Процессы капиталистического развития китайской экономики
Автор Томор Черова — доцент, профессор экономического факультета Тиранского университета
В экономической сфере, как и во всех других, китайские ревизионисты уже много лет распространяют реформистские, оппортунистические и ревизионистские взгляды и внедряют методы, которые либо сами изобрели, либо позаимствовали у старых и новых буржуазных и ревизионистских врагов. Все это находится в открытом противоречии с учением марксизма-ленинизма, опытом Великой Октябрьской социалистической революции и практикой социалистического строительства.
Чтобы превратить Китай в сверхдержаву, лидеры китайского ревизионизма активно используют прагматичную и глубоко антисоциалистическую экономическую политику, которую они разработали и которой продолжают неукоснительно следовать. В настоящее время эта политика сосредоточена на «четырех модернизациях», которые в сфере экономики направлены на скорейшую реализацию ряда реформ и преобразований, призванных окончательно перевести китайскую экономику на рельсы рыночной экономики и открыть двери для империалистического капитала.
Китайские ревизионисты с каждым днем все больше ведут свою экономику по пути капиталистического развития. Их пропаганда теперь довольно открыто пропагандирует буржуазные и ревизионистские взгляды. Они утверждают, что «понятия плановой и рыночной экономики ни в коей мере не противоречат друг другу», что «закон стоимости следует использовать в качестве регулятора, поскольку он стоит выше всех остальных экономических законов», что «производство должно меняться в соответствии с изменениями на рынке», что «единое распределение средств производства и единая закупка потребительских товаров государством — это плохо» и т. д. и т. п. На этом основании китайским корпорациям теперь предоставлено право вступать в прямые контакты с иностранными монополиями и оставлять, по югославской модели, часть прибыли для себя. Были и создаются наиболее благоприятные условия для дальнейшего притока иностранного монопольного капитала в Китай, более того, на недавней сессии Национального собрания Китая был принят новый закон, который немедленно вступил в силу, в соответствии с которым поощряются инвестиции иностранного капитала в Китай и защищаются права иностранных инвесторов. Этот закон разрешает создание так называемых «совместных предприятий» с участием иностранного и китайского капитала в различных отраслях экономики, гарантирует иностранным инвесторам право на получение прибыли в соответствии с размером вложенного капитала, а также право выводить эту прибыль за пределы Китая. Кроме того, они освобождаются от налога на прибыль. Согласно вышеупомянутому закону, иностранные инвесторы также получат право назначать директоров и заместителей директоров «совместных предприятий», через которых они смогут диктовать как планы производства и продаж, так и условия найма и увольнения работников, а также уровень их заработной платы. Поэтому деловые круги капиталистического мира с энтузиазмом восприняли новый закон китайских ревизионистов, назвав его «чрезвычайно либеральным» и заявив, что «за ним последует приток иностранных бизнесменов, желающих инвестировать в эту страну».
Эти антимарксистские взгляды и действия не являются ни случайными отклонениями китайских ревизионистов, ни чем-то, не связанным с общей политикой и идеологией, которых они придерживаются и которых придерживаются их последователи. Тем не менее их столь откровенная позиция тем более наглядно демонстрирует, что китайская экономика движется по пути капитализма.
По существу, все процессы и все метаморфозы, которые претерпела китайская экономика на своем пути капиталистического развития, показывают, что как в теории, так и на практике китайские ревизионисты противопоставили оппортунистический тезис о “постепенной интеграции капиталистической экономики в социалистическую экономику”, принципу абсолютной необходимости экспроприации буржуазии пролетариатом и обобществления средств производства, они противопоставили стихийное, анархическое развитие и капиталистическую конкуренцию, замаскированные под лозунгом “развития экономики скачками”, закону планового пропорционального развития экономики, они противопоставили ревизионистский тезис о «преимуществе кредитов, займов и передовой техники», взятый у крупных монополий развитых капиталистических стран, социалистическому принципу опоры на собственные силы и т. д. Таким образом, как отмечает товарищ Энвер Ходжа, китайские ревизионисты ни на одном историческом этапе не выводили свою экономику на путь социалистического развития. Шум, который они подняли и продолжают поднимать вокруг «великих» результатов, якобы достигнутых ими в области строительства социализма, — ни что иное, как часть их хитрой пропаганды, призванной выдать их за революционеров, чтобы им было проще вести свою предательскую работу в ущерб жизненно важным интересам пролетариата и трудящихся масс Китая, ведь они — ревностные слуги капиталистической буржуазии.
«Идеи Мао Цзэдуна» были и остаются идеологической основой капиталистических метаморфоз в китайской экономике.
Экономическая политика китайских ревизионистов всегда основывалась на «учении Мао Цзэдуна», которое, как отмечает товарищ Энвер Ходжа, представляет собой «смесь взглядов, в которой идеи и тезисы, заимствованные у марксистов, смешиваются с другими идеалистическими, прагматическими и ревизионистскими философскими принципами» (Э. Ходжа, «Империализм и революция», стр. 388).
Важное место в «теории Мао Цзэдуна» занимают ревизионистские искажения ряда важнейших проблем марксизма-ленинизма, связанных с экономикой. Исходя из идеи Мао Цзэдуна о том, что развитие капитализма якобы отвечает интересам народа, что противоречия между рабочим классом и крупной буржуазией в китайских условиях якобы являются “противоречиями внутри народа” и что якобы они должны разрешаться демократическими методами, они издавали и продолжают издавать множество декретов и законов, которые не затрагивают интересы крупной буржуазии, кулачества и иностранных монополий, которые делали и продолжают делать им множество уступок в ущерб интересам трудящихся масс.
Прошло довольно много времени, прежде чем была проведена земельная реформа. Значительное число частных предприятий не было национализировано, а те, что были национализированы, носили капиталистический характер, поскольку их владельцы получили компенсацию в полном объеме. В сфере организации и управления производством, распределения материальных благ, инвестиций, использования накопленных средств, развития внутренней и внешней торговли, согласно «учению Мао Цзэдуна», использовались и продолжают использоваться антимарксистские формы и методы, защищающие интересы буржуазии и обеспечивающие развитие экономики по капиталистическому пути. В то же время, как и ревизионисты в других странах и в другие времена, китайские ревизионисты пытались прикрыть свои предательские действия революционными лозунгами и представить их как творческое воплощение марксизма-ленинизма в условиях Китая.
До того как Мао Цзэдун возглавил Коммунистическую партию Китая, он был автором множества ревизионистских формулировок, тезисов и лозунгов, которые призывали к примирению интересов рабочего класса и трудящегося крестьянства, с одной стороны, и интересов крупных землевладельцев и кулаков — с другой. Он заявил, что «в том, что касается трудовых отношений, эта двусторонняя политика направлена, с одной стороны, на то, чтобы по возможности улучшить условия жизни рабочих, а с другой — не препятствовать развитию капиталистической экономики в разумных пределах». В аграрной сфере эта двусторонняя политика, с одной стороны, ставит землевладельца в положение, при котором он должен снизить арендную плату и проценты по кредитам, а с другой — требует от крестьян платить эту сниженную арендную плату и проценты» (Мао Цзэдун, Избранные произведения, т. 4, с. 13, Алб. изд.). Или, как он отмечал в 1934 году: «Мы не только не препятствуем частной экономической деятельности, но, наоборот, поощряем и стимулируем ее, если владельцы частных предприятий не нарушают законы, принятые правительством, потому что развитие частной экономики сейчас необходимо, это в интересах государства и народа» (Мао Цзэдун, Избранные произведения, т. 1, с. 180, Алб. изд.). Поднимая этот принципиальный вопрос, он подчеркивал, что «трудовое законодательство Китайской Народной Республики защищает интересы рабочих, но не направлено против обогащения национальной буржуазии... поскольку такое развитие отвечает интересам не империализма, а китайского народа» (Мао Цзэдун, Избранные произведения, т. 1, с. 209, Алб. изд.).
Согласиться с тем, что развитие капиталистической экономики отвечает интересам народа, значит отказаться от революционного пути, стать слугой и защитником крупной буржуазии, которая работает на сохранение капиталистической эксплуатации рабочих масс.
После провозглашения Китайской Народной Республики в 1949 году китайские ревизионисты во главе с Мао Цзэдуном продолжали свой антимарксистский курс как в теории, так и на практике. Однако внутренние и внешние условия, сложившиеся в то время, вынудили их выполнить некоторые обещания, данные рабочим массам во время гражданской войны, хотя даже они не выходили за рамки задач буржуазно-демократической революции. Эти меры были с радостью встречены трудящимися Китая, а также революционными силами всего мира. Но, как показала их дальнейшая деятельность, китайские ревизионисты не собирались развивать их и выводить китайскую экономику на путь социалистического развития. После смерти Сталина и прихода к власти хрущёвского ревизионизма Мао Цзэдун и его соратники не только поддержали ревизионистский курс в Советском Союзе и других странах, но и открыто выступили с антимарксистскими тезисами об угасании классовой борьбы, интеграции капитализма в социализм, определении государственного капитализма как формы социалистического строительства и т. д. Эти антимарксистские тезисы, вошедшие в «учение Мао Цзэдуна», лежат в основе практических действий в сфере экономики. Из этого очевидно, что китайская экономика развивалась и продолжает развиваться по капиталистическому пути, поскольку известно, что без руководства марксистско-ленинской партии, без установления диктатуры пролетариата, без классовой борьбы, без ущемления экономических интересов крупной буржуазии социалистические производственные отношения не могут быть установлены и развиты.
Выступая в роли слуг китайской и международной крупной буржуазии, китайские ревизионисты не устают трубить о построении социализма в «условиях» и с «особенностями» Китая. Они самым отвратительным образом искажают учение марксизма-ленинизма. Так, например, в своих попытках представить государственный капитализм или государственно-частный капитализм как социалистическую форму экономики они пытаются оправдать это политикой нэпа, которая была осуществлена как временный отход в Советском Союзе, но они умалчивают о чрезвычайно коротком периоде этого отхода и извлеченных из него уроках, не упоминают весь опыт Октябрьской социалистической революции в направлении безвозмездного обобществления средств производства, установления диктатуры пролетариата против эксплуататорских классов, планового развития экономики в соответствии с директивами, установленными марксистско-ленинской партией.
Известно, что Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин дали пролетариату и угнетённым массам научный социализм, открыли общие законы построения социализма, такие как осуществление революции насильственным путём, установление и неуклонное укрепление диктатуры пролетариата, обобществление средств производства, усиление руководящей роли марксистско-ленинской партии и т. д. Они утверждали, что классовая борьба и пролетарская революция не являются самоцелью, но через них происходит освобождение угнетенных классов, создаются условия для их всестороннего развития, повышения уровня жизни и общего благосостояния. Однако, вопреки этим учениям, китайские ревизионисты дошли до того, что заявили, будто теория Маркса не определяет пути построения социализма и коммунизма и что якобы китайцы сами их открыли. В газете «Гуаньмин жибао» от 29 января 1959 года говорится, что Маркс, Энгельс и Ленин «не указывали на формы перехода», что «мы нашли наилучшую организационную форму для построения социализма и постепенного перехода к коммунизму».
Софизмы и эклектичные прагматичные формулировки, антисоциалистическая идеологическая платформа, а также пробуржуазные, проимпериалистические позиции китайских ревизионистов всегда лежали в основе всех их действий в сфере экономики. Это нанесло Китаю серьезный ущерб и создало для него мрачные перспективы.
Некоторые из основных направлений капиталистического развития китайской промышленности и сельского хозяйства
Ревизионистский курс китайского руководства в экономике проявляется в многолетнем использовании различных капиталистических способов и форм. Так, уже в 1949 году был создан государственный сектор экономики за счет имущества, конфискованного у главных военных преступников, национализированных предприятий, принадлежавших монополиям фашистской коалиции, а также капитала бюрократического аппарата. Однако этот сектор так и не стал социалистическим, потому что, хотя средства производства в нём были объявлены государственной собственностью, распределение товаров по-прежнему оставалось в руках капиталистов, которые через торговые комиссии занимались продажей товаров, произведённых в государственном секторе, и за это получали право присваивать прибыль, создаваемую за счёт разницы между оптовыми и розничными ценами. Например, в 1957 году государственное угольное предприятие «Тяньмэнь» продавало свою продукцию через 1400 частных предприятий, которые по договорам получали 15 % дохода от продажи. Предприятие по производству жиров и масел осуществляло продажи через 1200 частных предприятий, которые имели право на 14–16 % дохода, и так далее. Старые и новые капиталистические элементы, будучи истинными хозяевами в сфере распределения товаров государственного сектора, не только удовлетворяли свои потребности и потребности частных предприятий, но и через рыночные сделки напрямую участвовали в эксплуатации рабочего класса, занятого в государственном секторе. Таким образом, государственный сектор производства с первых дней своего существования развивался не как социалистический, а как капиталистический сектор экономики.
Что касается других капиталистических предприятий, китайские ревизионисты заявили, что после изучения ситуации они примут меры по превращению их в социалистическую собственность. Но это так и осталось обещанием, потому что принятые впоследствии меры ни в коей мере не повлияли на капиталистический способ производства и распределения. С 1949 по 1951 год по всему Китаю создавались и действовали комиссии по учету имущества капиталистов, помещиков и кулаков. В этих комиссиях участвовали представители государства и капитализма. Это была первая уступка. Задача этих комиссий состояла в том, чтобы оценить активы, изучить ситуацию с финансовыми операциями, зарегистрировать имущество капиталистических предприятий и капитал, вложенный каждым капиталистом в акционерные общества. Эта мера была призвана создать у китайского рабочего класса иллюзию, что новые правители готовятся к революционным преобразованиям, что они национализируют средства производства в городах и сельской местности. Но на самом деле ничего подобного не произошло. Хотя китайское руководство заявило, что частный капитал оценивается в 3 миллиарда 800 миллионов юаней, государство, учитывая «патриотический» характер китайской крупной буржуазии и стремясь укрепить «единство», не стало национализировать активы сразу или в течение 20 лет, выплачивая им ежегодную ренту в размере 5 % от стоимости их капитала (из книги «Социалистическая трансформация капиталистической промышленности и торговли в Китае», Пекин, 1962, стр. 55). И китайская крупная буржуазия, и международная крупная буржуазия были в восторге от этой позиции.
Для достижения так называемой «интеграции капиталистической экономики в социализм» китайские ревизионисты используют некоторые формы, которые по своему содержанию обеспечивают капиталистическое развитие экономики. Некоторые предприятия тяжелой промышленности, железнодорожного и морского транспорта были выкуплены государством с немедленной выплатой компенсации, а их владельцы остались директорами и стали получать огромные зарплаты. Доходы, полученные от продажи этих предприятий, были положены капиталистами на счет в Национальном банке Китая, который сразу же начал выплачивать им процентную ставку, равную средней прибыли, получаемой предприятиями, пока они были в их собственности. Таким образом, обещание о национализации средств производства было частично, хотя и формально, и по демагогическим соображениям, выполнено, но отношения эксплуатации сохранились, только теперь буржуазия эксплуатировала рабочие массы с помощью финансового капитала.
Китайские ревизионисты вступили в партнёрские отношения с другой группой капиталистов, вкладывая государственные средства в капиталистические предприятия или создавая новые предприятия на совместные средства государства и капиталистов. На предприятиях обеих категорий за капиталистами признавалось право на получение прибыли в размере вложенного капитала, право занимать более важные руководящие должности и получать заработную плату в два-пять раз выше, чем у высокопоставленных государственных чиновников, за равный труд. Благодаря этой практике к 1970 году крупная китайская буржуазия получила прибыль в размере 6 миллиардов 150 миллионов юаней (на 2 миллиарда 350 миллионов юаней больше, чем ее предполагаемый капитал в первые годы после освобождения), из которых 2 миллиарда 800 миллионов юаней были получены за счет распределения прибыли, а остальная сумма — за счет бонусов, 5% процентной ставки и высоких зарплат. Этот процесс продолжается и по сей день. Как признались сами ревизионисты, эта практика распространяется и на китайских капиталистов, получивших американское гражданство. Большинство из них эмигрировали из-за преступлений, совершенных против китайского народа, и тесного сотрудничества с режимом Чан Кайши (из газеты «Вэньхуобао», май 1968 года).
Многие другие существующие капиталистические предприятия были оставлены в покое и продолжили свою деятельность, при этом был создан ряд новых капиталистических предприятий. В 1952 году по сравнению с 1949 годом их количество в промышленности выросло на 1,4 %, а в торговле — на 7 %.
Эти данные свидетельствуют о том, что капиталистический сектор, как в промышленности, так и в торговле, не только не был ограничен, но, напротив, ему были созданы условия для дальнейшего стремительного развития. Этому также способствовало низкое налогообложение доходов и поддержка частного сектора со стороны государства в виде заказов, сырья, транспортных средств и банковских кредитов.
Под лозунгом «ценной частной инициативы» китайские ревизионисты поощряли торговцев и другие элементы, стремившиеся к обогащению, создавать предприятия по производству широкого спектра потребительских товаров, запчастей и инструментов. Официально эти предприятия назывались ремесленными коллективами. Они приобретали средства производства у частных владельцев за наличные, полученные из финансовых ресурсов, созданных за счет взносов участников. Государство не контролировало их деятельность. Производственный ассортимент, режим работы, цены, рынки сбыта, источники сырья и заработная плата определялись руководящими группами этих коллективов. Доходы от продажи товаров в основном присваивались новыми владельцами, поскольку распределялись не только в соответствии с проделанной работой, но и в зависимости от вклада каждого в общий фонд, и вполне естественно, что капиталист оказывался в выигрыше. Китайская сторона преподносила создание этих капиталистических предприятий как реализацию принципа опоры на собственные силы и средство борьбы с безработицей, хотя на самом деле они использовались для поддержки капиталистических элементов, разорившихся из-за конкуренции, а также для увеличения доходов новой бюрократической буржуазии за счет лицензионных сборов.
После провозглашения Китайской Народной Республики существовал один коммерческий банк со штатом в 50 000 сотрудников, а также 900 частных банков. Государственный контроль над капиталом осуществлялся Национальным банком, но интересы его акционеров не затрагивались, в то время как другие банки лишились права вывозить капитал за границу, но сохраняли свободу действий в той мере, в какой могли выдавать кредиты капиталистическим элементам. Через 9 лет Национальный банк «поглотил» частные банки, но не затронул интересы их акционеров. Он признавал за ними право на компенсацию с процентной ставкой 5% и выплатой банковских процентов. Он продолжал предоставлять кредиты частным предприятиям и защищать их от банкротства (Чэнь Линь и Нань Лэй, «Денежное обращение в Китайской Народной Республике», 1959).
Как придя к власти, так и впоследствии, китайские ревизионисты не проводили национализацию предприятий и капитала, принадлежавших монополиям и различным компаниям Соединенных Штатов Америки, Великобритании, Франции и других капиталистических стран, которые продолжали свою деятельность в Китае. Они оправдывали это якобы стремлением сохранить «дружбу» с бывшими странами антифашистской коалиции. Такая позиция доказывает, что китайские ревизионисты долгое время стремились поддерживать хорошие отношения с крупными империалистическими монополиями и могущественными империалистическими государствами. С другой стороны, они хотели использовать эти предприятия как примеры капиталистического способа производства и основу для налаживания связей с крупными капиталистическими монополиями.
Создание новых предприятий, находящихся в совместной собственности государства и капиталистов, участие государства в существующих капиталистических предприятиях с инвестициями и представление этих предприятий как социалистического сектора были вопиющим искажением учения марксизма-ленинизма, которое привело к укреплению частной собственности в различных формах. Таким образом, в настоящее время в промышленности, торговле и других отраслях китайской экономики преобладают три формы капиталистической собственности, а именно государственная капиталистическая собственность, возникшая в результате национализации собственности бюрократической буржуазии, которая была свергнута в 1949 году, и конфискованной собственности великих военных преступников и монополий стран фашистской коалиции; совместная государственная и частная капиталистическая собственность, включающая все частные предприятия, в которые государство инвестирует, новые предприятия, созданные за счет совместных инвестиций государства и капиталистов, или путем слияния групп государственных капиталистических предприятий с частными капиталистическими предприятиями: наряду с ними существует также прямая частная собственность.
Как государственная капиталистическая собственность, так и совместная государственная и частная капиталистическая собственность не имеют ничего общего с социалистической собственностью, поскольку в производстве и обращении по-прежнему сохраняется частная собственность, индивидуальное присвоение прибавочной стоимости и эксплуатация рабочих буржуазией. Это подтверждается тем фактом, что только за период с 1949 по 1970 год китайская буржуазия получила прибыль в размере 2800 миллионов юаней. Были и такие капиталисты, как Чун Ичэн, который в 1957 году владел капиталом в 18 миллионов юаней и получал ежемесячную прибыль, равную совокупной зарплате 1500 китайских рабочих. (В этом году этот капиталист возглавил делегацию китайских промышленников на Глобальном форуме по устойчивому развитию.) В целом средняя прибыль неуклонно росла. Таким образом, в период с 1951 по 1955 год этот показатель вырос с 13,7 % до 20–30 %, что было предельным значением до 1949 года (из книги «Современная история китайской промышленности», том 1, 1957).
Китайское ревизионистское руководство всегда стремилось защитить национальную буржуазию и обеспечить капиталистическое развитие экономики. Это проявлялось как в пропаганде, так и в законодательстве. Это привело к фактическому расширению частной собственности, которая в противном случае была бы ограничена или вовсе ликвидирована. Таким образом, в 1955 году частная собственность в Шанхае оценивалась в 2 миллиарда юаней по сравнению с 1,7 миллиарда юаней в 1950 году (У Сянь-тэ, «Вопросы трансформации капиталистической промышленности и торговли в Китайской Народной Республике», 1960).
Старые китайские капиталисты не только получали экономическую прибыль, но и благодаря своим политическим правам занимали важные посты в экономике, а также в органах законодательной и государственной власти. Так, представители старого капиталистического уклада занимали 50 % мест в правлении молочной фабрики в пригороде Пекина. На государственных капиталистических и частных предприятиях цены устанавливает капиталист, а представители государства и рабочие лишь формально их рассматривают и возвращают капиталисту на утверждение. Капиталист имеет право на долю прибыли в размере не менее 10 и не более 30 процентов. Это формальное ограничение нисколько не беспокоит китайских капиталистов, поскольку норма прибыли для них очень выгодна.
Китайские ревизионисты создали ряд других привилегий и возможностей для буржуазии как класса. Они гарантировали ей право наследования средств производства, банковских вкладов, право дарить или передавать наследство, право выплачивать 5,5 % от капитала наследникам или другим лицам по своему выбору и так далее. В результате число капиталистов в Китае с каждым годом неуклонно растет.
В земельном вопросе китайские ревизионисты также пошли по капиталистическому пути развития. Земельная реформа проводилась в рамках мер, принятых во время буржуазно-демократической революции. Однако, помимо присущих закону о земельной реформе недостатков, был издан ряд постановлений, направленных на защиту интересов землевладельцев и кулаков. Таким образом, земельная реформа проводилась вопреки учению марксизма-ленинизма. Закон о земельной реформе открыто защищал капиталистическую собственность в сельской местности. Статья 6 закона о земельной реформе гласит, что ...«вся земля, принадлежащая богатым крестьянам и обрабатываемая ими самими или с помощью наёмного труда, а также любое другое имущество богатых крестьян охраняется законом и является неприкосновенным. Это единственный способ защитить хозяйство богатых крестьян... все не слишком большие участки земли, которые богатые крестьяне сдают в аренду, охраняются и являются неприкосновенными».
Как и в промышленности, в сельском хозяйстве земля оценивалась по гарантированной цене в 240 юаней за один му (1/5 гектара). Поддавшись на обещание, что участки, купленные у помещиков и кулаков, останутся собственностью покупателя, тысячи середняков и бедняков бросились скупать у помещиков самые плодородные земли и влезли в долги. Из-за этого цены на землю выросли почти до 5000 юаней за му. Что касается земельных участков, которые не продавались, а распределялись между крестьянами в соответствии с законом о земельной реформе, то землевладельцы и кулаки имели право на ежегодную выплату в размере 5 % от общей стоимости участка. Таким образом, земельная реформа проводилась за счет компенсаций, хотя и не напрямую, а через государство, которое компенсировало эти расходы за счет высоких налогов на землю, доходы и т. д.
Кроме того, до 1952 года разрешалась купля-продажа земли, а до 1958 года доходы в сельскохозяйственных кооперативах распределялись в зависимости от объема проделанной работы, а также от площади земли и количества сельскохозяйственных орудий, которыми владел каждый член кооператива. Формы капиталистического развития были характерны для сельского хозяйства Китая даже после создания народных коммун. Продолжая идти по этому пути, китайские ревизионисты, находящиеся у власти, под лозунгом поощрения частной инициативы вводят систему поощрений за сдельную работу. Член коммуны может самостоятельно заниматься производственной и торговой деятельностью после отработки определенного количества рабочих дней в коммуне. Кроме того, для создания необходимых условий для этого был увеличен размер личного участка.
Китайская ревизионистская пропаганда бесстыдно пытается представить дело так, будто китайская буржуазия разбогатела не за счет эксплуатации других, а благодаря собственной бережливости и якобы встала на путь строительства социализма после воспитательной работы, проведенной с ней. «Под треск фейерверков, под барабанный бой, песни и танцы, — хвасталась китайская пропаганда в 1951 году, — китайская буржуазия вступает на широкий путь социализма». «Мы были великодушны по отношению к правым буржуазным элементам, — подчеркивал Чжоу Эньлай, — и помогали тем, кто хотел перевоспитаться. Мы не лишали их гражданских прав, гарантировали им работу и прежний уровень жизни». Чжоу Эньлай, «Отчет о деятельности правительства на первом заседании второго законодательного собрания», Пекин, 1959, стр. 51). В 1964 году один из лидеров ревизионистов того времени признал: «Китайская буржуазия идет вместе с партией, совершает революцию, строит социализм. Это самая замечательная буржуазия в мире» (!).
Китайские ревизионисты поддерживали тесные контакты с китайскими капиталистами за рубежом. Реализуя на практике идею Мао Цзэдуна о «патриотическом духе» крупной буржуазии, правительство неоднократно призывало китайских капиталистов в разных странах мира переводить часть своего капитала в китайские государственные банки, гарантируя им высокие процентные ставки и возможность вернуть капитал в любой момент. Таким образом, под видом китайского капитала в Китай хлынул не только капитал китайских эмигрантов-капиталистов, но и капитал монополий развитых капиталистических стран. Этот капитал рос из года в год, пока, наконец, не принял форму открытых кредитов и займов.
В интересах укрепления связей с капиталистическими эмигрантами и монополиями капиталистических стран, при непосредственной заинтересованности китайских ревизионистских лидеров, в Гонконге задолго до этого было создано несколько капиталистических компаний, таких как «Заморская китайская корпорация» и другие. Эти компании занимаются продажей акций китайским эмигрантам и другим иностранцам, накоплением денег, капиталовложениями и управлением ими в материковом Китае. Доходы от этих операций используются для создания нескольких предприятий в Китае. Кроме того, для китайских эмигрантов-капиталистов, их родственников и родителей в Китае был создан ряд привилегий. Им выделяют землю для инвестиций и эксплуатации на срок от 20 до 50 лет, выплачивают 8-процентную процентную ставку на вложенный в Китай капитал, разрешают строить роскошные частные виллы, клубы и специальные школы для их детей и т. д. Таким образом, с 1964 года приток твердой валюты от эмигрантов-капиталистов составляет не менее 200 миллионов долларов в год (по данным обзора “South China Morning Post”, 29 октября 1966 г.), тогда как от открытой капиталистической торговли и банковской деятельности в Гонконге китайские ревизионисты получили чистую прибыль в размере около 27 миллиардов долларов в 1967 году через свои банки, торговые предприятия, кинотеатры, киностудии и продажу воды, не говоря уже о прибылях от наркотрафика (“Neue Züricher Zeitung”, 3 июля 1967 г.).
Сотрудничество китайских ревизионистов с эмигрантами-капиталистами, а также дальнейшее укрепление этих связей дают о себе знать не только в экономической, но и в политической, идеологической, социальной и культурной сферах.
Вопреки учению классиков марксизма-ленинизма о необходимости планомерного и централизованного развития экономической деятельности, несмотря на то, что уже в 1953 году они официально приступили к составлению пятилетних планов, китайские ревизионисты использовали различные формы и методы для поощрения конкуренции, анархии и рыночных спекуляций. Еще в 1956 году сам Мао Цзэдун выдвинул лозунг: «Мы должны расширить рамки плана». Закону о планомерном и пропорциональном развитии социалистической экономики всегда противопоставлялся так называемый метод скачкообразного развития экономики. В. И. Ленин, критикуя взгляды Троцкого на скачкообразное развитие, подчеркивал, что скачок — это приоритет, а любой приоритет, не предусмотренный планами развития экономики, есть не что иное, как стихийность — явление, характерное для капиталистической экономики.
Капиталистические производственные отношения не только не позволяют китайской экономике развиваться по плану, но и препятствуют централизованному управлению. В 1970 году около 80 % промышленных предприятий, принадлежавших государственному сектору экономики, и многие государственно-частные предприятия были переданы в ведение местных органов власти. Такая децентрализация побуждала директоров предприятий перенаправлять производство, инвестиции, структуру затрат и цены от конечного потребителя. В этих условиях процветали стихийность, стремление к наживе и конкуренция, а также развивались тенденции к самоуправлению. Во время своего прошлогоднего визита в Югославию глава китайских ревизионистов Хуа Гофэн открыто восхищался капиталистической системой «самоуправления». И теперь капиталистическая форма «самоуправления» все шире внедряется в Китае. Под лозунгом «Четырех модернизаций» они создали «производственные советы», «рабочие комитеты» и другие подобные организации, которые будут функционировать по принципу «самоуправляемых» предприятий в Югославии.
Децентрализация привела к созданию десятков тысяч мелких капиталистических предприятий, которые стали источником пополнения буржуазного класса новыми элементами, а также способствовали ослаблению контроля над производством и распределением. Спекуляции и другая незаконная деятельность получили широкое распространение, участились случаи злоупотреблений и хищений сырья, запасных частей и т. д.
Пользуясь возможностями, предоставленными ей государством, особенно после прихода к власти Хуа Гофэна и Дэн Сяопина, буржуазия пыталась найти новые способы наживы, в том числе уклоняясь от уплаты налогов на производство товаров. В связи с этим были созданы тайные компании, в том числе верфь для судов водоизмещением 500 тонн, «картель из 11 фабрик», действующий в крупных городах Китая и контролирующий на основе сотрудничества производство и оптовую торговлю товарами и т. д. Эта группа буржуазии заявила: «При свете дня мы строим социализм, а в темноте — капитализм». Но на самом деле капитализм в Китае строится и при свете дня, и в темноте, и это результат сохранения капиталистических форм экономики, все большего вырождения бюрократической буржуазии, отрицания классовой борьбы и диктатуры пролетариата. Китайские ревизионистские власти недавно приняли ряд мер, направленных на дальнейшее продвижение по пути капиталистического развития, таких как восстановление всех прав и привилегий капиталистов, которым вернут весь их капитал в деньгах, золоте или серебре, а также другие активы, хранящиеся в банках или конфискованные во время культурной революции. Кроме того, капиталистическим администраторам повысили зарплаты и премии, чтобы они «могли улучшить условия жизни». Специальным решением Государственного совета в декабре 1978 года были утверждены вознаграждения за «изобретения и технические усовершенствования». Размер этих вознаграждений составляет от 2000 до 10 000 юаней в месяц, в то время как средняя зарплата рабочего составляет 30–40 юаней в месяц. В то же время Китай пообещал выплатить американским капиталистам компенсацию в размере около 200 миллионов долларов за активы, которые у них когда-то были в Китае.
Связи китайской экономики с капиталом крупных капиталистических монополий
В сфере экономических отношений с зарубежными странами китайские ревизионисты проводили и продолжают проводить реакционную политику, чреватую опасными последствиями для экономики и судеб китайского народа. Чтобы выйти из тяжелого экономического положения, чтобы активизировать гонку вооружений, на которую уходит около 40 % государственного бюджета, они довольно открыто ищут займы и кредиты у монополий и развитых капиталистических стран. Факты о налаживаемых связях и заключаемых соглашениях многочисленны. По сравнению с периодом до 1949 года, когда объем иностранных инвестиций в Китай был максимальным, сейчас он увеличился в пять раз, и, по прогнозам, в будущем рост продолжится. Китайские ревизионисты тесно сотрудничают с British Steel в производстве специальных сталей, с Rolls-Royce в производстве самолетов SHS-146, с французской компанией Pramatome, западногерманской компанией KWU и американской General Electric в строительстве в Китае четырех атомных электростанций мощностью 600 МВт каждая (по данным французского журнала Problèmes economiques, № 1617, апрель 1979 года).
Китайские ревизионисты возлагают большие надежды на китайско-японские отношения. На сегодняшний день они подписали долгосрочные соглашения о сотрудничестве в области добычи угля, меди, титана, вольфрама и олова, развития цветной металлургии и т. д., рассчитанные до 1990 года. Япония обязалась до 1982 года поставить в Китай машины и оборудование на сумму 10 миллиардов долларов и закупить у Китая нефть и нефтепродукты на ту же сумму (из японского журнала «Чэньси электроникс», № 11, 1978 год). Торговый баланс Китая в большей степени складывается в пользу Японии: экспорт из Японии в Китай превышает экспорт из Китая в Японию. Таким образом, Китай начал накапливать первые долги.
Китайская экономика с каждым днем все больше попадает в зависимость от крупных американских монополий. Министерство торговли США заявило, что товарооборот между США и Китаем в 1978 году увеличился до 900 миллионов долларов. Кроме того, Китай открыл свои двери для масштабных американских инвестиций. Так, компания Kayser Engineers получает множество заказов на оборудование для железной шахты в Наньфэйне, к востоку от Пекина; Hotels Corporation подписала соглашение об инвестировании 500 миллионов долларов в строительство отелей в Китае; корпорации General Motors и Ford Motor инвестируют в создание мощного автомобильного производства в районе Симху, недалеко от Гонконга.
Крупные капиталистические монополии хорошо осведомлены об экономической и политической ситуации в Китае, его запасах сырья, трудностях, с которыми сталкивается китайская экономика, и т. д. Информация, которую они получают от иностранных разведывательных служб, особенно от ЦРУ, а также время от времени публикуемая в прессе капиталистических стран, помогает западным и японским монополиям заключать те соглашения, которые сулят им наибольшую выгоду. Китайские ревизионисты участвуют в интригах империалистических держав, направленных на захват нефтяных рынков, монополизацию технологий разведки и переработки нефти, а также на установление контроля над ценами на нефть. Известно, что на долю Китая приходится почти 3% мировой добычи нефти. Тем не менее, даже имея в своем распоряжении столь незначительные ресурсы, Китай пытается дезориентировать нефтяной рынок, объявляя об открытии несуществующих месторождений и продавая свою нефть по ценам ниже тех, что устанавливает ОПЕК. Таким образом, нефтяные монополии крупных капиталистических стран, пристально следящие за нефтью на Ближнем Востоке и Африканском континенте, готовы поставлять Китаю геофизические приборы, плавучие буровые установки для разведки морских месторождений, а также отправлять своих специалистов для оценки нефтяных запасов Китая с целью их разработки в будущем (из обзора «Le Courier des pays de l’Est», № 197, 1976 год).
Китайские ревизионисты во главе с Хуа Гофэном, Дэн Сяопином и другими пытаются представить свое сотрудничество с крупными монополиями и развитыми капиталистическими странами, выданные кредиты и инвестиции иностранных капиталистов как новый и «прибыльный» путь, который они открыли для строительства социализма. Но они не могут скрыть тот факт, что оппортунисты, проповедовавшие подобное сотрудничество с монополиями, были и раньше. И все это, как показала история, не что иное, как империалистическая оккупация, осуществляемая не с помощью оружия, а с помощью кредитов и займов. «Капиталист, — отмечает товарищ Энвер Ходжа, — никому не оказывает помощь, не взвесив предварительно свои собственные экономические, политические и идеологические интересы». Таким образом, «американские, западногерманские, японские и другие кредиты и инвестиции в Китай не могут не повлиять в той или иной степени на его независимость и суверенитет» (Э. Ходжа, «Империализм и революция», стр. 349–350, англ. изд.).
Капиталистический путь, по которому идут китайские ревизионисты во всех сферах, особенно в экономике, нанес серьезный ущерб развитию производительных сил в Китае.
За 30 лет правления китайских ревизионистов в стране, население которой составляет 22 % от населения мира, было произведено лишь около 1,4 % мировой электроэнергии, 5 % чугуна и 3,6 % стали.
На протяжении многих лет китайское сельское хозяйство не могло удовлетворить потребности страны в хлебе, и только за период с 1970 по 1978 год Китаю пришлось импортировать 33 миллиона тонн зерна, заплатив за него более 4 миллиардов долларов.
«Четыре модернизации», которые, как заявляют китайские ревизионисты, они осуществят с помощью крупных капиталистических монополий, все больше втягивают китайскую экономику в пучину экономических кризисов капиталистического и ревизионистского мира, что проявляется в росте безработицы, усилении паразитизма в обществе, стремительном экспорте рабочей силы и т. д. Реорганизация китайской экономики призвана придать дополнительный импульс капиталистическим производственным отношениям.
Взгляды китайских ревизионистов и их капиталистическая практика во всех сферах, особенно в экономике, были и остаются антимарксистскими и реакционными. Они показывают, что китайские ревизионисты руководствуются не учением марксизма-ленинизма, а «мыслью Мао Цзэдуна», которая служит интересам старой и новой китайской буржуазии. Партия труда Албании и товарищ Энвер Ходжа, а также подлинные марксисты-ленинцы всего мира постоянно разоблачали антимарксистскую, контрреволюционную и реакционную сущность этой идеологии и практики китайских ревизионистов, основанной на «учении Мао Цзэдуна».