевич обсуждают своё расставание, и, честно, я восхищён тем, как открыто и осознанно они проходят этот процесс. Не каждый так может — не просто расстаться, но ещё и записать об этом подкаст, чтобы все могли вдохновиться (или поплакать).
Хотя я и не знаком с ними лично, а их блоги читал урывками, их история всё равно задела меня за живое. Эти ребята — невероятные. Восхищаюсь тем, как честно они пропускают сквозь себя и делятся друг с другом сложными переживаниями, связанными с завершением отношений. Они не боятся быть уязвимыми, и это вызывает огромное уважение. Каждый из них ищет свой путь, свой способ прочувствовать и осмыслить этот разрыв. Это напоминание о том, что у каждого из нас есть право переживать эмоции по-своему, в своём темпе и через свои инструменты.
Дима и Оля показали, что контакт с собой, своими переживаниями и сложностями может быть трансформирующим, даже если это болезненный процесс. И это, мне кажется, их суперсила — смело идти в тяжёлый опыт и проживать его.
И у них точно всё будет хорошо. Потому что их внутренняя свобода, их готовность делиться и быть честными с собой и друг с другом — это огромный ресурс, который всегда приведёт их туда, где будет интересно, ярко и по-настоящему.
Я благодарен за возможность "примерить" их историю на себя, увидеть свои проекции и поисследовать то, что ещё требует внимания в моей внутренней системе. Я не собираюсь препарировать участников этой истории, раздавать диагнозы или давать советы. Этот материал я использую в первую очередь для того, чтобы лучше понять самого себя.
Дмитрий Мацкевич - предприниматель, известный своими проектами в сфере технологий и искусственного интеллекта, по первой специальности — физик-теоретик. Помимо предпринимательской деятельности, Дмитрий активно занимается популяризацией нейронауки и эмоционального интеллекта. Ольга Маркес — певица, музыкант, основательница регги-группы Alai Oli. Она также известна тем, что создала "Школу идеального тела #SEKTA" — проект, направленный на обучение правильному питанию и физическим тренировкам.
Три года назад Оля и Дима встретились в сообществе предпринимателей, и их союз сразу вышел за рамки обычного. Это была не просто романтика — они вместе исследовали любовь, строили полиаморную систему и запускали масштабные проекты. В их уникальной вселенной был ещё один мужчина Оли, Вадим, с которым она воспитывает троих детей, включая двоих от первого брака. Оля и Дима записывали подкасты, организовывали тантрические ретриты, терапевтические группы и привлекали мастеров для работы с телом, эмоциями и духовностью. Однако всё изменилось, когда на одном из ретритов Оля встретила португальского психодраматиста и преподавателя практик импровизационного театра Педро Фабиао.
Через неделю после расставания Дима и Оля записали подкаст, где откровенно поделились своими переживаниями. Они говорили о боли, отвержении и сложностях, которые сопутствуют разрыву. Оля призналась, что новые глубокие чувства к другому мужчине, возникшие на тантрическом ретрите, стали толчком к завершению её отношений с Димой, где ей часто не хватало тепла и близости. Дима, в свою очередь, размышлял о своей склонности к диссоциации и о том, как ему важно проживать происходящее с ним во всей эмоциональной полноте. Он подчеркнул, что ценит сохранение связи с Олей, несмотря на боль. Этот диалог стал примером того, как можно осознанно проживать расставание, оставаясь в контакте с собой и уважая чувства другого.
Весь подкаст стал для меня примером искреннего и открытого разговора о непростых темах. Но один момент особенно зацепил меня — я переслушал его несколько раз, ведь он, как мне кажется, ярко иллюстрирует основную суть конфликта между Олей и Димой.
Оля: Я хотела на более глобальном уровне посмотреть. Я на самом деле это с самого начала видела — mismatch в какой-то корневой структуре. И я если это чувствую, то я не иду туда. Но это было неправильно, потому что Вселенная нас свела не для того, чтобы мы разошлись, нам надо было сделать какую-то миссию, как-то законнектиться, чтобы продолжать эту миссию делать дальше. То есть, глядя на то, что мы сделали в плане проектов, я понимаю, что это уже затронуло жизни стольких людей, это уже сделало такие крутые вещи. Мы встретились, возможно, ради этого. И если бы мы не полюбили друг друга, ничего бы этого не было, потому что это было важное условие. Но при этом в плане партнерства мужчина-женщина у нас были очень большие сложности, потому что у нас было много конфликтов, много переносов детско-родительских, у меня на Диму папин перенос работал, у Димы на меня мамин перенос. Мы, конечно, исцелялись как могли с помощью этих отношений и в терапии, потому что я постоянно отстреливала, что это вот не на Диму сейчас реакция, а это моя детская реакция на папу. Ну, в общем, было тяжело, и, наверное, главная для меня история была - это то, что если я такое чувствую, это меня останавливает от того, чтобы идти полностью. Что для меня полностью — это, наверное, всё-таки про детей совместных. И что меня останавливает, помимо любви к серфингу? Это история про то, что я понимаю, что Дима прекрасен, и мне очень хочется, чтобы его дети пришли в этот мир, я хочу с ними познакомиться, но как будто я не могу этого сделать. И как будто нечестно, неправильно... это неплодотворная в этом плане почва, что-то здесь для меня не работало. И при этом решение о расставании... ну, если мы такие полиаморы, и что-то случается, какое-то новое чувство, почему это вообще должно быть темой для расставания? И не должно было быть, у нас не стоял этот вопрос, что я встретила кого-то, и мы из-за этого расстаёмся. И в процессе Куприянова, вот этого пятидневного, в один день я просто понимаю, что из-за того, что я встретила другого человека, совершенно незнакомого, но с ним у меня сразу же такая пшшш — и у меня это включилось, то есть, я понимаю, что дело всё-таки в контакте, и это значит, что для меня нечестно, неправильно и несправедливо оставаться в этом контакте, в партнерстве мужчина-женщина, не испытывая этого чувства, при том, что ты один из лучших людей, которых я знаю, и я уверена, что прекрасная женщина будет с тобой рядом, и в этом чувстве, в этом контакте вы сможете привести в этот мир детей, и мы сможем продолжать какой-то совместный танец по жизни в качестве soulmates, дружить семьями, и это будет правильно, это будет то отношение, которое ты заслуживаешь. И вот то, что у меня раньше было где-то на бессознательном, какое-то что ммм ммм ну что-то вот не могу, не могу сказать "да", а здесь оно как будто всё оформилось, и это стало финальной точкой этого решения. Как тебе это приземляется?
Дима: Я по этому поводу грустил. И грущу до сих пор. Но интересно наблюдать за этим, да, то, что происходит...
Оля: Грустишь именно про детей или о чем конкретно ты грустишь?
Дима: Ну, наверное, в первую очередь грущу из-за выхода из отношений, потому что быть в отношениях с тобой - это быть в отношениях с детьми, то есть всё равно очень много внимания к ко-криэйтерству. И мне, конечно, хотелось совместных детей тоже, но без какого-то сильного аттачмента к этому. И наверное поэтому грущу, хотя я понимаю, что у нас контакт остается, он не пропадает, но он, понятно, будет не такой day to day... и всё равно в этом поле есть дети, меня это прям сильно наполняло и давало почувствовать себя таким значимым взрослым.
В этом месте я обратил внимание на собственную эмоциональную реакцию, и это был гнев. Я испытал этот гнев, идентифицируя себя с Димой, который в самом диалоге, как мне показалось, этого чувства не выразил. Его реакция была сосредоточена на грусти, принятии и наблюдении за происходящим. И я задумался: где в этом всём место гневу? Гневу на Олю за столь быстрое решение расстаться под влиянием новых ярких чувств. Гневу на обстоятельства, которые сложились таким образом, что его связь с Олей, с её детьми, с этим общим миром должна измениться. Гневу на то, что он, возможно, чувствовал что-то важное, но не дал этому выйти наружу. Гневу, который мог бы стать тем, что защитило бы его границы или обозначило бы его внутреннюю боль иначе, чем это сделал меланхоличный голос, прозвучавший в подкасте.
Возможно, эта эмоция не проявилась, потому что она не нашла пространства в уже сложившемся стиле их публичного общения. Но я не мог отделаться от мысли, что её отсутствие — это как будто ещё одна утрата. Ведь здоровая агрессия, конструктивный гнев — это важный способ взаимодействовать с реальностью, устанавливать границы и заявлять о своих потребностях.
В контексте психотерапии субличностей IFS гнев часто воспринимается как защитник, который встаёт на пути между уязвимой частью (внутренним изгнанником) и внешним источником боли. Это энергия, которая защищает от переживания слишком интенсивных эмоций: отвержения, унижения, незащищённости. Когда гнев действует как протектор, его цель — уберечь систему от перегруза, от того, чтобы снова столкнуться с болью, которую однажды не удалось вынести.
С другой стороны, гнев как неприемлемая эмоция сам может стать изгнанником. Если человеку с детства внушали, что злость — это плохо, что гнев разрушает отношения, или что выражение агрессии приводит к отвержению, то система может вытеснить эту часть. Она может быть связана со стыдом, страхом потерять контакт или даже с внутренним запретом на собственную силу. Тогда гнев не исчезает, но уходит в тень, прорываясь в виде обиды, пассивной агрессии и чрезмерной самокритики.
И здесь я задался вопросом: что, если гнев у Димы стал изгнанником, частью, которую его система успешно вытесняет — как из-за привычки к диссоциации, так и из-за стремления избежать полного разрушения контакта с Олей? Вместо того чтобы проживать гнев, он может направлять энергию в конструкцию "всё это опыт", "система трансформируется", "нет виноватых" — или даже интерпретировать как выход на новый уровень осознанности. Он сам замечает этот парадокс: "В этой истории, что интересно, мы не срались, хотя мы срались в намного более мелких штуках. Это выглядит как экзамен, переход на какой-то запредельный, божественный уровень."
Агрессия при расставании: психоаналитический взгляд
Расставание с любимым человеком неизбежно связано с агрессивными чувствами, даже если внешне оно проходит мирно. В психоанализе такая агрессия объясняется активацией глубинного страха утраты объекта, который берёт начало в детских переживаниях, когда ребёнок впервые сталкивается с отсутствием матери.
Гнев становится реакцией на боль от разрыва связи, но одновременно может сопровождаться виной за эти чувства. Чтобы расставание не превращалось в болезненный цикл самообвинений или подавления, важно признать свою агрессию и прожить её, вместо того чтобы вытеснять или направлять на себя. Этот процесс позволяет интегрировать амбивалентные чувства — любовь и гнев — и завершить отношения, сохраняя их в своём внутреннем мире как опыт, а не как источник боли. Прожитая агрессия становится не разрушением, а шагом к восстановлению внутреннего баланса и возможности двигаться дальше.
В теории объектных отношений, например у Дональда Винникотта, расставание рассматривается как шаг к большей автономии. Утрата объекта помогает осознать свою способность жить без его постоянного присутствия и перейти от зависимости к зрелой любви, где другой воспринимается как отдельная личность, а не продолжение "Я". И если это так, то работа с гневом становится важным шагом к завершению процесса сепарации, он играет ключевую роль в установлении границ между "Я" и "не-Я". Если в детстве ребёнку не удалось безопасно выразить свою агрессию в отношении матери, это чувство может оставаться вытесненным, затрудняя взрослые расставания.
Таким образом, стремление удерживать связь с объектом (например, как у Димы с Олей) может быть связано с незавершённой сепарацией и бессознательной зависимостью от "материнской" фигуры, а также с тем, что гнев не осознается как полноценная и допустимая эмоция и проигрывает в борьбе со страхом потерять объект.
Здесь мне кажется важным обратить внимание ещё на один контекст расставания. Дима сам упоминает, что в его жизни долгое время доминировала диссоциация — способность отключаться от сильных эмоций, чтобы избегать боли или напряжения. Эта стратегия защищала его от ранних травм, но, как он признаёт, привела к "заморозке" его эмоциональной жизни. Контакт с Олей, их отношения, присутствие в их жизни тантрических и психотерапевтических практик и в особенности сам разрыв отношений стали для него важными этапами "оживления". Могу предположить, что эмоциональная амплитудность Оли, честность и связь с собственными чувствами как бы "подключали" Диму к его внутреннему миру, создавая для него новый опыт проживания эмоций.
Однако, если значительная часть его способности чувствовать была активирована через взаимодействие с Олей, то после разрыва он может ощущать страх возврата к прежнему состоянию эмоциональной изоляции. Его стремление сохранить контакт с ней, вероятно, продиктовано не только желанием продолжать дружбу или сотрудничество, но и стремлением сохранить этот "эмоциональный канал", который она для него открыла.
Специфическая среда, в которой происходило расставание, могла ещё больше усилить дисбаланс эмоциональных реакций, затрудняя проживание агрессии и гнева. Когда создаётся "безопасный контейнер" в рамках тантрических практик или групповой работы IFS, это пространство, где участники могут глубоко погружаться в свои эмоции, исследовать их и проживать в безопасной обстановке. Такой контейнер часто фокусируется на принятии ревности, боли, грусти, уязвимости — тех чувств, которые мы обычно избегаем или подавляем в повседневной жизни. Это невероятно ценно, поскольку позволяет системе найти опору в контакте с трудными переживаниями.
Однако, как мне кажется, в таком подходе иногда возникает перекос: эмоции, связанные с уязвимостью, приветствуются и поощряются, в то время как более активные, "жёсткие" эмоции, такие как гнев или ярость, могут быть не столь очевидно приняты. Гнев может восприниматься как "угрожающий контейнеру", особенно если он выражается через громкость, интенсивность или открытую конфронтацию. В результате участники могут бессознательно вытеснять свои агрессивные импульсы, чтобы соответствовать атмосфере "мягкости" или не нарушать группу.
Это искажение может быть проблемой, потому что гнев — такая же естественная и важная эмоция, как и грусть. Он несёт в себе энергию для защиты, действия, установления границ. Если гнев не получает признания в безопасном контейнере, он либо подавляется, превращаясь в внутреннее напряжение, либо проявляется позже в деструктивной форме. Принятие всех эмоций, включая гнев, позволяет создать по-настоящему полный контакт с собой и своими частями.
Я переслушал несколько подкастов Димы (раз, два, три), где он рассуждает об агрессии и сложных эмоциях, и нашёл там слова о важности принятия гнева и его контролируемого "релиза". Эти осознания помогают создавать своего рода "эмоциональную гигиену", где для любых эмоций, даже самых неудобных, находится безопасное пространство, предотвращающее их превращение в злокачественные формы. Однако, на мой взгляд, такой подход можно дополнить более глубокой работой. Вместо простого высвобождения гнева, его можно интегрировать в систему, чтобы эта энергия служила для укрепления и развития личности.
Сексуальное возбуждение часто ищет немедленной разрядки через различные способы быстрого удовлетворения. Однако, если его осознанно культивировать, эта энергия может стать топливом для создания более глубокого и наполненного любовного контакта, позволяя усиливать не только физическую, но и эмоциональную и духовную близость. Энергия, которая могла бы быть "слита" моментально, превращается в силу, связывающую партнёров на более высоком уровне.
Тот же принцип применим и к гневу. В его основе лежит мощная сила, которая, если выплеснуть её импульсивно, может разрушить отношения или усилить внутренний хаос. Но гнев можно не подавлять и не разряжать мгновенно, а осознанно трансформировать. Это позволяет направить его энергию на создание прочных структур, устойчивых границ или даже на творческую деятельность. Такой подход помогает развить решительность, способность отстаивать свои интересы и вести необходимую конфронтацию с миром.
Сублимация в этом процессе играет ключевую роль. Вместо того чтобы пытаться "избавиться" от гнева или сексуального напряжения, человек осознаёт их как источник психической энергии, которую можно переработать в социально и личностно полезные формы. Энергия гнева может стать двигателем для достижения целей, преодоления препятствий, развития уверенности и силы. Подобно сексуальной энергии, она перестаёт быть просто биологическим импульсом и становится основой для творчества и зрелых отношений.
Трансформация гневного защитника в IFS
С точки зрения IFS, трансформация гнева как защитной части работает по схожему принципу. Гневный защитник часто выполняет важную работу: он встаёт на пути к уязвимой части, ограждая её от боли, стыда или отвержения. Его энергия, если она не осознана, действительно может быть разрушительной или блокирующей — как для отношений, так и для самой системы. Но эта же энергия содержит в себе огромный потенциал, если её направить в созидательное русло.
В IFS процесс трансформации начинается с признания и принятия гневной части. Вместо подавления или попыток избавиться от неё, мы приглашаем эту часть к диалогу, чтобы понять, что именно она защищает, от какой боли или угрозы она пытается уберечь систему, и какой новый способ выражения мог бы лучше служить её цели.
Через этот процесс гнев перестаёт быть реактивным импульсом и становится ресурсом для системы. Его энергия может трансформироваться в силу, необходимую для установления здоровых границ, защиты ценностей или принятия сложных решений. Например, если раньше гнев проявлялся в виде неконтролируемых вспышек или внутреннего напряжения, то после трансформации он может помочь человеку уверенно заявлять о своих потребностях и отстаивать свои интересы.
Этот подход напоминает сублимацию, но в контексте IFS он включает активное участие Сэлф, центральной интегрирующей части личности. Сэлф взаимодействует с гневным защитником не как с "угрозой" или "проблемой", а как с союзником, который может внести значительный вклад в систему. Гнев, принятый и интегрированный, становится не только инструментом для преодоления внешних препятствий, но и важной основой для внутреннего роста, уверенности и устойчивости.
Таким образом, трансформация гневного защитника в IFS — это не просто переработка импульса в социально приемлемую форму, но и процесс создания более гармоничной системы, где энергия гнева трансформируется в ресурс для личностного роста.
Забавно, что в поиске источника вдохновения на тему трансформации гнева и не найдя его в подкастах Димы, я неожиданно наткнулся на одно видео Педро Фабиао, и оно идеально совпало с моими собственными осознаниями. Оно длится всего три минуты, и я рекомендую вам его посмотреть.
Педро говорит, что агрессивные импульсы несут в себе не только разрушение, но и огромный потенциал — силу, смелость, способность выстраивать границы и защищать себя. Слушая его, я задумался о себе, наблюдая, как через проекцию на Диму проясняются мои отношения с агрессивной частью. Возможно, её подавление иногда мешает мне полноценно выражать мужскую энергию, поддерживать себя и находить баланс в отношениях.
Хочу вернуться к фрагменту подкаста, который я процитировал вначале. В диалоге Оля прямо озвучивает фундаментальное ощущение мисмэтч — несоответствия их отношений на уровне "мужское-женское". Она отмечает, что этот конфликт лежал в самой основе их взаимодействия и мешал ей полностью идти в отношения, особенно в вопросе совместного родительства. Оля рефлексирует о том, что это ощущение долго оставалось на бессознательном уровне, но окончательно оформилось благодаря контакту с другим человеком, который подтвердил её сомнения.
В ответ Дима как будто избегает встречи с этой темой. Он не углубляется в обсуждение мисмэтча, вместо этого сосредотачиваясь на своей грусти и чувстве утраты семейной системы, которая наполняла его. Вместо осмысления причин, по которым контакт "мужское-женское" оказался таким сложным, он использует рационализацию, фокусируясь на своей связи с детьми Оли и на философском восприятии расставания.
Во всем диалоге это место показалось мне самым жестким, так как Оля фактически сообщает Диме о том, что он для неё несостоятелен как мужчина, и косвенно сравнивает его с Педро, с которым ей уже в самом начале знакомства захотелось иметь детей. В конце разговора Оля буквально разнесла мужскую часть Димы, отметив, что у него нет той решимости, которую женщины ждут от мужчин, и его нужно "ставить на рельсы".
Мужская энергия, как я её понимаю, — это не только сила, но и способность устанавливать границы, быть твёрдым в своих решениях, брать ответственность за направление. В то же время женская энергия — это созидание, открытость к изменениям и чуткость к чувствам. Эти энергии дополняют друг друга, если находятся в балансе.
С точки зрения юнгианской психологии, отношения между мужским и женским строятся через взаимодействие архетипов, которые символизируют основные динамики внутри психики и проявляются в отношениях. В случае Оли и Димы можно рассмотреть их взаимодействие как встречу двух разных модальностей. Оля выражает архетип "Музы" или "Великой Матери" — творящей, поддерживающей, эмоционально насыщенной. В их диалоге упоминается "питательная энергия" Оли — любовь и поддержка, которой она щедро делилась.
Дима, в свою очередь, демонстрирует сильную мужскую энергию, которая выражается в умении структурировать и последовательно двигаться к целям. Однако основой этой энергии часто становится рационализация и диссоциация, что делает её более "ментальной", чем эмоциональной. Его сила скорее исходит от архетипа "Мудреца" или "Юноши", который ищет гармонии, осмысления и равновесия, избегая прямого конфликта или резкого утверждения себя. В этом контакте в нём заметно меньше энергии "Воина" или "Лидера", которые символизируют способность принимать жёсткие решения, конфликтовать и защищать границы.
Агрессия важна для пары, она не обязательно разрушительна. Это энергия, которая позволяет партнёрам встречаться на уровне силы и страсти. Без неё отношения могут стать слишком "плоскими", как будто один из партнёров не участвует в полной мере. Для Оли это имело особое значение: её женская энергия, вероятно, искала противоположность в виде напористости и эмоциональной интенсивности. Однако контакт на "мужском и женском уровне" отнимал у неё много сил, так как Дима, возможно, не мог быть устойчивым "оппонентом" для её энергии.
Эта история Оли и Димы, помимо их личных переживаний, раскрывает универсальные темы: силу и уязвимость в отношениях, сложность взаимодействия мужской и женской энергии, работу с эмоциями, такими как гнев, отвержение, грусть. Она напоминает о том, как важно признавать все стороны своей личности и находить баланс между принятием боли и осознанием своей силы.
Слушая подкаст, я больше сопереживал Диме. Его боль от отвержения и выбор остаться в контакте с Олей вместо того, чтобы уйти, напомнили мне о собственном опыте. 12 лет назад я тоже прошёл через подобное, когда моя бывшая жена влюбилась в моего друга. Мы прожили месяц, наполненный глубокими и болезненными разговорами, когда мы втроём процессили происходящее, и этот опыт навсегда изменил меня. Когда её роман завершился, мы восстановили наш союз, который продержался ещё несколько лет. В этом процессе я также выбрал не уходить из контакта, оставаясь в болезненных переживаниях, в том числе из-за их эмоциональной насыщенности, которая контрастировала с тем, что я чувствовал прежде. Эта история стала для меня важным уроком, который я продолжаю осмыслять.
Подход IFS даёт мощные инструменты для работы с такими ситуациями. Он помогает не просто освободить эмоции, но и найти новые роли для частей, которые могли быть подавлены или вытеснены. Гневный защитник, получив внимание и признание, способен стать важным союзником системы, помогая устанавливать границы, принимать решения и создавать устойчивые отношения.
Если вы хотите глубже познакомиться с такими частями, как гнев или другие защитные аспекты вашей личности, я приглашаю вас на сессии IFS. Вместе мы создадим пространство для исследования этих частей и их трансформации, чтобы ваша система могла развиваться в гармонии, а энергия гнева проявлялась конструктивно — как источник силы, смелости и решительности.
Мне интересно узнать ваше мнение о подкасте. Что вас зацепило больше всего? Сопереживали ли вы Оле, Диме или, может быть, обоим? Какая эмоция в их истории кажется вам самой важной? Как вы работаете со своими чувствами в подобных ситуациях? Делитесь в комментариях — буду рад обсудить это с вами!